Дом, в котором поселилось солнце

В носу чувствовался запах выпечки. Тёплое одеяло притягивало к себе магнитом, но не давило камнем. Мальчик лет восьми открыл глаза, потянувшись. Чонин огляделся. Светло. Он скинул одеяло и присел. Сегодня выбраться из мягкой теплой постельки не представляло из себя задачу. На нижнем этаже, на кухне, слышался смех родителей. Тёплый и такой родной. Наверное, из-за него мальчик и проснулся. В таком случае, это лучшее пробуждение. Лицо окрасилось широченной яркой улыбкой. Мальчишка зарылся рукой в спутанные отросшие волосы и посмотрел в окно. В девять утра солнце уже взошло над погруженным в зиму городком. Было безмятежно спокойно, не было слышно никаких криков или следов ссор. На соседней кровати, менее, чем в двух метрах, все еще посапывал старший брат Чонина, Бан Чан. Разница в возрасте у них составляла почти семь лет. Тот любил поспать и мог открыть глаза лишь к обеду. Но младшему братишке так не хотелось вставать одному. Это слишком скучно. Он потянулся к старшему, не поднимаясь, и невесомо коснулся чужого носа, щекоча. Кристофер помотал головой и чихнул, когда младший резко одернул руку, притворившись спящим, и под одеялом усердно пытался не засмеяться в голос. Но не получилось. Парень проснулся, сел на кровать, коснувшись переносицы и окинул взглялом младшего брата. Тот сразу понял, что к чему и схватил его, щекоча. Чонин засмеялся так громко, как, казалось, никогда. — Доброе утро, непоседа, — произнёс Чан первым, потирая глаза, и сел на кровать к младшему. А зевая, добавил: — Чего будишь ни свет, ни заря? Комната у них была маленькая, но уютная. Компьютер для учебы Криса, уголок с игрушками для маленького Чонина, общий шкаф с одеждой, мягкий ковер, в котором мальчишка любил зарыться, словно в травке и две кровати. Все это прекрасно поместилось в "берлогу" двух братьев. — Доброе, — прошептал Чонин, прижимаясь к крепкому плечу Криса. Обхватывая его тело двумя тоненькими ручонками он всегда чувствовал себя в безопасности, из которой не хотелось выбираться. Спросони старший был слегка опухшим, а взгляд немного потерянным и рассеянным. Но улыбка казалась теплой, несмотря на такое внезапное пробуждение. Чан совсем не злился. Разве что, немного. — Вообще-то уже и свет, и заря, — сердито нахмурившись, парировал мальчик, обратив взгляд к окну, от которого дуло прохладным воздухом. — А без тебя мне скучно. Теперь его взгляд походил на щенячий. Это могло бы заставить расстаять взрослых, но не бывалого Криса. — Ладно, Нини, на первый и последний раз прощаю, — ответил ему Чан, потрепав макушку младшего. — А кто сказал, что это последний? — спросил Чонин и, подскочив, слез с кровати. — Мелкий, не наглей! — вскрикнул старший, пытаясь ухватиться за футболку брата, чтоб поймать, но не успел. Младший выскочил из комнаты, и Кристофер пошёл за ним. Братья спустились на первый этаж, по скользким деревянным ступенькам, идя на голоса родителей. На фоне играла ненавязчивая музыка пятидесятых годов, журчало масло на сковороде, и каплями стекал в графин кофе. Лучи солнца просачивались через большое окно в кухню. Двое людей в возрасте около сорока лет вместе готовили завтрак своим чадам. Мама обжаривала вафли, а папа готовил кофе для всего семейства. Женщина с теплыми карими, как и у её сыновей, глазами окунула руку в пакет с мукой и обмазала ею мужа. Тот отбивался как мог, но проигрывал в неравной борьбе. Они смеялись, совсем не замечая ничего вокруг. В конце концов, все руки и лица, местами даже волосы, были замараны в узорах белоснежной пшеничной муки и двое людей притянулись в обьятия, покачиваясь в такт музыки. Танец был импровизированным, медленным, легким. Их сыновья стояли на лестнице, в одной позе ухватившись за перила и, улыбаясь, смотрели на родителей с замиранием сердца. Давно такого не было. Выходит, Чонин действительно проснулся на голоса родителей. Ему не превиделось. И от этого сердце застучало чище и быстрее. Хотелось прыгать от радости. От того, что все спокойно, и все счастливы. Никто не ссорится и не спорит. Как же это чудесно! — Мальчики, вы проснулись! — заметила радостно мама, выглядывая из-за папиного плеча. — Завтрак почти готов, а пока идите умойтесь. Дети послушались и бегом побежали в ванную, чтобы побыстрее её занять. Победил, конечно же, Чан, но Чонин долбился так громко и мощно, что парню пришлось отворить дверь, и братья чистили зубы одновременно. На их лицах красовались счастливые улыбки. В это холодное зимнее утро им было по-настоящему тепло. — Что мы сегодня будем делать? — спросил Чонин, который наспех небрежно пожевал пасту, выплюнул её и, сидя на краю ванной, ждал Криса. — Для начала позавтракаем, а там видно будет, — отвечал ему старший, который все еще чистил зубы. Две минуты, все по правилам. — Ты бы хоть причесался, — весело усмехнулся он, видя взьерошенную прическу младшего братишки, на что тот лишь скорчил смешную гримасу в ответ. — Пожалуйста, давай пойдем на горки сегодня! — упрашивал Чонин. Крис сохранял каменное лицо, создавая интригу, чтобы позлить младшего. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!! — вскрикнул мальчишка, потрясывая своего старшего. — Хён, умоляю! — Твоя взяла, — выдохнул Крис,подняв руки, и под радостный смех Чонина, широко улыбнулся. Все налаживалось. Братья посмотрелись в зеркало. Внешне они не были похожи, разве что цвет волос один в один. Но привычки выдавали их. Только так можно было понять, что они родные по крови. — Как же вкусно! — восклицал Крис, с наслаждением прикрыв глаза. — Мам, я обязательно добуду для тебя звезду Мишлен. Родители лишь тепло посмеялись такому заявлению. За окном крупными хлопьями, походящими на перья, лениво падал снег, словно даже у него был выходной. Завтрак проходил в теплой обстановке, где каждый смотрел на другого с теплотой. Казалось, это то, чего каждый в этом доме жаждал больше всего. Кристофер позволил себе выдохнуть, расслабив напряженные руки. Кофе он всегда пил чересчур сладкий, с четырьмя ложками сахара с горкой, а Чонину его пить пока что не разрешали, а потому младший стремился втихую отпить немного из чужой кружки. — Давайте вечером все вместе посмотрим мультфильм? — предложил Чонин. В семье Банов обо всем нужно было договариваться заранее, иначе другие планы стремительно ворвутся в их день. — Какой, сынок? — поинтересовался глава семьи, уминая вафли со сгущенкой. — Дорогая, ты действительно прекрасно готовишь! — обратился он к жене, необычайно тепло взглянув. С заботливыми искорками. — "История игрушек"! — воскликнул Чонин без колебаний. — Сколько можно?! — недовольно восклицал Чан. — Мы каждый раз смотрим твою историю игрушек! Вам не надоело? Чонин яро запротестовал, нелепо размахивая руками. Крис ставил младшего на место. Вытягивая руку, он пытался легонько оттолкнуть брата от себя. Родители не могли сдержать смеха. Закончив завтрак в этом забавном споре, мальчишки сошлись на истории о "Человеке-пауке" и, оставшись довольными, пошли собираться на прогулку. Чан ведь обещал. Чонин радостно помчался в комнату, на ходу натягивая на себя предметы одежды. Пока собирался, мальчишка думал, как ему повезло иметь такого крутого старшего брата. Кристофер же остался мыть посуду за всю семью. А потом парень неспеша оделся и, видя младшего, который уже сварился в своём костюме "капусты", рассмеялся в голос. Пока мама потуже натягивала шапку с помпончиками Чонину на голову, старший доставал с чердака дома санки. Они вышли из дома и первым делом посмотрели в небо. Куртки шуршали от малейшего движения. Крис неспеша зашагал, юный Чонин помчался вперед, постоянно оглядываясь назад. Идти медленно, как ему казалось, утомительно скучно. Дорога занимала десять минут. — Повезешь меня в санках? — спросил Чонин. Чан ничего не ответил, лишь махнул головой назад, мол, можно, и не смог сдержать улыбки, когда братишка запищал от восторга и с силой плюхнулся в пластиковые санки. А вот в его, Бан Чановом, глубоком детстве, все катались на целофановых пакетах из продуктовых магазинов. Те, кто были побогаче, могли позволить себе ледянку. Чан вспомнил свою великую радость, когда бабушка с дедушкой привезли ему такую. К сожалению, она уже вышла из строя, расколовшись на две неравные части, но продолжала бережно храниться на чердаке. Крис не мог скинуть эти воспоминания в мусорку. По дороге они пели. Чан и Чонин с самого детства тянулись к музыке и мечтали однажды создать такую песню, которую полюбит весь мир. Они мечтали выступать вместе на одной большой сцене и по ночам, когда их родители наивно думали, что дети уже спят, придумывали сценарий своего будущего, обсуждая полушепотом. Ребята пришли на нужное место и забрались в гору. Они остановились, чтобы отдышаться и замерли от восхищения красивыми видами, точно в сказке. — Хён, я смогу вырасти большим и сильным? — спросил робко мальчик, повернувшись к брату, а потом прибавил: — Прямо как ты. — Как я? — опешил старший, потирая затылок. — Как я, точно сможешь, — с теплом произнёс он. — Нини, ты можешь больше, чем думаешь. Чан потрепал макушку Чонина поверх шапки. Такое прикосновение чувствовалось лишь приглушенно. Младший ненавидел эти прикосновения, но ради близких терпел. — Тогда я счастлив, Хён, — произнёс он это слово с восхищением и гордостью за то, что это именно его брат. Не чей-то, а его. Собственный. Только его. Как же это здорово! Два брата весело проводили время на воздухе. Шарф развевался от ветра. Чонин кричал то ли от страха, то ли от веселья. От скорости даже у старшего захватывало дух. В такие моменты Чан с опаской прижимал младшего к себе, дабы тот не улетел лицом в сугроб. Однако, когда те тормозили, оба все равно отлетали с санок в снег, который теперь был везде: за шиворотом, под одеждой и ботинками и даже в носу и в глазах. Приземляясь, они громко смеялись, и Чонин просил старшего прокатиться ещё один раз. Забравшись на гору, они повалились с ног, устав забираться в, казалось, уже милионный раз. Но это стоило того, чтобы скатиться со склона и почувствовать приливы адреналина вновь. Они лежали на снегу, ни о чем не думая. Все было так хорошо, что каждый мог подумать: это лишь сон. Но нет. Они были счастливыми детьми с огромными мечтами и горячими сердцами. Дома их ждали мама с папой, а вечером они обязательно посмотрят вместе какой-нибудь мультик. Конечно, им не окажется "Человек-паук" и даже не "История игрушек". Папа захочет включить старенький фильм со времён динозавров, но победит мама, выбравшая диснеевский мультик из своего детства, чтобы младшее поколение подрастало на том же, что и она. Чонин упросит Чана сыграть на новенькой гитаре и уснет у его ног. Крис отнесет младшего в его кровать и укутает одеялом, умилившись тому, как сладко тот сопит. Рахумеется, старший никогда не скажет Чонину, как сильно любит его и продолжит донимать, чтобы позлить. Нужны ли слова, чтобы объяснить это? Конечно, нет. Сейчас парень думал, что Чонин, папа и мама — весь его мир. Самый прекрасный и надежный. Тот, где не нужно притворяться или бояться чего-либо. Он подошел к окну, разглядывая мечтательные звезды и ярко улыбнулся тому, как тепло в его груди оттого что рядом есть взрослые, и ему не приходится нести ответственность в одиночку. Все налаживалось и трудности, оставались позади. Впереди целая вечность, а завтра новый не менее счастливый день. Казалось, так будет всегда.