Тот, кто бросает вызов фортуне

3:47 утра. Тишина в лофте была густой, давящей, нарушаемой лишь размеренным посапыванием Спейда, свернувшегося калачиком на подушке рядом. Шанс лежал навзничь, уставившись в тёмный потолок. Сон бежал от него, как вода сквозь пальцы. За день накопившееся напряжение — проверка, дерзкий визит в «Вендетту», эти следящие взгляды — превратилось в назойливый гул в висках. Он повернулся на бок, потянулся к телефону на прикроватном столике. Слепящий свет экрана заставил его щуриться. Пальцы сами нашли нужный контакт в списке. Айтраппед. Он замер на секунду, потом быстро набрал сообщение. «Спишь?» Ответ пришёл почти мгновенно, будто тот тоже не спал, уставившись в потолок. «Для тебя — всегда нет. Ты опять что-то натвориь?» Шанс фыркнул. «Да. Похоже, я вляпался в игру с неправильным крупье. Нужно выговориться. Не хочешь подышать ночным воздухом? Старая крыша, как в старые добрые.» Айтраппед ответил почти мгновенно. «Уже одеваюсь. Будь там через 20.» Через двадцать пять минут Шанс, закутанный в длинное чёрное пальто поверх пижамы, уже стоял на плоской крыше старой фабрики, соседствующей с его лофтом. Это было их место — ещё со времён, когда они были нищими студентами, мечтавшими разбогатетб. Отсюда был виден весь спящий город, в том числе и далёкие, холодные огни центра, где сияла «Вендетта». Скрип открывающейся люка заставил его обернуться. На крышу, ловко и бесшумно, вылез Айтраппед. Его светлые волосы, завязанные в небрежный пучок, развивались на ветру. Его лицо, обычно оживлённое саркастичной ухмылкой, сейчас выражало лёгкую озабоченность. — Ну что, — сказал он, подходя и прислоняясь к парапету рядом с Шансом, — на кого на этот раз нарываешься? — Дело в человеке в чёрной шляпе. Его еще Дон Соннеллино зовут., — сказал шанс протягивая другу сигарету. Он коротко, отрывисто, изложил суть: визит в «Вендетту», джекпот, холодная аудиенция у Дона, отказ, и — как он был уверен — последовавшая тут же «вежливая» проверка его собственного заведения. И сегодняшняя карикатура. — И теперь, — Шанс выпустил струйку дыма в холодный воздух, — он дал понять, что за мной следят. В его же казино. Чувствую себя как кролик... впрочем, неважно. Он думает, что может надавить, запугать, приручить. Айтраппед слушал молча, затягиваясь. Его лицо в свете далёких фонарей стало серьёзным. — Соннелино... — протянул он, катая имя на языке. — Слышал краем уха. Не тот человек, с которым играют в кошки-мышки. Если он на тебя вышел, то либо ты ему реально перешёл дорогу, либо... ты ему интересен. И то, и другое — дерьмово. Ты правда считаешь, что он заказал ту проверку? — Кто ещё? — Шанс развёл руками. — Слишком уж вовремя. Слишком точечно. Это был намёк. Чистой воды. — И ты ему в ответ послал карикатуру? — в голосе Айтраппеда прозвучало нечто среднее между ужасом и восхищением. — Через его же бармена? Шанс... Он замолчал, глядя на огни «Вендетты». — Что будешь делать? — Что я всегда делаю, — Шанс бросил окурок и раздавил его каблуком. — Играть. — В его голосе снова зазвучал тот самый азартный, опасный блеск, который и привёл его на эту крышу. — И как ты это сделаешь? — Продолжу ходить в его казино. Буду на виду. будет интересно. Айтраппед вздохнул, похлопал его по плечу. — Просто будь осторожен, ладно? Эти люди... они не играют по твоим правилам. Их правила пишутся кровью. — Мои правила пишет Удача, — парировал Шанс, но в его тоне не было прежней беззаботности. — Просто... спасибо, что выслушал. Они ещё немного постояли в тишине, глядя, как на востоке небо начинает светлеть, окрашиваясь в перламутровые тона. Потом так же молча разошлись. Айтраппед скрылся в люке, оставив Шанса одного на крыше. Тот ещё долго смотрел на просыпающийся город, чувствуя в кармане смятый конвертик с парой тысяч долларов — выигрыш из «Вендетты», который он неосознанно носил с собой как талисман. Он не знал, что в этот самый момент в кабинете Дона Соннелино уже лежала распечатка с камер наружного наблюдения, зафиксировавшая визит Айтраппеда к лофту Шанса. И что в отчёте Люсьена, лёгшем на стол поверх карикатуры, у Айтраппеда уже стояла пометка: «Связь подтверждена. Характер связи — дружеский, доверительный. Финансовое положение „друга“ — нестабильное, имеет долги. Рекомендуется мониторинг». 3:47 утра. Кабинет Дона Соннелино. Здесь тоже не спали. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака две фигуры: неподвижную, как изваяние, фигуру Дона в кресле и слегка сутулящегося Люсьена, стоящего перед столом. На столе лежали три предмета: аккуратно сложенная карикатура, свежая папка с фотографиями и распечатками, и стакан с недопитым амаро. — Patrone, — тихо начал Люсьен, указывая на верхнюю фотографию. На ней, снятая с большого расстояния, была запечатлена крыша фабрики. Две фигуры у парапета, силуэты знакомые. — Подтверждается. Айтраппед прибыл к лофту Шанса в 3:52. Встретились на крыше. Контакт длился около двадцати минут. Характер беседы... доверительный. Шанс иницировал. Дон медленно провёл пальцем в перчатке по фотографии, словно стирая пыль с лиц. — Содержание, — произнёс он ровно, без вопросительной интонации. Это был приказ. — Прямого аудио нет, расстояние слишком велико. Но анализ поз и жестов... Шанс был взволнован, но не напуган. Активно жестикулировал, объяснял. Айтраппед — слушал, задавал вопросы. В конце — похлопал по плечу. Знак поддержки. Или... одобрения, — Люсьен прокашлялся. — На основании имеющихся данных и характера их давней связи, логично предположить, что Шанс искал совета или просто выговорился о ситуации с... нами. — Обо мне, — поправил Дон, и в его голосе прозвучала тончайшая стальная нить. Его взгляд скользнул с фотографии на карикатуру. Теперь это обсуждалось с кем-то еще. С тем, чьё имя лежало в новой папке. Он кивнул на неё. Люсьен открыл следующую страницу. Там было лицо Айтраппеда — ухмыляющееся, с вызовом, снятое где-то в баре. — Айтраппед. Возраст — 26. Род занятий — непостоянный. Фриланс в сфере цифровой безопасности, мелкие аферы, карточные игры. Талантливый технарь, но... беспринципный. Финансовое положение — критическое. Крупные долги нескольким не самым доброжелательным кредиторам. Сроки выплат истекли. — Люсьен перевернул страницу. — Он в отчаянии. А отчаявшийся человек с навыками — это либо бомба, либо инструмент. Пока непонятно, что именно он представляет для Шанса. Друг? Или... ресурс, который Шанс, в свойственной ему манере, считает управляемым? Дон слушал, не двигаясь. Его мозг, отточенный годами управления империей, уже обрабатывал данные, выстраивая связи, моделируя возможные ходы. Шанс, ищущий утешения у друга. Друг, который тонет в долгах. Он сам, Дон, невинно обвинённый в мелкой пакости. И настоящий виновник проверки, личность которого Борис уже, несомненно, устанавливал. — Bene, — наконец сказал он тихо. — Мониторинг Айтраппеда усилить. Незаметно. Я хочу знать каждого, к кому он подойдёт за деньгами. И каждого, кто к нему подойдёт с угрозами. — Он поднял глаза на Люсьена. В них не было ни гнева на Шанса за ночную встречу, ни беспокойства. Был лишь холодный, ясный расчёт. — Что с настоящим источником проверки казино? — Борис работает. Предварительные данные указывают на мелкую группировку, пытающуюся набить себе цену, сыграв на вашем возможном «конфликте» с Шансом. Глупо. И... неудобно. — Неудобно, — согласился Дон. Он снова взглянул на карикатуру, потом на ночную фотографию двух друзей на крыше. В его сознании два этих образа сливались в одну, новую картину. Картину, где он, Дон Соннелино, оказался в роли несправедливого обидчика в глазах Шанса. Эта ошибка восприятия была слабостью. Но её можно было обратить в силу. Он медленно поднялся из-за кресла и подошёл к панорамному окну. Город внизу начинал пробуждаться, первые фары прорезали предрассветную мглу. Где-то там, в своей квартире с кроликом, возможно, наконец засыпал Шанс. А на крыше соседней фабрики уже не было никого. — Va bene, — прошептал он себе под нос, глядя на рассеивающуюся тьму. — Пусть думает, что это был я. Пусть злится. Пусть ищет поддержки у своих друзей. — Он повернулся к Люсьену, и в его глазах, наконец-то освещённых светом лампы, вспыхнул холодный, безжалостный огонь стратега, видящего на десять ходов вперёд. — Это даёт время. И раскрывает его слабые места. А слабость его... в том, что он всё ещё верит в простые причинно-следственные связи. В то, что у каждой проблемы есть один источник. Очень человечно. И очень опасно... для него. Он сделал паузу, его взгляд снова стал непроницаемым. — Когда Борис закончит, разберитесь с теми, кто устроил проверку. Тихо. Но чтобы все нужные люди в городе поняли, что трогать то, что имеет отношение ко мне — даже косвенное — плохая идея. И подготовьте всё, что у нас есть по долгам Айтраппеда. Все контракты, все имена кредиторов. Аккуратно. Люсьен кивнул, понимая без слов. Рассвет за окном набирал силу, окрашивая стеклянные башни города в розово-золотые тона. День обещал быть интересным.