Мятное бламанже

Когда кофейню-кондитерскую огласил перелив колокольчика, Ло Бинхэ радостно выглянул из-за машины, прекрасно зная, кто приходит точно в тринадцать-ноль-ноль: — Добро пожаловать, шицзунь! — Ло Бинхэ, — Шэнь Цинцю, сверкающий черно-белой униформой полицейской академии, с улыбкой придержал козырек кепки в приветствии. Полицейский слегка прихрамывал: притягивал одну ногу к другой с задержкой на полсекунды. Подойдя к стойке, он понизил голос, не переставая улыбаться: — Ты единственный, кто зовет меня «шицзунь», не будучи моим учеником. — Простите, — судя по тону, Ло Бинхэ не раскаивался. Шэнь Цинцю и не настаивал. — Вам как обычно? — Ты меня прекрасно знаешь, — Шэнь Цинцю только подошел к стойке, как Ло Бинхэ пододвинул ему свежесваренный капучино. Даже не пробуя, Шэнь Цинцю знал, какой кофе будет на вкус: прянично-горький, с двумя палочками сахара и корицей. — Пахнет просто невероятно. — Очень рад. Ло Бинхэ выглядел как виляющий хвостом пес, которому дали сахарную косточку. Шэнь Цинцю не мог сдержать ласкового смешка. — Что-нибудь ещё? Полицейский скользнул взглядом по витрине и остановился на симпатичном зеленом желе с узором из мяты с конфитюром из шоколада в виде сердца. В глазах мелькнуло что-то трудноуловимое. — Хм, что-то мятное? Не видел этого раньше. — Да! Это мятное бланманже, только выставил, — обрадовался Ло Бинхэ. — Я уже давно хотел сделать что-то из мяты, но всё никак не получался тот вкус, что я ищу. Теперь, кажется, нашёл. Для меня это было очень важно, — уши Ло Бинхэ порозовели. От опытного полицейского не укрылось, что пальцы у кондитера были обмотаны в нескольких местах пластырями, а под глазами залегли синяки. Для него, который однажды уже приходил в кафе далеко после закрытия, не было секретом, что днём Ло Бинхэ работал, а ночью экспериментировал, готовя весь ассортимент на следующий день в одиночку. — А вы… любите мяту, шицзунь? — осторожно спросил Ло Бинхэ. — Не сказать, что люблю. Но она мне кое о чём напоминает. — О, — Ло Бинхэ вежливо кивнул. Он замешкался, приоткрыл было рот, но Шэнь Цинцю, всё ещё витающий в своих мыслях, опередил: — Бинхэ хорошо постарался. — Потянулся за бумажником. — Положи мне вот это — бламанже, да? — его, пожалуйста. И набери чего-нибудь ещё до полной коробочки, угощу своих в участке. — Конечно! Есть пожелания? — Нет, на твой вкус. Вкусу молодого, но очень талантливого пекаря Шэнь Цинцю доверял безоговорочно. Всё решил случай: и то, что он вообще сюда попал, и то, что как-то незаметно для себя полюбил сладкое. Шэнь Цинцю как сейчас помнил: прошлый сентябрь, лил дождь и всё закрыто. Торт на день рождения сестренки уже нигде не купить, кроме этого места, где ещё — почему-то — горел свет. Шэнь Цинцю как раз забыл зонт. Он вбежал по ступенькам и тронул дверь. Закрыта. Теряя надежду, постучал. Через некоторое время приоткрылась щелочка: — Мы закрыты… — строгий голос хозяина лавки сорвался на последнем слоге, а глаза расширились. Шэнь Цинцю приободрённо, хоть и немного неловко, сказал: — Простите, я правда всё понимаю, но мне очень нужен торт. Если касса закрыта, у меня есть наличные… Шэнь Цинцю был готов к тому, что его развернут тот же миг. Но — в продолжение странному стечению обстоятельств — этого не сделали. — Входите, — голос работника был уже не таким уверенным. Наоборот — присмиревшим и негромким. Он сделал несколько шагов назад, приглашая за собой. — Спасибо, — выдохнул Шэнь Цинцю, ёжась. — Какой повод? — Темные глаза работника внимательно шарили по его фигуре. — День рождения. У сестры. Внутри было тепло и пахло корицей. Шэнь Цинцю протер очки, напялил их и, наконец, разглядел того, с кем говорил. Немного приоткрыл рот. «Это… модель?!» Благородное лицо, даже в муке на щеках и с поцелуями недосыпа под глазами, могло служить заведению живой вывеской. Подумалось, что если бы он когда-нибудь увидел такое лицо — никогда бы не забыл, настолько оно красивое! А ещё, судя по всем приметам на одежде и лице, этот красавец тратил свою мужскую силу на то, чтобы печь. В одиннадцать вечера. Молодой человек тоже пристально на него смотрел. Осознав, что пауза — и взаимное разглядывание — затягиваются, Шэнь Цинцю поправил очки и прочистил горло. В поле зрения попал серебряный бейдж с иероглифами имени: «Ло Бинхэ». — Так… у вас есть что-нибудь? — прервал молчание полицейский. Ло Бинхэ коротко промычал, зашел за стойку и достал с обратной стороны витрины, из холодильника, аккуратный бенто-торт белого цвета. — Начинка — вишня-шоколад. — Беру. — Желаете надпись? Помимо торта Шэнь Цинцю вышел из кондитерской ещё и с упаковкой каких-то десертов, которые, как заверил тот самый Ло Бинхэ, «как раз дожидались своего покупателя». Ему они достались, считай, даром, хоть Шэнь Цинцю настаивал оплатить полную стоимость. Выходя, он со вздохом подумал, что этот пекарь, наверное, видел его в форме где-то, вот и распереживался. — Прошу, — Ло Бинхэ вывел Шэнь Цинцю из мимолетного воспоминания, с улыбкой протягивая коробочку обеими руками. Они у него, кстати, были очень даже тренированные; такого вряд ли добьешься одной раскаткой теста. Шэнь Цинцю старательно пытался не завидовать. Даже долгая служба ему такого не дала, что говорить о сейчас, когда он стал всего-навсего наставником по учебной части… — Спасибо. И как у тебя остаются силы на тренировки? — подметил Шэнь Цинцю. — А! Это пустяки, если захочется — успеется, — Ло Бинхэ смущенно завел руку за голову. — Думаю сменить профессию. — Да? Как жаль, — Шэнь Цинцю искренне огорчился. — Не бросай это дело. Такой талант, как у тебя, терять нельзя. Ло Бинхэ неумолимо изменился в лице: покраснел, кашлянул… — Если шицзунь захочет, буду готовить десерты для него лично! — Ну-ну, — Шэнь Цинцю коротко посмеялся и отсалютовал. — Ухожу. Доброй ночи.

***

До участка было недалеко — всего минут десять ходьбы. Благодаря небольшим расстояниям — и рекомендациям Шэнь Цинцю — кофейня Ло Бинхэ пользовалась особенным спросом у людей в погонах. Именно поэтому, стоило Шэнь Цинцю открыть коробочку и щедро предложить разобрать, как через три минуты коллеги умяли всё. Почти всё. Осталось только два десерта. Шан Цинхуа, помощник второго комиссара, подоспел только к самому концу: — Э-эх, уже? Чёрт, мои луковые кексы… Возьму карамельный чизкейк. Ты не против, шисюн? — Нет, всё в порядке. Шэнь Цинцю было всё равно, что брать. Любой десерт Ло Бинхэ был ему по вкусу. Но стоило увидеть, что именно осталось ему на съедение, как по спине Шэнь Цинцю пробежали мурашки. Мятное бламанже. «Ты же хороший ребёнок, — вспыхнуло в сознании нечеткой картинкой. Падал снег, мешаясь с грязью и кровью на асфальте. Нестерпимо болела правая нога. — Ты лучше, чем они. Зачем тебе это?» Правая нога нестерпимо заболела и в реальности. Шэнь Цинцю стиснул зубы и припал на здоровую ногу. — Шисюн, что такое? — Шан Цинхуа, умяв неприлично большой кусок за щеку, нахмурился. — Опять болит? — Совсем чуть-чуть, — Шэнь Цинцю вымученно поднял подбородок. Тело обуял жар. — Отгул не нужен? — Какой из меня полицейский, если не справлюсь с такой ерундой? Занятия в центре подготовки тянулись медленно и противно, как ниточка прокисшего молока. Всё бы ничего, если бы не мучительная боль. С той злополучной ночи, перевернувшей страницу жизни полевого бесстрашного полицейского на главу «тихого и мирного обучения молодых специалистов», прошло почти два года. Хоть всё и зажило, нога больше не была такой мобильной, а фантомные боли не проходили. Шэнь Цинцю закончил последнюю лекцию раньше. Когда все ушли, он прилег на диванчик. Пустой холл, тупая пульсация в бедре и вой ветра за окном вызывали сонливость. Вымотанный, Шэнь Цинцю задремал.

***

Черт дернул сунуться именно в эту подворотню, но Шэнь Цинцю уже бывал здесь не один раз, и всякий был… нормальным. Магазинчик бытовой всячины, прачечная, забегаловка, замшелый магазин техники, банкомат… Минут десять — и дом. В одиннадцать всё закрыто, горит только парочка жилых окон над змеями проводов и коробами кондиционеров. Тем странней было заметить минивэн, встрявший посередине переулка прямо у магазина техники с поднятой роллетной решеткой. Вокруг крутилось несколько человек, торопливо носящих коробки в кузов. «Погодите-ка, — подумал Шэнь Цинцю, прячась в тень. — Ограбление?» В самом деле — магазин выносили, но сигнализация молчала. Впрочем, судя по этому району, её могло и не быть. Здесь жили одни старики. Пока Шэнь Цинцю считал воров и тянулся к телефону, чтобы вызвать наряд, мимо вдруг проковыляла фигура, взявшаяся словно из ниоткуда: — Э-э-эй, вы, сволочи! Это же моё имущество… Хватит! Прекратите! Шэнь Цинцю чертыхнулся. Старик-хозяин, пусть хоть сто раз боевой, не ровня двум здоровым бандюганам! Темные фигуры встряли, потом зашевелились активней. Кто-то дал команду «заводи!», и оставшиеся коробки грубо закинули в салон. Из салона к старику выпрыгнуло двое в темном. Свет выхватил их фигуры: одну погибче, другую покрепче. Их лица прятались в капюшонах и за масками, скрывающими по пол-лица. Шэнь Цинцю прищурился: это были не взрослые и не подростки, но кто-то между. — Эй, Демон. Порежь его немного, — первый, играючи поиграв ножом, сунул его второму в руки. — Что? — второй опешил и напрягся. — Такого уговора не было! — Моё имущество-о-о… — стеная, старик пошел в бой с кулаками. Всё произошло быстро. Первый бандит занес над мужчиной нож, но второй блокировал удар. Старик же, не разбираясь, ударился в них обоих, мельтеша кулаками. «Убьют же!» — Шэнь Цинцю ринулся на помощь. Драка осталась в памяти туманом. Единственное, что запомнилось — это звук выстрела, легкий удар в ногу, который с каждой секундой начинал пульсировать болью до того сильной, что хотелось орать. Первый нападающий ударил старика по голове, прежде чем вскочить на подножку уезжающего вэна. Тот рухнул навзничь. Шэнь Цинцю глухо застонал. Перед глазами кружилось, из бедра хлестало фонтаном — пуля очень плохо попала. Второй нападавший, брошенный своими — или не пожелавший к ним присоединяться — сидел на грязном снегу подле, зажимая рукой рану на руке и сипло дыша. Помогая руками, превозмогая страшную боль, полицейский подполз к старику и проверил пульс. Жив. Потом повернул голову на человека в черном. У того были ошалелые глаза. Судя по чертам лица, смутно проглядывавшимся за черной маской, он был очень молод. Школьник, может, или студент. Шэнь Цинцю устало лег в месиво снега и крови. — Ты же хороший ребёнок, — сказал он хрипло. Нападавший вздрогнул. — Защитил человека… но грабишь зачем-то. Ты лучше них, зачем тебе это? — Я… — голос молодого человека сорвался, и он опустил голову. Один тон сказал Шэнь Цинцю всё. «Как много хороших парней губит плохая компания». — Помоги старику, подложи ему под голову что-то. И… вызови скорую, — леденеющие пальцы схватили телефон и одновременно с тем — мятную конфету, подаренную ребенком в участке. Это была редкая конфета. Такую Шэнь Цинцю ещё в детстве ел. Она была из тех, чей вкус запоминается раз и навсегда. Так смешно и странно было найти эту конфету сейчас, когда тело стыло от бьющей крови, а голова не слушалась. Возможно, это был конец. Немногие знают, как быстро может умереть человек от разрыва бедренной артерии. В голове, словно набатом, гремели слова из учебника: скорость потери крови — полтора литра в минуту… Полицейский бросил парню и телефон, и конфету. — Руку порезали? Съешь. Отвлечет…

***

Шэнь Цинцю проснулся и потер лицо. Опять ему приснился тот день. К счастью, банду «Север» отыскали и разворошили, как осиное гнездо. Помогла анонимная наводка. Но что сталось с тем пареньком, попал ли он в тюрьму? Смог ли бросить плохую компанию? Или, лучше сказать, смогла ли она отпустить его? Из-за долгой реабилитации Шэнь отделался опосредованным участием в деле, поэтому больше его никогда не видел. «Н-да», — вздохнул он про себя. События трехлетней давности в памяти поизносились, но всё-таки не стерлись насовсем. Видимо, из-за ноющей ноги приснилось. А может, из-за мятного десерта… Шэнь Цинцю вспомнил об обещании заглянуть в кофейню-кондитерскую на вечерние скидки. На ночные, лучше сказать: была половина двенадцатого. Кофейня точно закрыта, но Ло Бинхэ наверняка ещё занят в цеху. Шэнь Цинцю стал собираться. Путь займет привычных десять минут, из-за появившейся боли — пятнадцать. …Уже на пятой он заметил, что его кто-то преследует. Может, конечно, человек просто шёл в направлении метро, но чуйка редко когда подводила. Зачем иначе, спрашивается, этот тип шёл так неторопливо, подстраиваясь под скорость человека с больной ногой? Полицейский краем глаза следил за маячившей позади фигурой. «Если, — подумал он, — я зайду в кофейню и он не пройдет мимо, а остановится и будет ждать неподалёку — надо вызывать такси». Недругов у Шэнь Цинцю, как у человека, не было, но как у полицейского… Никогда нельзя знать наверняка. Кофейня Ло Бинхэ всё ещё не спала, в отличие от заведений-соседей. Шэнь Цинцю поспешил оказаться в кругу света, полагая, что никакой преследователь не пойдёт на то, чтобы его лицо увидели и запомнили… Но как же он удивился, когда этот «кто-то» зашел прямо во дворик кофейни, намереваясь, очевидно, попасть и в заведение тоже! «Друг Бинхэ?» — это было последним предположением Шэнь Цинцю. — Ло Бинхэ? — позвал он громко, надеясь привлечь внимание хозяина… Но в следующий же миг ощутил холод дула, приставленного к затылку. — Не волнуйтесь. Он как раз вас ждет.

***

Сознание вернулось очень нехотя. Шэнь Цинцю с тихим стоном разлепил глаза. Очень болела голова, особенно — затылок. Когда пелена спала, обнаружил, что сидит, связанный, в цеху Ло Бинхэ. Прямо перед ним, на стуле, помахивая ножичком, сидел молодой человек в маске, а слева бок греет… — Это… ты, Бинхэ? — непослушными губами произнес Шэнь Цинцю. — Шицзунь, — спокойно отозвался Ло Бинхэ. Кажется, он пришел в сознание раньше. Он тоже был связан. — Вот мы и проснулись, — нарочито ласково отозвался молодой человек. Шэнь Цинцю проморгался, концентрируясь. Бандит был взрослее Ло Бинхэ, но младше него самого. У него было утонченное лицо — красивое даже, если не смотреть на змеиную улыбку, из-за которой того и гляди покажутся ядовитые клыки. — Вы меня, наверно, не помните, — продолжал он. — Но я вас — очень даже. Из-за тебя, — лезвие указало на Ло Бинхэ, — идиота, у которого кишка тонка, и тебя, — переместилось на Шэнь Цинцю, — который героически влез, куда не следовало, нас вычислили. И пересадили, всех до одного. Мой нож, Демон, должен был оказаться в боку у старикашки, а не у меня! Как жаль, что моя пуля тебе бошку не пробила! Ты остался жив, чего мы не прощаем, и что паршивей — ты донёс на нас и отсидел всего часть срока! Сдал нашу базу, наши склады, всё! Банды теперь нет. Ты даже не представляешь, сколько людей точат на тебя ножи. Не-ет, ты сидишь здесь и печешь свои грёбаные тортики! — он плюнул в Бинхэ. Плевок оказался где-то на груди. — Тварь. Зря я за тебя поручился с самого начала. Но моё плохое настроение можно улучшить, — бандит улыбнулся. — Ты же в готовке спец? Помнишь, какая там температура у мести? Я как раз охладил ножичек, пока бегал за твоим ненаглядным полицейским целый месяц. Теперь он готов куда-нибудь вонзиться, — бандит высунул язык и провел по нему плоской стороной лезвия, ухмыляясь. — Бон аппетит! Шэнь Цинцю едва успевал соображать. Демон, «старикашка»… Глаза полицейского расширились. — Значит, Бинхэ, это был ты… — Простите, шицзунь, — ответил Бинхэ очень тихо, с паузой. Нападавший легко приблизился к Ло Бинхэ, целясь ножом в горло, но тот нырнул лбом ему в ноги. Нож прошел мимо. Они кубарем ударились в кондитерский стол. На пол полетели заготовки десертов, посыпалась мука. — Что?! Ты же связан! — охнул нападавший. — Сука! Демон!!! Шэнь Цинцю попытался встать, но голова кружилась слишком сильно. Он с тревогой, кое-как концентрируясь, смотрел на Ло Бинхэ, который преобразился в совершенно другого человека. Такого сосредоточенного, даже пугающего, взгляда Шэнь Цинцю не видел на его лице никогда. — Я тебе, — прорычал Ло Бинхэ, — не Демон! Кончилось быстро. Нападавший ударился спиной о витрину, роняя чизкейки и мятные десерты, и Ло Бинхэ отрубил его размашистым ударом ноги. — Испортил десерты для шицзуня, — бросил Ло Бинхэ зло, обращаясь не то к себе, не то к нападавшему. Шэнь Цинцю как раз закончил выпутываться из веревки — благо, был навык. Когда он, шатаясь, встал, Ло Бинхэ поспешил подойти: — Вы… в порядке? Ло Бинхэ выглядел смущенным и не смотрел в глаза, словно не знал, можно ли теперь. Шэнь Цинцю устало хмыкнул, жестом приказал развернуться, взял рабочий нож со стола и перерезал веревку. Ло Бинхэ был послушен, как ребёнок. — Значит, ты всё же нашел дело по душе, — сказал Шэнь Цинцю, сбрасывая веревку. Его пальцы мимолетно коснулись красных от трения запястий Ло Бинхэ. Тот вздрогнул и повернулся, принимаясь их разминать. Его уши и скулы горели. — Выходит, так. Шэнь Цинцю слабо улыбался. Ло Бинхэ облегченно улыбнулся тоже. — Шицзунь. Я очень боялся, что вы отвернетесь от меня, когда узнаете, что я был там. Ведь, — он скривился, — это из-за меня пуля попала в… — Из-за тебя? — Шэнь Цинцю вскинул брови и хмыкнул. — Не смеши меня, Ло Бинхэ. Если кого и можно винить, то минимум — обстоятельства, а максимум… Они оба поглядели в сторону бандита в отключке. — …чью-то дикость. Или тупость. Кстати, — Шэнь Цинцю прикоснулся к подбородку в задумчивом жесте, — выходит, ты был частью группировки? «Север», верно? Ещё в новостях про неё гремело… — Нет, шицзунь, не совсем, я не был её частью, — лицо Ло Бинхэ стало кислым. — Но хотел стать. Дело в том, что я всю свою жизнь был изгоем. В меня никто не верил, я не верил в себя, — взгляд Ло Бинхэ стал мрачным, словно отражение той жизни, о которой он говорил. — Однажды я попал в «Бездну»… Шэнь Цинцю постарался не хмуриться: название всем известного притона было на слуху даже у непосвященных. — …а оттуда вышел на «Север». То мелкое ограбление было испытанием для новичков. Если бы оно удалось, я стал бы… стал бы демоном взаправду, — Ло Бинхэ усмехнулся. — Вот этот шисюн, — он почти выплюнул это слово, неприязненно глядя на человека на полу, — был самым старшим из нас. Он нас курировал. Лидер «Севера», Лингуан-цзюнь. И как он только вышел раньше срока… — Погоди, Бинхэ, — Шэнь Цинцю поднял брови. — Так вот о чем он говорил! Выходит, это правда ты тогда рассказал полиции о местонахождении «Севера»! — М-м, — согласно промычал Ло Бинхэ. — И после того, как разобрался со всем, ты начал… печь! — Шэнь Цинцю восхищенно присвистнул. — Кто бы мог подумать. Как ты вообще к этому пришел? Бандиты не стали бы искать тебя в таком маленьком милом бизнесе? — Нет, это правда занятие по душе. Просто… в меня кое-кто поверил. Ло Бинхэ посмотрел на него с такой улыбкой, что Шэнь Цинцю от осознания чуть не пошатнулся. Внезапно стало жарко. — Вот только я как раз планировал менять деятельность, — неловко посмеялся Ло Бинхэ, отводя взгляд. — Точно, ты упоминал, — Шэнь Цинцю тоже посмотрел в сторону. Коснулся горячей щеки обратной стороной ладони. — На какую хоть? — Вот. Взгляните. Ло Бинхэ выудил листок с задней стороны стойки и смущенно показал Шэнь Цинцю. Полицейский раскрыл рот… А потом засмеялся. Вот, значит, для какой-такой деятельности Ло Бинхэ ходил в зал! — Пожалуйста, будьте моим учителем! По-настоящему! — Ло Бинхэ церемониально поклонился, не опуская листок с заявлением на обучение в полицейской академии, сверху которого стоял жирный штамп «зачислен». — Так и быть, — Шэнь Цинцю мягко потрепал Ло Бинхэ по голове. — Давай отпразднуем твоё зачисление каким-нибудь десертом, за мой счет, конечно… И вызовем, наконец, полицию.