Первый Новый год

      Женя закрепила золотистую сияющую звезду на макушке пушистой ели и отошла на пару шагов назад, любуясь результатом. Настроение у нее было отличным, к тому же к празднику она готовилась не одна — Вася, удобно устроенный в шезлонге, заливисто смеялся, когда она брала в руки очередную игрушку. В особенный восторг его привела мишура — Женя дала ему небольшой фрагмент, случайно оторвавшийся и мальчик, схватив обеими ручками необычную шуршащую штуку, с упоением рассматривал, пока она поправляла гирлянду на нижних ветках. Еще во время беременности Женя была уверена, что долгий декрет вовсе не для нее. Она любила свою работу, буквально «горела», и со временем, поняв и признав, что Винокуров в плане работы такой же «ненормальный» перестала ссориться с ним на эту тему. Конечно, она скучала, когда он сутками мотался по городу, пытаясь разобраться в очередном преступлении, расстраивалась, когда срывались совместные планы — но быстро научилась всегда продумывать запасные варианты. Теперь же, когда Васе исполнилось полгода, Женя поймала себя на мысли, что ей не хочется, как раньше, рваться в бой, защищать очередного доверителя, доказывать его невиновность или отстаивать интересы. Ей нравилось заниматься домашними делами, никуда не торопиться, обустраивать их совместное жилье. В эту квартиру они переехали незадолго до рождения Васи. Быт, казавшийся ей неинтересным, но обязательным условием существования, показался не таким уж и скучным. Ей нравилось заниматься с ребенком, гулять, купать, читать книжки, готовить еду для любимых мужчин, делать уборку, украшать квартиру к празднику — как сейчас, например. Нравилось ощущение, что теперь у них с Володей — настоящая, полноценная семья. Свое жилье, не съемное, пусть не шикарно обставленное, с простым ремонтом — но свое. Несмотря на полу-бессонные ночи, Женя наслаждалась материнством, ролью матери и жены. Ее буквально окрыляло ощущение домашнего уюта, праздника, чего-то доброго и светлого, предвкушение если не чуда, то чего-то очень хорошего. Это был первый Новый год для их с Винокуровым сына, и их совместный третий праздник — и Женя могла с уверенностью сказать, что в ее жизни это были лучше два Новых года. В прошлом году, правда, Винокурова едва ли не под бой курантов выдернули на очередное происшествие — они едва успели поздравить друг друга и символически сделать по глотку лимонада из высоких фужеров. Он уехал, а Женя осталась дома, смотреть Новогодний огонек по телевизору и есть мандарины. Из-за токсикоза ничего другого она есть просто не могла. А вот первый совместный праздник получился другим — Женя тогда снимала квартиру с соседками, пригласить Володю к себе не могла, встречать Новый год где-то в кафе или ресторане не хотелось обоим. Винокуров, явно смущаясь, пригласил ее к себе. Совсем как в старом советском фильме: «Приходи встречать Новый год». Протянул ключи, поцеловал и умчался кого-то отлавливать и допрашивать. Женя же взялась за организацию совместного праздника со всей ответственностью. Тридцатого, накануне, приготовила два любимых Володиных салата, горячее, продумала свой наряд, красиво упаковала подарок для любимого мужчины — добротную зимнюю куртку, старая уже никуда не годилась. Утром тридцать первого декабря приехала по нужному адресу, решив, что сначала осмотрится, поймет, что нужно купить и уже после отправится в магазин. С собой она привезла контейнеры с едой, праздничное платье, чтобы переодеться, небольшую косметичку, и подарок для Винокурова, искренне надеясь, что ему все понравится. Коммунальная квартира, в которой жил Винокуров, оказалась не такой уж запущенной, а соседи — вполне адекватными. Дети шумели, женщины готовили на совместной просторной кухне, в дальней комнате громко работал телевизор, кто-то увлеченно смотрел «Криминальную Россию». Женю умиленно улыбнулась, понимая, что Винокуров готовился — сделал уборку, достал елку, коробку с игрушками, на книжных полках и карнизе развесил гирлянды. А вообще, Жене, привыкшей к более современной обстановке, здесь нравилось. Что-то теплое и уютное ощущалось в мелочах. Тахта, накрытая пледом в черно-зеленую клетку, книжные полки, гитара на стене, небольшой холодильник у входной двери, небольшой круглый стол, стулья, диван с деревянными подлокотниками, прикрытый черно-белым пледом, ковер на стене. Единственной современной деталью был небольшой цветной телевизор. В холодильнике своего часа ждали мандарины, бутылка шампанского, Женины любимые пирожные, и разные мелочи для нарезки или бутербродов. Винокуров даже конфеты ее любимые купил! Сама Женя, искренне надеясь, что у них действительно получится встретить Новый год вместе, принялась за дело. Для начала прикинула, что у Володи есть из посуды, составила небольшое меню, после чего отправилась в ближайший супер-маркет, надеясь, что с покупками справится быстро, несмотря на очереди. Вернулась Женя через два часа, с огромными пакетами, но счастливая и довольная. Спустя несколько часов комната преобразилась. Наряженная елка создавала праздничное настроение, на столе, с новой скатертью, стояла ваза с мандаринами, рядом — вазочка с конфетами. Тарелки с новогодним орнаментом и бокалы, вымытые и вытертые до блеска, дополняли картину. Немного уставшая, но довольная, Женя сделала бутерброд с сыром, налила кофе и устроилась на диване с книжкой — небольшой перерыв ей был просто необходим. Винокуров вернулся домой около десяти, уставший, замерзший, весь в снегу, но, судя по улыбке, счастливый, оттого, что Женя его ждала. Помимо новогоднего подарка, купленного заранее, во внутреннем кармане куртки своего часа ждала заветная коробочка с кольцом. Они часто ругались, ревновали друг друга, что называется «притирались» характерами. Жене хотелось, чтобы Володя обо всем догадался сам и сделал правильные выводы, а он не понимал, почему она не может сказать, что ей нужно. Тот, первый Новый год, сгладил все углы, еще больше их сблизил и дал понять — что они в друг друге все-таки не ошиблись. Служебный роман вот-вот должен был перейти в полноценную семейную жизнь. Счастливую. Ту, которую они оба без сомнения заслужили. Конечно, Женя ответила «да» на предложение руки и сердца, прозвучавшее под бой курантов. Вася возмущенно загулил, понимая, что мама отвлеклась от него и для убедительности замахал обеими ручками, намекая, что елка и так красивая, а его давно не обнимали и не целовали. Женя тут же взяла его на руки, отмечая, каким забавным выглядит малыш в полосатом новогоднем комбинезоне — красном, в белую снежинку. Не то что бы они придерживались расписания минута в минуту, но на первую прогулку всегда выходили около одиннадцати часов. Пора было собирать малыша и одеваться самой. — Ну, что, мой хороший? Будем собираться гулять? Сначала погуляем, потом покушаем, потом поспим. Еще раз покушаем, погуляем. А потом приедет папа, привезет подарки, и у нас будет праздник — Новый год. Вася внимательно слушал, как будто соглашаясь. Гулять он любил, спокойно позволял себя одевать, единственное, не любил, когда мама замолкала — Жене приходилось разговаривать с сынишкой обо всем, комментировать увиденное. Вася смеялся при виде автобусов и собак, а еще ему нравился снег — Женя брала пригоршню и подкидывала в воздух. Ребенок был счастлив, и она сама радовалась, глядя на ямочки на Васиных щечках. Через полчаса, когда Женя спускалась вниз с коляской-санками, зазвонил телефон. — Жень, вы где? — Гулять вышли. А что? — Купил Васе подарок, хочу завезти домой — я тут недалеко. — Признавайся, что еще купил? Винокуров явно замялся, но было слышно, как он улыбается в трубку и шуршит оберткой. — Лошадку. — Надеюсь не живую? — Женя не сдержала улыбки. К первому Новому году сына Володя подошел со всей отцовской ответственностью — купил санки-коляску, радуясь выпавшему снегу, «бизиборд» — развивающую доску с множеством интересных для ребенка предметов, «ватрушку» для катания с горок и большую машинку-грузовик. Доводов о том, что прямо сейчас Васе рано всем этим играть, гордый отец не слушал, отвечая, что все пригодится, а сейчас или через несколько месяцев — не важно. «А на годик он что ему купит? Настоящую машину, на улице кататься?» — с веселым ужасом представила Женя и даже замотала головой. Их «евро-двушка» конечно была просторной, но такими темпами Винокуров грозил завалить все свободное пространство игрушками. Благо консультантов по подаркам для детей у него было предостаточно: Луганские, Кораблев, Курочкин с Альбиной… — Нет. Деревянную. Качаться на ней еще можно. — Васе точно понравится, — Женя заулыбалась, но тут же с беспокойством поинтересовалась: — Надеюсь, она устойчивая? — Конечно, мы тут даже попробовали… — Только не говори, что Федя решил прокатиться. — Ладно, давай, скоро заеду, — Винокуров отключился. Женя неспеша направилась по тротуару вдоль дома, Вася любовался на падающие снежинки и гулил. Пусть Вася был еще слишком мал, чтобы понимать, какой сегодня праздник, конечно же, пока еще не верил в деда Мороза, но сама Женя как будто вернулась в детство. Винокуров тоже не отставал, позволив себе на время забыть о том, что он взрослый состоявшийся мужчина, да еще с такой непростой профессией. Искренняя вера в чудо, предвкушение волшебства, все это скрашивало предновогоднюю суету, аврал в делах, какие-то неурядицы и проблемы — они с Володей радовались празднику, невольно передавая этот настрой другим. «И пусть это новогоднее волшебство длится еще много-много лет», — загадала Женя, глядя на то, как подъехавший Володя достает из багажника лошадку-качалку, упакованную в золотистую бумагу и с большим бантом на шее.