Техно-культ: Откровение.

Глава I — Кладбище Цитаделей Резкий вдох — и тьма в лёгких. Он судорожно распахнул глаза. Мир вокруг дышал вязкой чернотой — он лежал в густой, маслянистой жидкости, будто в крови самой машины. Серое небо плакало чёрным дождём. Каждая капля жгла кожу, как кислота, оставляя следы, похожие на ржавчину. Он попытался встать — правая нога не слушалась. Имплант был расколот, провода торчали наружу, искрясь слабым светом. Он стиснул зубы, выдернул из вязкой жижи искорёженный кусок металла и, используя его как опору, поднялся. Воздух был мёртв — без запаха, без ветра. Только гул, низкий и бесконечный, исходил откуда-то из-под земли, будто само пространство стонало. Он поднял взгляд — и застыл. Перед ним тянулась безжизненная равнина, усыпанная исполинскими остовами. Колоссы из металла, рухнувшие в хаос, их ржавые корпуса уходили в туман, а между ними — обломки, каркасы, мачты, от которых веяло бездной. Он понял: это не горы. Это — Левиафаны. Цитадели, когда-то гордость техно-культа, теперь сгнившие на дне забвения. И тогда до него дошло — они не исчезали во время телепортаций. Они падали сюда. Все. Место не поддавалось осмыслению — не было ни солнца, ни луны, ни горизонта. Только гудение. Только мрак. Он шёл, хромая, через поле мёртвых. Под ногами скрипели кости — не человеческие, а сплетённые с железом, с кабелями, с деталями, будто кто-то пытался соединить плоть и металл в одной последней попытке выжить. Он различал знакомые силуэты: старые модели техно-охотников, корпуса солдат, сражавшихся против них, даже первых кибер-жрецов. Все они здесь — как одна масса, погребённая под тьмой. Он остановился. Что-то огромное двигалось вдалеке, за стеной тумана. Медленно, с хрипами металла. Он вгляделся, прищурился — и понял: один из Левиафанов дышит. В его груди ещё теплилось слабое свечение. И тогда пришло осознание — этот мир не кладбище. Это чрево. Машинное посмертие, где всё, что когда-либо создал культ, живёт в вечных муках. Он шёл через руины, медленно, почти бесцельно, всматриваясь в изуродованный пейзаж. Всё вокруг было странно знакомым — металл, формы, силуэты, архитектура боли. Это было его. Порождение его воли, его разума, его эпохи. И всё же… здесь он был чужаком. Лишним элементом в системе, давно перешедшей в режим разложения. Он шёл по грязи. Она липла к ногам, затекала в сочленения имплантов, окрашивала металл и плоть в одинаково чёрный цвет. Его ноги почернели, будто сгнили заживо. Взгляд — пустой. Потерянный. Всю свою жизнь он держал себя в руках. Всю свою жизнь он боролся — за власть, за выживание, за контроль. Он не позволял страху существовать. Он подавлял его, как подавлял людей, города, миры. Теперь же… в его глазах не было прежнего огня. Он больше не был Императором. Не был даже правителем. Он был пережитком. Таким же, как всё вокруг. Выйдя из руин, он ступил на равнину. Сделал шаг — и замер. Посмотрел вниз… и его разум дал трещину. Вся равнина была усеяна лицами. Не телами — лицами. Они смотрели из грязи, из металла, из пепла. Лица разной степени разложения, разного возраста, разной принадлежности. Человеческие. Искусственные. Сшитые. Переплавленные. Это было поле взглядов. Впервые в жизни его охватил страх. Настоящий. Животный. Унижающий. Его взгляд метался от лица к лицу. Он убеждал себя, что они мертвы. Что это просто остатки. Отходы экспериментов. Но некоторые глаза… следили за ним. Или ему так казалось. Он не хотел понимать. Не хотел признавать. Он ускорил шаг, почти побежал, стараясь как можно быстрее покинуть эту равнину. Местные называли её Равниной Забытых. Когда он наконец вышел за её пределы, под ногами снова была лишь грязь — обычная, бесформенная, без лиц. Но облегчения не пришло. Он не понимал, сколько времени провёл здесь. Дни? Годы? Мгновения? И главное — он не знал, что ищет. Он был сломан. И сломлен. Вокруг — только смерть и серость. Чистое, абсолютное безумие, не имеющее ни цели, ни конца. И вдруг… Он поднял голову. По равнине шёл гигант. Машина размером с многоэтажное здание. Она двигалась медленно, неуверенно, будто не знала, зачем существует. Но хуже всего было не это. У неё было лицо. Лицо, собранное из кусков плоти. Гниющей, разлагающейся, свисающей слоями. Оно было живым. Над ним кружили летающие твари, отрывая куски гнили, вгрызаясь в мясо, и тут же отлетая прочь. Отвращение сдавило горло. Он застыл. И в этот момент за его ногу схватилась рука. Он резко опустил взгляд. Перед ним был торс — без ног, без одной руки, без половины лица. Оголённый череп блестел в грязи. Провода торчали из плоти, сплетаясь с жилами. Из пустой глазницы сочилась гниль. Существо пыталось что-то сказать. Рот дёргался, издавая влажный, булькающий звук. Он не думал. Он ударил. Железяка обрушилась на остатки головы. Существо дёрнулось… и затихло окончательно. Он ещё несколько секунд смотрел на тело. На то, как металл пророс в плоть. Как плоть сгнила вокруг металла. Как не осталось ни человека, ни машины — только ошибка. Он пошёл дальше. И вдруг заметил фигуры. Они возвышались над ним на скале. Плащи. Копья. Неподвижность. Они смотрели вниз. Он собрал остатки сил и закричал — хрипло, отчаянно, как никогда раньше: — Кто вы?!.. Помогите мне! Фигуры не ответили. Они просто развернулись… и ушли. Оставив его в мёртвой, гнилой тишине. Он опустился на металлический обломок. Медленно. Тяжело. Он смотрел в пустоту, пытаясь понять — жив ли он вообще. И если да… то зачем. Его раздумья оборвали крики. Не один голос — сотни. Тысячи. Они рвались в спину, накатывали волнами, резали слух, будто сам воздух вопил. Он медленно обернулся. Вдалеке возвышались монолитные столбы. Тёмные, массивные. И что-то двигалось на них. Дёргалось. Судорожно. Он поднялся. Шёл к ним, будто ведомый чужой волей. С каждым шагом крики становились громче, отчаяннее, ближе — они не просто звучали, они вгрызались в сознание. Выйдя из руин, он увидел их полностью. Столбы были сделаны из плоти и металла. Слитые. Переплетённые. Навсегда. Тела были вмурованы в конструкции — искорёженные, растянутые, разорванные. Лица торчали из металла, из живой ткани, из ржавых панелей. Человеческие. Механические. Полулюдские. Рты раскрывались в бесконечном крике. Глаза — выжженные, стеклянные, но осознающие. Они кричали от боли. Они молили о помощи. Они проклинали. Он шёл дальше. Столбы тянулись за горизонт. Их были тысячи. Возможно — миллионы. И каждый кричал. Ни один не молчал. Он оказался среди них. Крики окружили его со всех сторон. Они били по нервам, разрывали мысли, стирали память. Он нервно оглядывался. Каждая конструкция была новой вариацией ужаса — где-то плоть преобладала над металлом, где-то металл полностью пожирал тело, оставляя лишь лицо как напоминание о том, что здесь когда-то был человек. Его руки дрожали. Страх больше не скрывался. Он выронил железку. Она упала в грязь с глухим звоном — и этот звук утонул в хоре воплей. Он побежал. Он бежал, не разбирая дороги. Но сколько бы он ни бежал — столбы не кончались. Как не кончались крики. Они преследовали его. Внутри головы. В груди. В каждом шаге. И вдруг… Перед ним вырос гигант. Металлический колосс, высокий как многоэтажное здание. Он был собран из того же, что и столбы. Из тел. Из лиц. Они покрывали его корпус, срастаясь друг с другом. Тысячи ртов кричали одновременно. Тысячи глаз смотрели прямо на него. Гигант сделал шаг — земля содрогнулась. И он побежал за ним. Он развернулся и рванул в противоположную сторону. Лёгкие горели. Импланты визжали от перегрузки. Позади — грохот. Тяжёлый. Неотвратимый. Он не заметил края. Нога сорвалась. Он споткнулся — и полетел вниз. Кувырком. Через металл. Через плоть. Он катился в ущелье, ударяясь о стены, о выступы, о чьи-то застывшие тела. Крики становились глухими, искажёнными, будто доносились уже не снаружи, а изнутри его головы. Падение длилось вечность. А потом — тьма. Густая... Тихая... Живая...