Я нашел его в лесу

Эндрю 7 лет. Он прятался в лесу от приемного отца. Поначалу им обоим было весело, они играли в прятки. Но чем дальше они уходили в лес, тем страшнее Эндрю становилось. Он научился улавливать малейшее изменение в настроении взрослых. У всех беспризорников и детей из неблагополучных семей есть эта фишка. И в этот момент все его инстинкты кричали об опасности. Что-то в «отце» поменялось. Что-то было не так. Надо было прятаться так, чтобы Эндрю не нашли, а иначе будет плохо, мальчик это чувствовал. Игра больше не казалась Эндрю веселой. Лицо приемного отца больше не улыбалось ему. Оно скалилось, словно хищник в предвкушении обеда. Лес перестал быть волшебным и сказочным. Внезапно он сделался огромным. Он долгие века хранил в своем нутре множество сущностей, что представляли сейчас из себя невидимых наблюдателей, скрытых за тенями. За каждым кустиком и деревом, в каждом дупле и норе. Но в данный момент страшнее чудовища, чем его «отец», в этом лесу не было, поэтому Эндрю отчаянно искал несуществующее спасение — хоть какое-то укрытие. Может быть, если достаточно долго просить, то кто-то из живущих здесь сжалится и впустит в свой незаметный закуточек под корнями в недрах почвы в самом темном и незаметном кусочке этой огромной чащи? Эндрю бежал так далеко, как только мог, не разбирая дороги. Все равно идеальная память поможет ему выбраться, если понадобится. С тропинки они давно уже сошли. Эндрю это не нравилось, но вернуться было рискованно, он мог столкнуться с ним. На секунду даже допустил мысль, что бежит не от «отца», а от оборотня, что прикидывается его «отцом». Поэтому тот так легко находил его в самом начале? Он искал его по запаху? Мысль была пугающей. Но это помогало строить новые варианты к спасению. Эндрю знал от охотников, что проще всего замаскировать свой запах обмазавшись чем-то или затаившись в воде. Обмазываться животным пометом не было никакого желания, поэтому мальчик искал глубокую лужу или озеро с зарослями. На свое счастье (или несчастье) он наткнулся на болото посреди леса. Эндрю знал, что ночью это место будет небезопасным, потому что тут часто ошивается нечисть, которая не любит людей. Время было вечернее. Он не рискнул лезть в воду, когда детское воображение вырисовало в его голове неестественно яркий блеск глаз в зарослях рогоза. Еще не известно, кто страшнее: тот, кто за ним гонится, или то, что живет в болоте и выжидает своего часа? Эндрю и так не стоял на месте слишком долго, пока пытался отдышаться, но когда развернулся, чтобы побежать дальше, встретился взглядом со Стивеном. Тот стоял на невидимой границе леса и болота. Всего один шаг отделял Эндрю от затхлой заболоченной поверхности воды. Страх сковал его тело. Он боялся «отца» так же сильно, как и того, что было за его спиной и смотрело ему в спину. Эндрю чувствовал взгляды на себе со всех сторон. В игру словно подключился и сам лес с его обитателями, выбирая на чью сторону встать. Эндрю надеялся, что лес ему поможет, ведь пока он не вышел к болоту и не застыл на месте, ему удавалось улизнуть от Стивена. А это что-то да должно было значить? Взмокший, но ничуть не запыхавшийся мужчина зашевелился первым. Он предпринял попытку притупить бдительность ребенка, но Эндрю слишком хорошо знал этот прием, чтоб повестись. Успокаивающие речи, улыбка и распахнутые приглашающие в крепкие объятья руки не произвели на Эндрю эффекта. Он не осмелился приблизиться к человеку, от которого смердило ложью. Мальчик, отроду не знавший безусловной любви и ласки, только выжидал момент, чтобы вновь улизнуть в лес. Надо было всего-то совладать с онемевшим телом. Стивен уловил его ход мыслей и, не теряя времени, бросился на Эндрю, сбрасывая свою овечью шкуру рывком. Маленькое тело дрожало и умоляло его не трогать, кричало, что ему страшно. Его не слушали. Огромные руки держали крепко, хотя Эндрю даже не вырывался, все еще скованный страхом. Одежда летела клочьями. Эндрю не знал, что с ним будет, и от этого становилось страшнее. Он до сих пор не плакал, но был на грани. Одно небрежное движение ладонью где-то между его ног и слезы сами покатились. Он ничего не понимал. Ему хотели причинить боль? Его хотели проучить? Это такое наказание? Но чем он это заслужил? И зачем с него сняли одежду, а сейчас гладят? А точно ли это наказание тогда? Почему тогда так страшно, что кишки скручиваются узелком и начинает подташнивать? Если Стивен такой же, как и нянечки в детском доме, то он должен был перевернуть Эндрю на живот и бить розгами, повторяя, что тот «непослушный ребенок» или «чудовище, которое надо срочно перевоспитать». Всенепременно напомнил бы, что Эндрю «по-другому не понимает». Но ничего этого не было. Вместо избиений розгами Стивен одной рукой начал приспускать свои штаны. Вероятно, будь они дома, он бы больше позаботился о том, как Эндрю отреагирует на случившееся. Подготовил бы его морально, наобещал бы чего-то обнадеживающего, но, разумеется, солгав при этом. Но они были не дома. Приемной мамы поблизости не было, она не прибежит на помощь, когда Стивен слишком увлечется своей игрой. А Эндрю нужна помощь. Очень нужна. Он понял, что умолять бесполезно, но продолжал это делать. Он умолял не только Стивена, но и лес, и болото прекратить все это. Приемного отца он умолял остановиться, лес он умолял помочь ему в последний раз, а болото он начал умолять в самом конце — забрать его и Стивена на самое дно и утопить их обоих. На мольбы отозвалось болото. Лес был близко, но не мог помочь, а Стивен был еще ближе, но и не думал останавливаться… …пока его за горло не схватило что-то. Тина из болота душила его, утягивая на дно. Он крепко держал Эндрю, волоча того за собой. Мальчик брыкался и кусался, вонючая вода заливалась в уши, рот и нос. Он вырывался как мог, но только больше захлебывался. А Стивен даже на смертном одре не мог позволить себе отпустить ребенка и просто позволить ему дышать. Эндрю паниковал и бился в конвульсиях, пока не почувствовал, что-то маленькое и хрупкое позади себя. Что-то меньше, чем он сам. Оно обвилось своими ручками вокруг его туловища и с пугающей ловкостью помогло вырваться из цепких рук утопающего монстра. Эндрю нужен был воздух и существо это понимало. Вынырнув из воды Эндрю закашлялся. Легкие жгло. Волосы и тина облепили лицо. Он попытался убрать их, но тут же пошел ко дну, так и не найдя опору ногами. К берегу его доставили маленькое существо, которое он не видел, и адреналин. Только ощутив в полной мере крепкую плотную землю под собой и откашлявшись, он снял с головы зеленую гадость. Ладошками протер глазки, проморгался и, наконец, открыл их, чтобы понять, как далеко успел отползти от болота. Прямо перед его носом на расстоянии вытянутой руки стояли высоченные древесные стволы в потрескавшейся коре, а за спиной были заросли рогоза, примятые массивным телом Стивена. Нутром Эндрю чувствовал, что существо, что помогло ему, вовсе не из болота. Вероятно, посланник из леса. Болотные твари его бы так просто не отпустили. После теплой затхлой воды, нагревшейся на солнце, мокрое тело обдало жгучим холодом от ветра, что гулял меж деревьев, заунывно насвистывая. И тут Эндрю, еще не отойдя от шока, снова запаниковал. А был ли лес действительно дружелюбен к нему? Вдруг он просто поделил с болотом пищу на пополам? Мальчик оглянулся на своего «спасителя». Из воды на него глядел такой же ребёнок, как он сам. Может чуть младше. Но Эндрю знал, что перед ним не совсем человек. Глаза у создания были льдисто голубыми. Пронзительными. Холодными. Изучающими. Ни у одного ребенка из тех, кого успел встретить за свою короткую жизнь Эндрю, не было такого взгляда. А он знал многих, кому пришлось жить несладко. Каштановые волосы промокли и липли ко лбу и вискам, как кровавые разводы. Все лицо ниже носа скрывалось под водой вместе с телом. Темная муть не давала разглядеть даже губы, чтобы определить настроение этой сущности. Эндрю приходилось считывать эмоции по глазам. Оно голодно? Нельзя утверждать наверняка. Оно опасно? Возможно. Оно его спасло? Да. Но что ему нужно теперь, если оно не уходит? Эндрю на свой страх и риск протянул руку к голубоглазке: — Только не кусайся. Ребенок в тине ничего не сказал. Но протянул свою руку в ответ. Маленькие пальчики высунулись из воды, чтобы резко схватиться за протянутую ладонь и потянуть на себя. От неожиданности Эндрю отпрыгнул, выдергивая конечность из цепкой хватки. Существо тоже напугалось и нырнуло под воду, больше не показываясь. Эндрю отполз от болота как можно дальше и наткнулся на свою разорванную одежду. Рубаха была совсем плоха, штаны лишь в нескольких местах разорвались по швам. Вечерний холод, мокрое тело, обдуваемое лесным ветром, и страх подгоняли мальчика не брезговать и надеть уже хоть что-нибудь. Неслушающимися руками он натянул на себя рванье и попытался встать, чтобы уйти, но потерпел неудачу. Все тело болело. Красные следы грозились стать новыми синяками от слишком сильной хватки огромных рук. Стивен не успел довести начатое до конца, а иначе бы мальчик даже сидеть сейчас не мог, скуля от боли. Но Эндрю и не знал, что это было только начало. Эндрю был слишком мал, чтобы знать, что это вообще было. Когда он вырастет, то обязательно поймет. Ну а сейчас он был просто рад, что все закончилось, а Голубоглазка так и не утащил его на дно. Хотя и не ясно, действительно ли существо хотело его утопить после стольких усилий, брошенных на его же спасение. Эндрю пополз глубже в лес, чтобы спрятаться и переждать самые опасные часы болотной активности вдали от эпицентра событий. Вероятно, этой ночью на запах человеческой плоти сбегутся все твари. Когда Эндрю добрался до дерева, на которое смог бы опереться и встать, голубоглазик выбрался из воды и пошуршал в сторону человеческого ребенка. Блондин расслышал его почти бесшумное приближение по каплям, разбивающимся о мягкую почву и траву мерным стуком. Все-таки заподня. Лес ждал, когда он подползет поближе. Вот оно. Эндрю зажмурился в ожидании нападения, но маленький мокрый чудик протрусил в шаге от него и, не останавливаясь, устремился дальше по своим делам. Карие глаза в неверии приоткрылись и увидели такую картину: перед ним был не ребенок больше. По крайней мере, не человеческий, хотя голубоглазик и человеком то не был. Это был лисенок. Он остановился только для того, чтоб хорошенько встряхнуть свою шкурку до самого кончика хвоста, а затем помельтешил дальше. Что ж… Лисенок выглядел более безобидо, чем жуткий ребенок, выглядывающий из болота. Мысленно поблагодорив малютку за смену облика, Эндрю попытался встать на шаткие ноги, опираясь на ствол дерева. Лисенок обернулся. На удивление ярко-голубые глазки остались при нем даже в лисьем обличии, что не свойственно этим животным. Обычно у лисят глаза по оттенку ближе к глубокому серо-синему цвету, но никак не к такому льдистому оттенку. Голубоглазик выглядел потрясенным. То ли видом потрепанной одежды, то ли плачевным состоянием мальчика в целом. То ли он каким-то образом услышал неозвученные слова благодарности и удивился. А может, все вместе? Лисенок сел в ожидании. Эндрю таки поднялся. Переведя дух после случившегося, он вновь предпринял попытку разговорить существо, стараясь не звучать слишком жалко и пискляво: — Меня Эндрю зовут, а тебя? Предсказуемо Голубоглазик его не понял, повертев ушами в разные стороны и склонив голову набок в недоумении. «А куда меня зовут?» Эндрю снова отшатнулся в ужасе, хотя собеседник вслух ничего не говорил. Это прозвучало в голове самого блондина. Голос явно принадлежал кому-то потустороннему. Именно такой голос себе и представлял Эндрю, когда смотрел на мальчика в болоте. В голове все звучало странно. Будто это его собственные мысли, но он точно знал, что это невозможно. Так воображать, чтобы самого себя запутать, Эндрю не умел. — Ты меня понимаешь? «Не всегда». — Хочешь сказать, ты понимаешь мою речь, но не понимаешь, о чем я говорю? «Да». — Кто ты? «Я местный. Так вы вроде говорите?» Эндрю радовался тому, что лес послал ему маленького Голубоглазку, а не какого-нибудь страшного дедушку лешего, которого он, наверное, перепугался бы сильнее, чем своего «отца». Лисенок был чудным. Не понимал, что такое имена и как себя представить человеку, которого, вероятно, видел впервые в своей короткой жизни. Общался телепатически. Менял облик. Спас его от приемного отца, ничего не требуя взамен. И так бы и ушел своей дорогой, если бы его внимание не привлекли. «Я не чудной, это ты чудной. Появился тут в компании плохого человека, едва от болота спасся, какие-то тряпки на себя напялил и морочит мне голову какими-то именами. И я видел человеков до тебя! Просто не представлялось возможным с ними пообщаться…» — обиженно проворчал голос в голове Эндрю. — Ты слышишь мои мысли? «Нет…» — Ты мне сейчас соврал? «Да…» — Зачем? «Человеки всего боятся. И телепатической связи. Человеки не понимают. Оттого и боятся. Глупые человеки». — Я не боюсь. «Я заметил, что хоть ты и человек, но сам боишься других человеков. Почему?» — Ты про моего приемного отца, который сейчас на дне болота? — Эндрю передернуло от этих слов — Он плохой человек. «Очень плохой человек. Он думал всякое гадкое…» — Ты и его мысли слышал? «Я слышу всех в лесу». — Это, наверное, тяжело? Постоянно слышать чужие мысли. «Не так тяжело, как постоянно помнить». Эндрю уставился на лисенка, но тут же одернул себя. Должно быть тот просто догадался из его мыслей о минувших событиях, которые сохранились в памяти точной реконструкцией. Надо быть аккуратней. От этого Голубоглазика ничего не скроешь. «Почему «Голубоглазик»?» — Потому что у тебя голубые глаза. «Голубые. Что это значит? Это хорошо?» — Это цвет твоих глаз, — пояснил Эндрю и указал пальцем в небо, — голубой, как небо при свете солнца. Лисенок задрал голову в нужном направлении, но не увидел того голубого, что ему хотели продемонстрировать, из-за заката небо окрасилось в розовый. «О, голубой. Вот он какой». — Ну сейчас небо уже розовое, потому что солнце садится, потом ночью оно будет вообще черным, а завтра днем оно будет голубым, — по взгляду Голубоглазки Эндрю понял, что голова у того идет кругом. «Надо уходить». — Куда? И зачем? «Небо темнеет. Это значит, что сейчас у болота опасно. В лесу для тебя тоже безопасно не будет. Надо вывести тебя отсюда. Идем за мной, Эндрю!» — лисенок вскочил на лапы и помчался через деревья, аккуратно петляя лапами между веток и корней. Эндрю старался сильно не тормозить, но все равно уступал по скорости Голубоглазику. Лисенку приходилось часто тормозить и оглядываться, проверяя идет ли за ним блондин. Лес вел себя странно. Ветки и деревья расступались, провожая к выходу из чащи, словно сами поторапливали гостя поскорее покинуть их владения. Не всем местным жителям по нраву люди. Сейчас лес может его и оберегает, но настроение может перемениться с приходом ночи. Эндрю чувствовал как его тело все сильнее трясется, покрываясь мурашками. Холод пробирал до костей. Боль пульсировала в ногах и в запястьях. Голова гудела. Слишком много всего на него навалилось. Лисенок, учуяв неладное, вновь остановился. Эндрю привалился к большому дереву и заплакал. Он боялся возвращаться домой. Приемная мать вырвет ему все волосы за то, что вернулся из леса живой, а ее мужа оставил на дне болота. А больше ему идти некуда. Только не в детский дом. Куда угодно, но не к ненавистным нянечкам. И не предыдущей семье, где старшие дети его колотили и отбирали еду. Эндрю хочет туда, где он будет в порядке и в безопасности. За своими слезами он и не заметил, как лес укрыл его ветвями и корнями в небольшом коконе, а лисенок лежал у него на коленях, тыча носом в живот, чтобы успокоить. В сознание вновь прорезался тихий детский голосок: «Лес спрячет тебя. Ты здесь в безопасности». Эндрю посмотрел в глаза Голубоглазику, и тот, привстав на лапах, тихонько подполз к груди мальчика и уложил свою мохнатую тушку поверх разорванной одежды. Блондин лег, чтобы лисенку было удобней, и тот в благодарность пустил волны урчания. Пальчики 7-летнего ребенка легко запутывались в рыжей шерсти, находя в ней долгожданное тепло и спокойствие. Спустя какое-то время Эндрю уснул, прижимая существо к своей груди. Голубоглазик же не спал, он отгонял от своего друга ночные кошмары и охранял его сон, а лес укрывал своих детей от других обитателей. На следующее утро спящего Эндрю нашел какой-то мужчина, совершавший пробежку по лесу в пять утра. Этим мужчиной оказался тренер Ваймак. Он привел ребенка к себе домой и познакомил со своей женой Эбби. Там его отогрели, откормили и как никак, но приодели. Позже Эндрю познакомился и с Би. Только ей он открыл правду о том, почему не хотел возвращаться ни в приют, ни в свою приемную семью. Только ей он рассказал о Голубоглазике, что спас его тем вечером. Би жила в домике у опушки леса. Она ходила в лес собирать травы для чая и успокаивающих настоек. Она даже умела делать простенькие амулеты для отпугивания нечисти. Эндрю часто захаживал к ней в гости и напрашивался вместе с ней в лес, хотя технически проживал в доме у Ваймака. Отчасти потому что надеется вновь встретиться с Голубоглазиком, отчасти потому что очень полюбил этот лес, что подарил ему билет в новую жизнь. И если вы спросите «Почему Эндрю так уверен в том, что эту встречу с Ваймаком Лес и Голубоглазка подстроили?», он вам ничего не ответит, но его ничто не переубедит в обратном. У Ваймака, как оказалось, есть хобби — подбирать покалеченных жизнью детей и давать им шанс на новую. Обычно к нему попадали подростки, сбежавшие из дома. Ваймак работал учителем по физкультуре в школе и дополнительно тренировал свою спортивную команду, сопровождая их на соревнованиях и чемпионатах. Эбби хлопотала по хозяйству, не выходя за порог дома, так как являлась наследницей дряблого особняка, что до сих пор не превратился в пыль лишь благодаря ее магии домашней ведьмы. Би работала психологом в одной школе с Ваймаком и по совместительствую являлась зеленой ведьмой, состоящей с Эбби в одном шабаше ведьм. Спустя долгие годы, когда Эндрю сам уже будет 20-летним парнем, Би обучит его всему, что знает сама о травах и их свойствах, о целебных отварах, об амулетах и ведьминских ритуалах. В мастерской Би Эндрю будет чувствовать себя как дома. Иногда он будет замечать лисьи лапки на пороге ее дома. Они с Би договорятся оставлять для маленького лесного дозора гостинцы. Голубоглазка любит фрукты и терпеть не может конфеты (грызет прямо в обертке и выкидывает), не откажется от вкусного чая, но обязательно без сахара (Эдрю однажды поставил свою недопитую кружку с 3 ложками сахара, так рыжий бес ее перевернул вместе с содержимым). Иногда, когда демоны прошлого грызут особенно жестоко, Эндрю выходит в лес один, чтобы встретиться там с лисенком, который не меняется в размерах с каждым годом. Голубоглазик очень скоро обзавелся именем Нил. Нил не любил показываться на глаза слишком часто, слишком близко к окраине леса, и особенно не любил, когда Эндрю приводил с собой Би. Гад принципиально не выходил и не отзывался на телепатические подзывания, когда Эндрю не один. С годами Нил научился понимать людей куда лучше. И на свою бедовую голову, этому Эндрю научил его сам, так что винить он может только себя в том, что из милого непонятливого лисенка он вырос в заносчивого засранца с характером. Эндрю знает, что Нил может принимать не только облик лиса, но им обоим уже привычно видеться только в таком амплуа. Пару раз Нил принимал человеческий облик по просьбе Эндрю, но надолго он в таком виде оставаться не любит: «Эта лысая кожа такая неприспособленная к перепадам температур. Как вы с ней живёте? Ходить на двух ногах это издевательство. Еще и руки с ногами разной длины. И почему люди лысые не везде? Вот зачем мне волосы на голове? Это выглядит глупо», а Эндрю любит послушать как ворчит Нил, потому что только в человеческой форме тот может говорить вслух. Часто Нил появляется перед Эндрю с новыми шрамами и тот не может выяснить природу их появления, сколько бы ни пытался выклянчить правду. Но однажды Нил пропал, а вместо него в городе появился рыжий парень с невозможно знакомыми голубыми глазами. С тем же голосом, теми же предпочтениями в еде и теми же странными замашками. Но этот Нил, кажется, изменился. Что-то неизгладимо оставило на нем свой след. И Эндрю очень хочет выяснить, что именно. Задачу усложняет сам Нил, что делает вид будто впервые видит Эндрю, даже когда они остаются наедине. Телепатическая связь не работает за пределами леса, а в лес этот новый Нил не суется ни под каким предлогом.