Вурдалак

В Цанцюне завёлся монстр, Лю Цингэ, главный ученик Байчжаня, был уверен. Никто не верил ему, но он точно знал это. Чувствовал, когда выходил тренироваться по ночам, тёмную энергию и пристальный взгляд. Слышал шорохи среди деревьев. Видел движения в тенях. Но никогда никого не находил. Остальные говорили, что в секту не может проникнуть зло, что ему показалось, что это просто зверь с пика духовных животных, Дунъюаня, но Лю Цингэ продолжал искать. Иногда он слышал жуткий вой, разносившийся по всем пикам, но другие возражали, что это шиди с пика артефактов Цзуйхоу так развлекается по ночам. Лю Цингэ был на Цзуйхоу и даже говорил с тем шиди, но это был не он. Там совершенно не чувствовалась эта странная энергия, казалось, таинственный монстр обходил их стороной. Как и Кусин, там Лю Цингэ тоже ничего не заметил. Больше всего этой энергии было на первых вершинах: Цюндине, Цинцзине и Ваньцзяне. Холодная ци, с преобладанием инь, пронизывала воздух, заставляя ёжиться и вздрагивать каждый раз, когда Лю Цингэ её чувствовал. Часто след вёл на Дунъюань, и там он окутывал вольеры с мелкой живностью. Лю Цингэ устраивал несколько засад, но никого не увидел. Только наткнулся пару раз на тихую и жуткую шимэй, которая спустила на него стаю голодных птиц. Время шло, энергия не исчезала, становилась сильнее или слабее, в зависимости от дня. Из адептов никто не пострадал от таинственного монстра, а у Лю Цингэ прибавилось заданий вне секты, так что времени на охоту внутри стало меньше, как и причин. Он продолжал свои поиски, но уже не так часто, как раньше. Возможно, другие были правы, и просто казалось. Возможно, какой-то меч на Ваньцзяне излучал эту ци или Шэнь Цинцю хранил что-то опасное и иногда носил с собой. На Цюндине было своё хранилище артефактов с вещами столь тёмными, что было опасно просто смотреть на них. Это не объясняло ничего, и в те редкие дни, когда Лю Цингэ долго не покидал Цанцюн, он по-прежнему иногда охотился. Нашёл демона на Аньдине, но от демона разило ян, и это точно был не он. Демон, Мобэй, навёл на новые мысли. Во-первых, Шэнь Цинцю оказался прав, и Шан Цинхуа сговорился с демонами (это не улучшило отношения к Шэнь Цинцю). Во-вторых, остальные не правы, и в Цанцюн может проникнуть зло (это не было таким уж и злом). В-третьих, платить за разрушения в любом случае придется тому, кто их сделал, даже, если дрался на Аньдине и с аньдинскими предателями (это было несправедливо). В-четвёртых, Шан Цинхуа просто глупо влюбился и предателем не был, и ему почему-то поверили (это было глупо с обеих сторон). А в то, что по Цанцюну бегает неизвестный монстр не верили до сих пор, теперь думая, что Лю Цингэ тогда почуял Мобэя. Лю Цингэ удвоил усилия. Записал всё, что было уже известно и развесил на стене вместо каллиграфии. Известно было немного. От существа оставался след энергии инь, так что тварь могла быть самкой, могла быть мертвой или могла быть Шэнь Цинцю. Может быть, Шэнь Цинцю был мёртвой хули цзин. Оно зависело от луны, появляясь в ночи полнолуния чаще всего и почти не ощущаясь в другие. Шиди с Цзуйхоу выл в любое время месяца, завися от тяжести бытия. Оно не трогало людей, и только это останавливало Лю Цингэ от полноценной охоты, что бы там не подумали потом о его душевном здоровье остальные. Зато подворовывало кур с Цзуйсяня и духовных кроликов с Дунъюаня, складывая иногда обескровленные тушки в бамбуковом лесу. (Что опять приводило к Шэнь Цинцю, и это было подозрительно.) Оно игнорировало пещеры Линси, Кусин и Цзуйхоу, средоточие защитных артефактов и практик, значит было чем-то тёмным. Но, и спустя несколько лет Лю Цингэ был вынужден признать, не опасным. (Может быть, это был он сам. Умер во время миссии и до сих пор не заметил. А тушки на Цинцзине — просто гадость для Шэнь Цинцю.) Больше на стену ничего не прибавлялось. До встречи Лю Цингэ и монстра. Тренировка затянулась до ночи, потом он захотел пробежать пару кругов вокруг Байчжаня, свернул не туда и решил продолжить бег по неизведанным тропам, которых в Цанцюне было множество, не смотря на тысячелетнюю историю и кучу любопытных учеников. Не удивительно, что Лю Цингэ до сих пор не нашёл своего монстра, прятаться на одном Байчжане можно было годами, что уж говорить о всей гряде. На полпути он заметил движение среди бурелома и решил посмотреть. Достал меч, перепрыгнул через упавший ствол, зацепив ветку, и выскочил прямо на того, кого так долго искал. Монстр дёрнулся на звук, обернувшись. Он был потрясающий! Больше, чем Лю Цингэ представлял неуловимую тварь, хотя и не такой, чтобы сильно испугаться. С излишне длинными руками и большими ладонями. Пальцы заканчивались острыми когтями. Серая кожа, покрытая темными пятнами. Растрёпанные волосы, почти полностью закрывающие лицо, только тонкий рот с клыками был виден. Сквозь пряди мелькнул белый, покрытый пеленой глаз. Тело прикрыто новым набором нижних одежд. Лю Цингэ понятия не имел, что это такое, даже не был уверен, что оно живое, но ци была та самая. И оно было такое человеческое, что удержаться не удалось: — Шэнь Цинцю? Монстр не ответил, Лю Цингэ даже не уверен был, что тот может, только отпрянул, озираясь. Гадал, куда сбежать, не иначе. Ни за что. Лю Цингэ бросился вперёд, замахиваясь Чэнлуанем. Монстр заблокировал когтями, выбивая искры ударом. Потом попытался сбежать, но зацепился одеждой за ветку (очень неудачные ветки, всем мешают, подумал Лю Цингэ) и закружился на месте. Это был отличный шанс, и Лю Цингэ снова напал. Длинная рука с огромной скоростью и силой ударила по мечу, и тот вылетел из рук. Следующим ударом вслед за мечом полетел Лю Цингэ. Перелетел через упавшее дерево и перекатился через голову, с трудом затормозив у обрыва. Монстр выглянул посмотреть, всем видом выражая беспокойство. Теперь были видны оба глаза, мутные и белые, и лицо, вроде знакомое, но слишком изменившееся, чтобы узнать. Не Шэнь Цинцю, того Лю Цингэ узнал бы в любом виде, иногда в кошмарах снился и был гораздо страшнее. Его же монстр был по-своему милый, пусть и жуткий. Волнуется. — Я всё равно тебя одолею! — Лю Цингэ призвал Чэнлуань и сделал шаг вперёд. Ему начинало нравиться, соперник был сильный и честный, хоть и монстр. Под ногой хрустнула ветка (Опять эти ветки! Почему никто не убрал, тот ураган неделю назад был.) и его повело, Лю Цингэ неловко взмахнул руками и завалился назад. Сделал шаг назад, пытаясь устоять, но сзади была только пропасть. Падать он не боялся, Чэнлуань был в руках, а цингуну их обучали с детства, способов не разбиться было множество. Но Лю Цингэ падать даже не начал, его монстр выскочил к нему и схватил когтистой рукой за предплечье. Рука была мертвецки холодной, будто сотня льдинок впилась в кожу. Почти как в битве с тем демоном Шан Цинхуа, только тот так атаковал, а не спасал. И грязь развезли, когда растаяло, пришлось убирать. Монстр дёрнул Лю Цингэ на себя, а он был не готов. Попытался вырваться от неожиданности и холода, и они вместе полетели вниз по камням. Обиднее всего было то, что высоты было чуть больше чжана и без помощи Лю Цингэ приземлился бы лучше. Уж точно без отдавленных рёбер из-за рухнувшего сверху монстра. Который решил, что с него достаточно быть честным соперником, тряхнул головой, хлестнул по лицу волосами и прыгнул обратно прямо с Лю Цингэ, напоследок отдавив ещё и живот. Знакомый вой раздался и почти сразу оборвался. Наступила зловещая тишина, в которой Лю Цингэ обыскал каждый закоулок Байчжаня, но своего монстра не нашёл. Никакого не нашёл. На стене прибавилось записей, на столе прибавилось свитков и книг. Что это было такое, он до сих пор не мог понять. Слишком быстрое и ловкое для лютого мертвеца, слишком мёртвое для обычного монстра, слишком милое для демона. Шэнь Цинцю мог бы знать, и, раз уж это не он, то всё было за то, чтобы спросить. Кроме самого Шэня, который с младшими учениками уехал на миссию. И кроме Лю Цингэ, который был готов мучиться от неизвестности, но не просить ненавистного шисюна о помощи. О том, что надо бы сообщить главе секты, раз точно видел, Лю Цингэ даже не подумал. Зато привёл своих шиди разобрать бурелом и отправил дрова на Аньдин. Там с некоторых пор холодно. Демон Шан Цинхуа продолжал приходить, теперь под надзором. Лю Цингэ уточнил у учителя, каждый ли старший ученик должен завести себе тёмную тварь, и где зарегистрировать свою. Учитель послал на Цяньцао, но там не знали. Му Цинфан только меридианы проверил. Следующий месяц Лю Цингэ провёл в ожидании. Ожидал, в основном, на миссиях, его монстр появлялся только при полной луне, так что сидеть и ждать смысла не было. В своих миссиях он искал. Упоминания, слухи и необычные явления. Кто-то мог знать или видеть подобное, особенно бродячие заклинатели, которые порой встречали самых странных тварей. Но никто не видел. Все предполагали то, что Лю Цингэ уже исключил — мертвецов, духов или демонов. Заклинатели Хуаньхуа могли бы знать, они устраивали Конференции Бессмертных чаще всех и ловили туда самых разных монстров, но Лю Цингэ побоялся спрашивать. Вдруг, узнают, что он в Цанцюне завёлся, потом используют в своих целях. Когда Лю Цингэ вернулся, его ждала тушка курицы. На пороге. Внутри его комнаты. Он споткнулся об неё, когда вошёл. Курицу, как доказательство, Лю Цингэ принёс учителю, но тот просто сказал не обворовывать Цзуйсянь, они сами поставляют их на кухню Байчжаня. Было обидно, никто так и не верил в монстра, хотя тот подбирался всё ближе и ближе. Пришло время использовать последнее средство — Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю обвинил Лю Цингэ в загрязнении бамбукового леса трупами, едва увидел его с курицей в руках. — Это не я! — О, это твой таинственный монстр, которого никто, кроме тебя не видит? Проверься на Цяньцао, шиди. — Думаешь, это шиди Му? — Думаю, ты слишком часто получал по голове, вот и мерещится. — Я с ним дрался! — И, конечно же, он сбежал, не оставив доказательств. И было темно и ты не разглядел. — Разглядел, — возразил Лю Цингэ. — Я не знаю, что это. — Конечно. Выдуманные монстры, они такие. Но не смотря на едкие слова, Шэнь Цинцю попросил описать. После долго думал и тоже не смог вспомнить ничего подходящего. Предложил посмотреть в справочнике Цинцзина, но его Лю Цингэ уже изучил. На предположение о мёртвой хули цзин только рассмеялся, а это ещё Лю Цингэ о подозрениях в его сторону умолчал. На Цяньцао больше не посылал, но предложил спросить у старших. Возможно, опыт решал. Лю Цингэ, немного в шоке от спокойного разговора с Шэнь Цинцю, решил согласиться и спросить самого опытного. А кто может быть опытнее главы секты? Он и самым старым был, точно должен знать. Или сам и завёл себе монстра, а теперь делает вид, что ничего не знает. Шэнь Цинцю под руководством Лю Цингэ даже нарисовал. Получилось похоже, только взгляд был слишком злобным, совершенно не подходил. Потом исправил на какой-то пустой и неживой, тоже не то. — Это чей-то труп, какой ещё там должен быть взгляд? — Это не совсем труп. — Наполовину? — Да не знаю я! Выглядит странно. А взгляд… — Лю Цингэ задумался, с кем бы сравнить. Ничего в голову не шло. — Взгляд не такой. — И какой? — Шэнь Цинцю злобно посмотрел, начиная выходить из себя. — Противоположный этому, — Лю Цингэ ткнул пальцем ему в лицо и отхватил по нему веером. Шэнь Цинцю вернулся к своей истинной сущности и пора было уходить. А монстр ему ещё подарки таскал, переводитель добра. Но Шэнь Цинцю в принципе не умеет принимать подарки, сколько ему хороших вещей дарил Юэ Цинъюань… — Шиди Лю-ю-ю… — Шэнь Цинцю постучал ему по голове всё тем же веером. Или другим, первый был более зелёный. — У меня нет времени учить тебя ходить. — Что? — Говорю, уходи. — Как думаешь, шисюн Юэ может быть мёртвой хули цзин? — Да что ты не уймёшься с этой идеей? — Взгляд похож, — признался Лю Цингэ. — И подарки тебе дарит. И меня победил. Последнее Лю Цингэ произнёс с лёгким сожалением, найти второго сильного противника было здорово, а теперь есть вероятность, что это один и тот же противник. С другой стороны, теперь он сражался с Юэ Цинъюанем дважды. Если это он. Может быть это вообще не ученик Цанцюна, просто какая-то тварь приютилась. — Оставим пока, что это мёртвые животные. Какой идиот будет кидать подарки в лесу? — Который не может подойти, — Лю Цингэ указал на талисманы и массивы на бамбуковой хижине. — Он и Цзуйхоу с Кусином игнорирует, там сильная защита. — Идём, — Шэнь Цинцю указал веером в сторону Цюндина. Это был третий веер, сколько же он с собой носит? И зачем? — Я докажу тебе, как сильно ты ошибаешься. Лю Цингэ кивнул. Он очень хотел сильно ошибиться, ему нравился Юэ Цинъюань. С курицей наголо они ворвались в кабинет Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю оттолкнул Лю Цингэ в сторону и сердито начал: — Скажи этому идиоту, что ты не мёртвая хули цзин. — Я не хули цзин, — ответил Юэ Цинъюань. — Рад тебя видеть, шиди Цинцю. — Я не это спросил. — Это точно он, — всё это время Лю Цингэ рассматривал лицо Юэ Цинъюаня и теперь был уверен. Глаза, пусть сейчас и карие, смотрели с такой же тревогой. Шэнь Цинцю убрал веер и потянулся за Сюя. Медленно вытащил и направил на Юэ Цинъюаня. — Что ты такое? — меч в руках дрожал. Почти незаметно. — Что ты сделал с Ци-гэ? — Я Ци-гэ. Сяо Цзю… Юэ Цинъюань замолчал и ничего не сделал, даже свой меч не достал, просто сидел. Посмотрел на курицу, и Лю Цингэ зачем-то спрятал её за спину. Хотя надо было убрать в цянькунь. По правде говоря, её вообще тащить с собой не стоило, но если бы оставил на Цинцзине, Шэнь Цинцю потом бы вечность мстил. А им ещё с неизвестной тварью разбираться и они на удивление пока хорошо работали вместе. Ну, кроме того, что Шэнь Цинцю собирался убить его монстра. Или будущего главу секты, если они ошиблись. Столько вопросов сейчас было у Лю Цингэ, кроме тех, что уже задал Шэнь Цинцю, но он выбрал главный: — Почему ты даришь нам куриц? — Честно говоря, я это не совсем контролирую, — Юэ Цинъюань вздохнул, спрятав лицо в ладонях. — Простите. — Ты не ответил на мои вопросы, — Шэнь Цинцю сделал шаг вперёд, потом ещё, и вот Сюя уже почти касался шеи Юэ Цинъюаня. — Что ты за тварь и что ты сделал с Ци-гэ? Если не начнёшь отвечать, я вызову подмогу. — Я Ци-гэ, Сяо Цзю, — он поднял голову и скосил взгляд на лезвие. — Прости, я просто не справился. Не дошёл до Цанцюна живым. — Рассказывай, — отрезал Шэнь Цинцю ледяным тоном. — Сейчас. Всё. Всего оказалось не так и много, когда Юэ Цинъюань рассказал. Лю Цингэ не совсем понял предысторию, оба обходили подробности стороной, но вычленил главное — Юэ Цинъюань должен был дойти до Цанцюна, но умер от рук неизвестной твари. Такой же, какой теперь стал и сам. Вынужден поддерживать своё тело чужой кровью, срываясь в лёгкое безумие раз в месяц. Теперь Лю Цингэ понимал, почему куры. Юэ Цинъюань пил их кровь, а остатки дарил Шэнь Цинцю. Потому что в виде неизвестного монстра считал дохлую мелкую живность лучшей вещью на свете. — Я сначала даже не понял, — с грустной улыбкой сказал им Юэ Цинъюань. — Мы думаем, что я не должен был сохранить душу, но зачатки совершенствования помогли. — Мы? — они с Шэнь Цинцю спросили одновременно. — Учитель. Он дал мне меч Сюаньсу, чтобы уравновесить им избыток инь и спасти то, что осталось, но для формирования связи понадобилось слишком много времени. Прости, Сяо Цзю. — Ты идиот, — Шэнь Цинцю вытер одинокую слезу. — Гуева мёртвая хули цзин. Кто бы мог подумать, что это такое точное описание. Я думал, что лучше бы ты умер по пути. Это не лучше. Они проговорили до ночи, пытаясь выяснить, чем помочь. Они ничего не придумали. Юэ Цинъюань всё твердил, что ничего страшного, он уже привык. Это совсем не больно (он вообще не чувствовал боли, отслеживая каждое своё действие, чтобы этого не выдать). Ему совершенно не хочется есть людей (только выпить их кровь, он старается держать себя в руках и охотится на мелких животных). Парное совершенствование не поможет (он даже не думал об этом, какая мерзость заниматься таким с трупом, шиди Лю). Он не рассыпется в прах в любой момент (пока с ним Сюаньсу). Он хотел бы снова почувствовать вкус еды (зато очень помогает, когда угощают чем-то невкусным). Он никогда не вознесётся вместе с поколением Цин (но Шэнь Цинцю — да, и это главное). Глава секты идиот, пусть и с добрыми намерениями (это уже от Шэнь Цинцю, но Лю Цингэ согласен). К концу цикла Юэ Цинъюань всё больше теряет человеческий облик (те, кто замечает, списывают на усталость и недосып). Он не помнит, как дошёл до Цанцюна (И Лю Цингэ, и Шэнь Цинцю решили никогда не выяснять. Путь занял несколько месяцев, и тогда Юэ Цинъюань ещё не научился себя контролировать). Он очень рад, что они узнали (Юэ Цинъюань никогда бы не рассказал сам, но тяжело хранить такой страшный секрет одному). — Я найду способ это исправить, — пообещал Шэнь Цинцю, хотя всем было понятно, что это невозможно. — Я скажу учителю, что продолжу воровать кур с Цзуйсяня, — пообещал Лю Цингэ более выполнимое. Просто тоже хотелось что-то торжественно обещать, а это отведёт подозрения. Юэ Цинъюань широко улыбнулся, показывая клыки. Не такие длинные, как той ночью, но Мобэя он бы победил, если бы была битва клыков.