Contes du jour et de la nuit.

В зимние вечера принято рассказывать сказки, чтобы отогревать сердца словами. Если морозная льдинка проникнет глубоко в душу, то и человек испортится. Его чувства спрячутся под замок, а плохие мысли залезут в головушку. Чтобы не допустить такого происшествия, было принято создать подобие ритуала: старейшина и дети садятся в круг и слушают сказки, которые учат их доброте, любви и пониманию смерти. Одну из таких историй передают из уст в уста в племени Морозной Луны. Небольшая сказка, которая значительно отличается своим посылом. Дети все равно хотят испытать мороз на бледной коже, чтобы в тепле и ласке послушать историю об ангеле. Это старейшая сказка, которая берет начало еще во времена Белого Царя в снежной. И, как многие детские истории, она отличалась своим наполнением. Говорят, на планете раньше жили прекрасные существа, чьи голоса разливаются по ночному небосводу, а их крылья-бабочки освещают не хуже луны. Их нельзя было назвать единым словом, как нас — люди, олени, рыбки. Они были всем и одновременно ничем. Существа могли всё, но в то же время были лишены самого главного — любви. Голос этих существ был прекраснее, чем шелест листвы в безветренную погоду. Звонкие соловьи не могли сравниться красотою пения. Но у этих прекрасных существ было одно проклятие. Их звонкие голоса усыпляли людей навек, без права на пробуждение. Но они не могли испытывать человеческие чувства. Они были возвышены, монументальны. Существа не походили на обычных людей. И вскоре они прятались от человеческих детей, чтобы случайно не засмеяться и не усыпить души. Их главный страх — лишить кого-то невинного жизни. За каждую смерть сердца болели и разбивались. Ходили поверия, что эти существа превращались в камень, если родственная душа их умирала. Потому они перестали выходить на контакт с людьми и с тех пор у них появилось «имя». Таких существ начали звать «ангелами», что означало «божий посланник». Святые и возвышенные лики, которые имели возможность решать между «жизнью» и «смертью», но не хотели заниматься. Ангелы — проводники в лучшую жизнь. Они стали идолами, которых боялись и любили. Потому ангелы были одинокими по своей сути, они решили замолчать. Никто, даже такие священные существа как они, не могли решать человеческую судьбу. Голос стал их даром и одновременно проклятием.

***

Девушка провела ладонью по чужому лбу. Синеватые локоны челки скрывали нежную улыбку, глаза ее искорками плескались. Передышка между частями историями. Лаума, жрица Детей Морозной Луны, любила в детстве эту историю. Она всегда просила в зимний период рассказывать про страшную и такую нежную историю. Мало кто любил такие сказки, но с каждый годом жрица все больше влюблялась в концепцию. Лаума находила в этом устном произведении свою прелесть: возвышенность и страх. Потерять кого-то, кто был так любим… Жрица сознательно с детства отреклась от близких взаимоотношений с кем-то, полностью посвятив себя Лунной Богине. Пока не появилась блуждающая душа на ее пути. Душа, у которой был многовековый опыт за плечами и яркими, полными жажды познания, глазами. Сейчас же Лаума может рассказать эту историю прекрасной слушательнице. Прекратить теплить такую сокровенную сказку во взрослой душе и поделиться. История, из-за которой сердце приятно трепетало и ныло. Лаума опустила взгляд и посмотрела в голубоватые зрачки. Ее молча слушали ее, показывая заинтересованность ни словами, ни движениями, а наблюдением. Ни одна заминка не осталась без внимания. Словно жрица стала объектом интереса. Она улыбнулась, прикрывая голый лоб несколькими светлыми прядками. Лаума недолго собиралась с духом, чтобы продолжить историю.

***

Ангелы в сердцах решили не мешать человеческому роду процветать. Следили за их благами издалека. При ненастьях они присылали добрые вести, поднимая волю к жизни у обычных людей. Они стали не просто судьями между «жизнью» и «смертью», а еще и «Божьими» посланниками. Люди дали им подходящее имя. Со временем ангелы забыли все слова: теперь вместо прекрасного пения с их уст срывался ночной ноктюрн. Они так долго молчали, что забыли каково это: делиться мыслями, чувствами или эмоциями. Их молчаливый взгляд был выразительнее всяких слогов. Но голос все еще был прекрасным объятием смерти перед закрытием глаз. Теперь-то ангелы покорились судьбе, совершая ритуалы безболезненной смерти. Но с каждым веком такого «искупления» их воля к жизни угасала. Каково почти ежедневно лишать людей возможности дальше жить из-за смерти? Каково было напевать мелодию, чтобы душа спокойно упокоилась? Люди никогда не понимали эту дилемму. И таким образом появился одинокий ангел — посланник смерти и Божьего слова. Существо, чьи крылья никогда не поднимались высоко, медленно плелись за ногами. Ангел был с проблемами. Он отличался от своих сородичей, которые покоряли небеса, теплились в облачных кроватках и ласкались в лучах солнца. Его крылья не раскрывались достаточно высоко, чтобы подняться по ветренному потоку и обнять теплые лучи. Ему приходилось приживаться на траве, босыми ногами чувствуя каждую травинку и гальку. Существо находилось между двумя мирами. Единственное, что было у него осталось ангельское — голос. Звонкий, прекрасный и искренний. Наедине с собой он напевал звуки, которые слышал от людей и животных. Ему нравилось, как звучит звук «р», рыча и веселясь с животными. Он удивленно протягивал букву «о», открывая рот и пытаясь видоизменить звучание. Так он научился произносить «у», завывая наравне с волками. Каждое новое произношение вводило ангела в восторг. Он подумал: «Неужели люди довольствуются столь большими благами?» Священное существо не представляло, что его голос был убийственным. Никто не посоветовал ангелу молчать рядом с людьми. После игры с животными ангел довольный уходил, а они не просыпались. Засыпали навеки. И постепенно коршуны и вороны клевали безжизненные тельцы, лакомясь. Ничего не оставалось людям, которые бережно хранили животных-помощников. Жрица того времени осознала масштаб катастрофы только в момент, когда золото покрыло деревья. Летом проблемы не было, но зимой в племени Детей Морозной Луны начался кризис: пищи перестало хватать. Многие животные были хорошими помощниками в переносе пыльцы, а когда многие спали без права на пробуждение… начался голод. Мороз в ту зиму был особенно жестоким. И проблема за проблемой всплывали из-за одного молодого существа, который веселился. Ангел не был человек, он не чувствовал колючий северный ветер. Он веселился в свое удовольствие, думая, что приносит радость всем вокруг. Всегда убеждал себя: «Если мне дан подобный голос, то почему я должен скрывать его?» И со временем священное существо осознало, что больше не слышит трели птичек, пения соловья. В лесу была гробовая тишина. Он остался один.

***

Лауму остановила рука, легшая на ее запястье. Девушка, удобно устроившись на ее коленях, улыбнулась. Она молчала, но ее губы выражали незабываемую теплоту. Сегодня они поменялись местами. Обычно Лаума с интересом ее слушает, а не наоборот. Такой опыт был в новинку для жрицы, но она старалась выглядеть уверенной. Хотя от голубоватых глаз не ускользнет ни один проблеск забывчивости или смущения. Все-таки Лаума не каждый день рассказывает про свои детские увлечения. Девушка с ясными синими глазами переплела их пальцы. Лаума с легким выдохом цокнула. — Если будешь меня перебивать, то не узнаешь, чем закончилась история. — Лаума опустила занавес ресниц, борясь с нежным румянцем, который выступил на щеках. Легкий смешок, прозвучавший в ее голове, ясно показывал настрой слушательницы. Она радовалась даже таким мимолетным разговорам между историей. Даже если сейчас она не дослушит сказку, то в следующий раз… Ведьма сжала чужую ладонь крепче, показывая свои намерения. Лаума хмыкнула, выглядя показушно недовольно. Другой рукой она убрала светлые выбившие пряди волос за заостренное ушко, приласкав девушку. Кончиками пальцев провела по нежной и даже бледноватой кожи, словно она трогает шёлк. Прикосновение вышло мягким и ласковым.

***

В такой зимней тиши ангела нашла девочка. Маленькая, одетая в порванную одежду, а в импровизированной корзине из подола ее пальто виднелись худые и неаппетитные фрукты. Она увидела существо, одиноко стоявшее посреди белоснежной поляны, и захотела приблизиться к нему. Из даров у нее были только те плоды, которые нашла за полчаса поисков. Это было скудно, но девочка хотела поделиться ими с неизвестным существом. Так ее учила наставница: доброта должна быть бескорыстной. Девочка улыбнулась. Ангел ее заметил, когда из-под ее ног раздался хруст снега. Их взгляды пересеклись. Она преподнесла один палец к губам, вызывая молчать. В то время Дети Морозной Луны боялись, что ангелы карают их неурожаем за недостаточно веры в них. Они молились больше и чаще, а девочка просто сбежала на поиски еды. Такой поступок мог считать богохульством. Потому она просит молчать: «Прошу Вас, не уничтожайте и эти посевы». Она мало питалась, поэтому ей безумно хотелось вновь попробовать сладкий летний плод. Но сейчас ей и ее семье приходилось довольствоваться малым. Тем, что она смогла собрать, забрав плоды у природы. Когда девочка показала жест фрукты из ее импровизированной корзины выпали на снег, ангел помог ей собрать, не проронив ни звука. Он не представлял для чего нужны были такие сложности, но девочка и священное существо в полном молчании собрали фрукты и положили в импровизированную корзинку. Человеческий ребенок улыбнулся, наклонив голову. Она не отличалась от других детей, но все равно ангел улыбнулся в ответ. И тогда девочка предложила ему разделить с ней один фрукт. Это не была дружба или связью родственных душ, а иронией. Их встреча — такое же проклятие, как и ангельский голос. Дети, встречавшие в раннем возрасте, становились «ягненком» для удовлетворения кровавых желаний ангелов. Было поверье, что в зиму демоническое нутро просыпалось в небесных существах, заставляя лишать «избранных» детей еды и морить голодом, чтобы урожай вернулся. Ангел, да и девочка, ничего не знал об этом, поэтому протянул руку помощи. Девочка была маленькая, с белоснежными волосами, завязанные в одну большую косу, без одного зуба. Она улыбалась невинно и наивно. Многие пророчили ей хорошее будущее в качестве жрицы племени, но встреча… стало роком в ее судьбе. Ангел заинтересовался этой красотой. Он увидел воочию ребенка, чей смех был похожим на его пение — нежный, ласковый и человеческий. Его желание произвести высокие ноты, порадовать девочку таким пением, останавливал только тот самый жест. Неизвестная немая просьба. Они были на равных в эту встречу, не зная, что девочку уже давно искали. Он не понимал, почему он с девочкой просто молча едят фрукты без людских разговоров. Часто слышал как за столом они сидели и смеялись, а между ними… И ангел подумал: «Неужели она такая же, как и я?» Существо, которое не знает звуков и букв. Это стало приятной мыслью, от которой ангел улыбнулся. «Если мы с ней похожи, то стоит ее защитить», — существо поставило перед собой цель. И намеревался защитить. Он отпустил девочку обратно в деревню, перед этим потрепав по волосам. Ангел видел, как взрослые подобное исполняли с детьми. И ему захотелось повторить. Это оказалось приятным ощущением. Девочка улыбнулась, помахала рукой и скрылась. Счастье же не длится долго. Вскоре девочка умерла.

***

Лаума замолчала, глубоко вздыхая. Этот момент истории был самим тяжелым для нее. В детстве она тихо роняла слезы, пока другие дети ужасались от жестокости детской сказки. Многие взрослые тоже были против таких «ужасов», лишь одна старейшина упорно рассказывала эту историю. «Это часть нашей истории, значит, дети должны знать ее», — могучий голос старушки был грозным и ласковым. Сейчас же жрица смотрела на печальное выражение лица своей слушательницы. Словно девушка, чья голова удобно устроилась на бедрах Лаумы, была готова к такому исходу, но не могла скрыть легкую меланхолию в лазах. Любая история, связанная с ангелами, заканчивается одинаково. Смерть разлучает души на Тейвате. Только некоторые могут встретиться с близкими на лживом небосводе в виде созвездия. Но не ангелы. Они вынуждены скитаться по Тейвату, защищая непутевых путешественников и скрывая древнейшие сокровища. Это ужасное чувство треска где-то глубоко в грудной клетке, которую ощущают люди только при смерти. Никто не может изменить судьбу. Девушка глубоко вздохнула, не в силах даже проронить слезу. Кажется, она пережила столько потрясений, что удивительно видеть ее заинтересованность в обычной сказке. Но также эта искорка в глазах была самым дорогим сокровищем в жизни жрицы. Сколько она умоляла и просила рассказать что-то из фольклора родины Лаумы, что в итоге жрица выдала то, что потрясло ее сердце. Лаума наклонилась и оставила легкий поцелуй на носу, возвращая девушку в реальность. Ведьма нахмурилась, а потом расслабилась. Она и правда была не удивлена таким исходом, но на душе появилась тяжесть. Легкое прикосновение человеческих губ вернуло ее к реальности и прогнало неприятное чувство. Ее взгляд стал легче и нежнее, чем до этого. — Это еще не конец. — Прошептала жрица, поднимая голову. Ее взгляд зацепился за снежную бурю за стеклом. Вся эта традиция с нежными сказками, чтобы согреть душу в холодные зимние дни, появились, по приданию, из-за молчаливых слез ангелов. Дети Морозной Луны любили истории, где не просто добро побеждает зло. Они ждали историй, где всегда есть мораль для читателя и слушателя. Сейчас время поменялось, детям нужны добрые и милые сказки без трагедий. Только Лаума осталась верна своим детским предпочтениям. И мороз был подтверждением ее слов, рисуя на стеклах незамысловатые узоры. А мораль этой сказки… Лаума нашла свою истину для себя, сохранив глубоко в душе.

***

Одним зимним вечером голод пробрался в поселенье, снося все на своем пути. Скудный урожай завял, посевы умерли. Есть было нечего. Холод пробирался под кожу острыми иголками, что даже огонь не спасал, только сильнее обжигал. В такую ночь та самая девочка взмолилась, чтобы последний раз увидеть ангела. Ей было холодно, она хотела объятий. Но старейшины были злы и непреклонны: они не позволяли покинуть «святыню». Ангел шел по снегу, чувствуя лишь колкое ощущение под стопой. Ни мороза, ни холод не касались его бледной и нежной кожи. Он словно был не из этого мира. Настолько он выглядел странно и почти страшно. И все равно шел к той деревушке, чтобы встретиться с ребенком, который не испугался его. Дети Морозной Луны плакали, обнявшись. Они были готовы к самому плохому концу: к массовым смертям. Молились на скорую смерть девочки, чтобы отогнать неурожай и мороз. Просили девочку не сопротивляться естественному, чтобы защитить родителей и других детей. Она благословлена самим ангелом, поэтому должна понести этот крест. Прошлое Детей Морозной Луны было страшным испытанием… Ангел наблюдал за этим горем, но так и не выцепил те белоснежные косы, до которых единожды прикосался. Ему казалось, что он уже опоздал. Крылья, которые все это время безвольно волочились за ним, дернулись. Движение могло значить одно… Но чуда не случилось. Ангел не смог взлететь. Не смог в последний раз попрощаться с ребенком. Потому что из-за него она умерла в страданиях. Но ангел, конечно же, не знал ничего об этом. Девочка умерла, так и не встретив ангела перед вечным сном. Ее нашли сжавшуюся в комочек, словно она пыталась себя согреть. Похоронили девочку со всеми почестями и начали молиться небесным посланникам. Священное существо продолжало идти по снегу, ощущая колкость. Его сердце ныло. Они с девочкой не знали друг друга до близких взаимоотношений. Это была мимолетная встреча. Но все равно Ангел чувствовал себя разбито. Он впервые ощутил боль от потери неизвестного ему человека. И священное существо не захотело повторно испытывать такое разбитое чувство, словно душа разбивается на мелкие кусочки. Ангел же нашел укромное место и уснул, больше никогда не просыпаясь. Со временем он превратился в камень, а потом его покрыл слой земли, скрывая горе от людского взора. Никто никогда не видел его воочию кроме той девочки. Жизнь Ангела была столь ужасно одинокой, что после первого человека, с которым он провел день, он не смог вернуться к вечным пляскам с молчаливыми и глупыми животными. Говорят, что он осознал, что за боль принес людскому роду, а другие, что он был эгоистичен в желании быть нужен кому-то. Но одно остается точно: они воссоединились в другом месте. Возможно, не так, как при жизни. Скорее всего далекие-далекие звезды появились в момент их смерти. Одинокие песчинки на ночном небосводе нашли друг друга, больше никогда не расставаясь. История про одного ангела закончилась также, как и началась. Печальный конец, печальное начало. Но даже у молчаливого существа, чьи действия несли только разруху, есть своя радость.

***

Лаума получила щелбан, как только история подошла к концу. Несильный, но ощутимый. Но улыбка на ее лице стала более заметной. Нежная и печальная улыбка. В голове сразу появился звонкий голос: — Ты говорила, что история будет поучительной, а не грустной! — чужие мысли, словно потоп, затопили мысли жрицы. Николь, которая все это время была верной слушательницей, не произнося ни звука, все-таки начала возмущаться. Она знала к чему все идет, но подтверждение этого факта разозлил ее. Конечно, ведьма злилась не по-настоящему, а скорее притворно. Но даже это радовало Лауму. На это сказать что-то сносное не удалось. Лаума отвела взгляд в сторону и пожала плечами. Она привыкла к таким историям. В детстве читала только такие сказки, чтобы приготовить себя к тяжелой жизни. Да и отличалась будущая жрица от других детей. — Она для меня была поучительной. — беспомощно сказала жрица, проводя ладонью по локонам блондинистых волос, играясь с небольшой прядкой. Аккуратно закрутила на пару пальцев, чтобы потом также осторожно опустить их. Ведьма ничего не сделала, лишь на несколько мгновений скосила взгляд на играющиеся пальчики. Николь с недоверием сузила глаза, чтобы в следующую секунду расслабиться. Она села поближе к Лауме, поджимая ноги к груди. Ее голова упала на плечо жрицы, а сама она прижалась к боку жрицы, чтобы согреться. Она не ангел с истории и холод чувствует каждой клеточкой тела. Лаума тихо усмехнулась, прижимая девушку еще ближе. — В каком месте она поучительная? — фыркнула Николь. Конечно, в реальности она не произнесла ни звука. Голос — это единственное, что отличало ее от других живых существ. Она только и могла, что мыслями возмущаться и врываться в чужую голову, но молчать в реальности. Лаума вздохнула, пытаясь вспомнить свои детские эмоции. Ей эта простая история с плохим концом казалась сокровищем, которое надо сберечь. Но концовка ей не нравилась. Поэтому, как только маленькая девочка научилась писать, то сразу же нелепым и корявым почерком всю историю переписала на бумагу, предварительно изменив конец. Но при прочтении своего творения Лаума потеряла ту искру истории, которая изначально ее пленила. Она подумала: «если одинокий ангел все-таки станет счастливым, то можно ли считать его ангелом?» Поэтому маленькая Лаума подумала-подумала и оставила изначальный конец. Она полюбила историю за ее глубину, а не за конец. Сложные мысли для обычного ребенка, но и Лаума была необычной. Родители ее воспитывали как будущую жрицу. Можно было подумать, что она проецирует свои чувства на ту умершую девочку, но она на самом деле нашла родство с ангелом. Существо, которое не умеет разговаривать и радовалось обычным звукам… Лаума хмыкнула, отводя взгляд в окно. Для нее снежная буря была предвестником скорой гибели этой книжной героини, поэтому каждый раз она чувствовала необъяснимую печаль. Словно в небосводе взрывается далекая звезда, символизируя о конце собственного существования. Жрица вздохнула. Сейчас на нее глядят пару ярких синих глаз, в которых можно утонуть. Сравнимо с тем самым морем, которое ласкает берега Нод-Края. Но эти глубже, мудрее, интереснее. Лаума улыбается, наклоняя голову. Их взгляды пересекаются. — Я думаю, что в этой истории мораль… что даже радость может быть убийственной. Николь нахмурилась, от чего жрица тихо рассмеялась. Было необычно видеть, как у девушки крутятся в голове гайки и шестеренки. Легкая улыбка красовалась на губах Лаумы, пока она наблюдала за размышлениями ангела. Настоящего, живого ангела, чей голос был и правда потерян. Она не выглядела одинокой, как тот ангел из сказки. У нее были крылья интересной формы, словно бабочка. Она ломала все представления о священных существах, прижимаясь к Лауме. Николь могла любить, смеяться и смотреть нежными глазами на людей вокруг нее. Поэтому было особенно интересно наблюдать за ее реакцией. Как она отреагирует, услышав историю про ангела? — Я думаю, что ты себе все надумала. — торжественно заявляет голос Николь, который звучит уверенно и твердо. Она не принимает возражений или отказа — это факт. — Эта история даже не повествует об ангелах в той красе, в которой они существовали. Дети Морозной Луны и правда любят такое? Лаума хихикнула, слушая поток слов. Она представляла, как Николь сдерживала свой голос, чтобы не начать высказывать об нереалистичности, об антиутопичности и все в таком духе. Жрица, честно говоря, была бы не против послушать целую лекцию, если это означает вновь услышать ее голос. Сейчас же ведьма выговаривала слов столько, сколько хотела, а Лаума лишь изредка отвечала. Все как обычно. — Другие дети мало слышали про эту сказку. Все мои ровесники считают, что она слишком мрачная. — Жрица пожала плечами. Она всегда думала о том, почему эту сказку все меньше рассказывают детям нового поколения. А когда узнала, то поняла, что ее взгляды отличаются от ее народа. Потому что ее связь с Луной крепче? Потому что она жрица? Николь вздохнула (конечно, молча), прижав к себе чужую руку. Ее лицо выражало явную грусть, но мысли молчали. Она обдумывала, вспоминала или формулировала мысль? Либо была готовилась к мрачным мыслям, которые преследуют ее с самого начала их «отношений». Рано или поздно Лаума умрет, а Николь придется нести груз одиночества. Прямо как тот ангел из сказки. Жрица, словно уловив поток мыслей, наклонила голову, прижимаясь щекой к чужой макушке. Пока за окном ветер заигрывал с маленькими неповторимыми снежинками, лаская их и унося вдаль, девушки обнимались. Эта зимняя ночь была суровой, страшной и такой же красивой. Зимний вой отличался, а вскоре солнце должно было взойти и осветить небо розовыми мазками теплых лучей. На небесном покрывале маленькие огоньки звезд играли друг с другом, становясь то ярче, то тусклее. По приданию, эти звезды — маленькие ангелы, которым не удалось попасть на Тейват, и теперь они украшают его, сами того не зная. Жрица хотела бы ей столько всего рассказать, но пока молчание было на вес золота. Лаума любит фольклор своего народа за нежность и ласковость к детям, за трагичную любовь и несчастливый конец. И хочет в сердце сохранить всю эту изящность до самой своей смерти. Возможно, к тому моменту их дороги с Николь разойдутся, но до того момента стоит ей рассказать как можно больше историй. Чтобы не только жрица хранила эти воспоминания. Чтобы другие народы узнали эти сказки из уст самой лучшей сказительницы. Лаума опустила взгляд. — Как насчет в более спокойную погоду прогуляться? У меня есть еще одна история. — Лаума тихо прошептала, словно стыдилась этих слов. Не хотела, чтобы вечная спутница-Луна наблюдала за ее действиями. Как и ожидалось, Николь воспрянула духом, сразу же закивала, словно забыв о мрачных мыслях в ее голову. Фольклор Детей Морозной Луны был столь разнообразен, сколько мистически таинственен. Только жрица этого племени хорошо знает историю и все тонкости. Слушать Лауму — одно только удовольствие. Даже если за окном бушует страшный ветер и мороз съедает кожу, тепло и правда разливается по сердцу, слушая такие бесценные сказки. Николь закрывает глаза, растворяясь в неосязаемом тепле, исходящему изнутри.