Напарники?

Он смотрел прямо на меня. Он был абсолютно серьезен. Тотально убедителен. Он зачем-то вдруг сказал, что не влюблён в меня, и чтобы я даже не думал, что между нами может что-то быть. Мы просто коллеги, и то, что мы проводим время вместе, ничего не означает. Ну.. да? А кто-то сомневался? Мне показалось, что во мне что-то с грохотом обвалилось и больно зазвенело. Почему-то. Сука, да как ты мог вообще предположить такие мысли? Чтобы я.. — Зачем ты сейчас об этом заговорил? Че ты вообще там себе напридумывал? — Я — ничего. Забей. Он улыбался. Я чувствовал, как из-под меня уходит диван, на котором сидели мы оба, пока смотрели.. да что мы там смотрели? Я помню только его стеклянный взгляд в экран с этой дежурной полуулыбкой. Он смотрел вперёд, но я чувствовал, как он следит за каждым моим движением и чувствует каждый мой вздох. Если я тогда вообще дышал. Нет, мы никогда не обсуждали это. Это, блять, тупо и странно. Он сказал очевидную вещь, но почему эта вещь заставила меня чувствовать себя так, будто что-то сломалось? Что-то правда ломалось. Мы и правда просто напарники. Просто напарники. Просто. Просто проводим всё время вместе, я просто сижу вполоборота к экрану, опреревшись спиной на стену, чтобы видеть его лицо, просто закинув ноги на его колени, потому что так удобно. Так же могут вести себя напарники?.. Наверное, в отношениях он ведёт себя иначе. Блять, он? В отношениях? Смешно представить, чтобы его терпел кто-то, кроме.. — У тебя кто-то появился? — Я выдавил из себя несуразный смешок. — Нет, — он ответил невозмутимо. Блять, ну и позор. Теперь он точно уверен, что я.. А я? Что чувствую я? Я представил, что теперь каждое своё движение мне придётся проверять этим чётким "Мы только напарники". А то вдруг некто принципиальный подумает, что я перехожу черту. Он же ради этого всё это начал. Как не показывать виду, что ты влюблён, если ты не влюблён? Не.. Да блять, ну кого я пытаюсь обмануть? Я уже попытался представить, что уйдёт из моей жизни после фразы "Мы напарники, между нами ничего не может быть", и сразу так захотелось запомнить хотя бы этот момент, когда я ещё могу его касаться без последующего осуждающего взгляда. Хотя бы этот момент, когда он касаелся меня ещё по привычке, в моменты когда не нужно использовать способность. Он, кажется, даже не замечал, как уже с полчаса теребил мою руку. А я запоминал. Запоминал его холодные тонкие пальцы, шершавую кожу, обгрызанные ногти, его нервно-отстранённую манеру двигаться, я впитывал его непонятные мысли, которые он обдумывает руками, заламывая мне пальцы. Блядина. Я смотрел на него или куда-то сквозь и хотел раствориться в этой погани, просто растаять и превратиться в его часть, быть всегда рядом, всегда впитывать его нервные мысли, всегда не понимать его, всегда чувствовать лёгкими его холод и всегда бесить. Как раньше. — Чуя, ты что-то хотел? Он придвинулся. — Нет. Отодвигаться мне было некуда. И не хотелось. Зачем ты это делаешь? Он приобрял меня за талию. Сука. Зачем. Ты. Это. Делаешь. Я понимал, что если отстранюсь сейчас, то, возможно, этого не будет уже никогда. Он снова отвернулся в экран, а я ещё сильнее чувствовал, как он сверлит вниманием меня. Если я влюблюсь в этот момент слишком сильно, то потом всё станет ещё тупее.. В моей голове менялись отрезки будущего. Как я хожу с ним на расстоянии вытянутой руки. Как каждый раз вмазываю ему за любое касание сам, потому что "мы только напарники". Но я, блять, не мог отказать себе в удовольствии расплыться в этом положении, как влюблённая девчонка, которая начала бегать за Дазаем из-за того, что он сказал ей пару комплиментов. Да сука, блять.. — Неудобно? Он не ждал ответа, и в одно движение перетащил меня на свои колени. — Ты чё, блять, делаешь? Вместо того, чтобы слезть, я развернулся к нему лицом, перекинув одну ногу на другую сторону. Я не понимал, что происходит, но играл по его правилам. Ещё бы знать, во что.. Я со всем гневом, который во мне накопился за это время, смотрел в его наглющие глаза. Желание открутить ему голову боролось с желанием крепко прижаться к его груди. Ещё немного, и я бы взорвался изнутри. — Мы напарники, ты не забыл? Ты нарушаешь субординац.. Я не договорил. Сволочь. Лохматая. Я всё понял. Мы целовались долго. Его холодные искусанные губы долго по-Дазаевски извинялись, становясь ещё более искусанными с каждой их попыткой перетянуть на себя инициативу. Мои долго рассказывали о том, что я пережил за эти 10 минут с такой обидой, что рассеялась только тогда, когда его руки прижали меня к нему вплотную. Я так тебя люблю, Дазай. Я тебя люблю. Я не хотел разывать поцелуй и на секунду, боясь, что сейчас всё это всё-таки закончится, Дазай скажет, что это всё была шутка и обхохочет меня с ног до головы. Это был наш первый поцелуй, и, на самом деле, оба знали, что это значит. Мы обсудили все наши чувства и договорили обо всём перед тем, как его дыхание начало становиться громче. Моё тоже. Диалог перешёл в другое русло, никто был не против. Мне хотелось его съесть, и я совершал всевозможные попытки для претворения своего желания в жизнь. Он спокойно принимал их, гладя меня то по спине, то по голове. Я чувствовал себя прирученным псом. Моё. Моё. Только моё. Блять, ну какая же мерзость: прижиматься к прокуренному скелету и получать от этого удовольствие, жадно впиваться в его губы и сжимать в пальцах его сальные патлы.. Ну конечно, всё, как и должно быть. Мы всего лишь коллеги. Напарники. Всего лишь. Разве не все так делают? — Между нами ничего не может быть. — Безусловно, Чуя. И меня поцеловали в шею.