Сиди и смотри

Сложив руки на груди, Марк спокойно смотрел в монитор, его глаза бегали по дорожкам словно с молниеносной скоростью. Он не просто изучал, Серков анализировал каждую смену в дорогах, параллельно поправляя наушники: они уж слишком сильно давили на голову и уши, добавляя к его сосредоточенности раздражающую головную боль. С каждой новой клавишей его спокойствие улетучивалось, просто усидеть на месте практически не было возможно. В левой руке Марк уже крутил курилку, иногда постукивая ей же по деревянной поверхности стола. Иногда он убирал руку с мышки, по привычке чесал нос, поправлял септум, но даже такое отвлечение не помогало. Ничего не получалось так, как он хотел. Головная боль усиливалась, заставляя Марка часто хмуриться и морщиться. Сделав глубокий вдох, он водил курсором не как в прошлом темпе, а надеялся найти новый темп, который мог бы все исправить. Серков настолько погрузился в работу, что совсем забыл о происходящем вокруг, и в себя его привело чужое вмешательство. Осторожное прикосновение к собственному плечу заставило дрогнуть, резко повернуться на кресле в сторону того, кто заставил испугаться. Неудивительно, что это был Артём, который явно выглядел обеспокоенно. - Я слышу в соседней комнате, как сильно ты жмёшь на мышку. - рука Бондарёва никуда не девается, она легко лежит на плече Марка, пальцы уже играют с тёмной кофтой. Серков приходит в себя, он чувствует сухость своих глаз, насколько же у него болит голова и как сильно он устал. Нижняя губа подрагивает, он смотрит на Артёма с приоткрытым ртом, вновь анализируя: какая стадия растрепанности его волос, насколько бледна его кожа под холодным светом комнаты и какой у него всё-таки мягкий взгляд. Потянувшись рукой к своему плечу, не разрывая зрительного контакта, с неприсущим себе спокойствием, Марк даже не встаёт. Он лишь осторожно кладёт руку на ладонь Бондарёва, пальцами переплетаясь с чужими. - Всё нормально. - медленно, протяжно говорит юноша и отводит свой расфокусированный взгляд. Он бродит практически везде, но в основном по Артёму, зацикливаясь на нём. Марк пытался спрятать все плохое в потёмках сознания, чтобы оно не вылилось так же быстро, как могло появиться. Бондарёв прекрасно знал, что чем-то "нормальным" в этой комнате не витало, тем более в сознании Серкова. Артём все видел, нет, точнее будет сказать, чувствовал всем своим телом, органами и разумом, что всё-таки Марк врёт. И он не будет злиться и ругаться, наоборот, его рука приходит в активное движение, перемещаясь с плеча к локтю, он легонько тянет на себя, чтобы туша поднялась. И Серков легко подаётся, чувствуя насколько его тело затекло после многочасовых посиделок перед компьютером. Ноги казались белым шумом, корпус будто бы не слушался: ему явно нужна была перенастройка, он потерял связь с внешним миром. Артём крепко держит за локоть, его движения перестали быть мягкими и перешли в настойчивость. Каким бы Серков не был сильным, мало говорящем о проблемах и хранящем тьму в себе, Бондарёв всё равно умел найти это и не считал "тьму" плохим, наоборот, чтобы с ней справиться, нужен был свет. Сначала они просто стояли, пока Марк пытался вновь найти равновесие и ловил контакт с миром, Артём, в свою очередь, долго не стал выжидать, он прекрасно понимал насколько всё серьёзно. - Пошли. - не громко, не со злом или приказом, а просто по-Артёмовски. Его ладонь сжимается сильнее, он не тащит, а ведёт. Проходя через квартиру прямо на балкон, тот сначала пропускает Марка, после заходит сам. В Москве ужасно холодная зима. За окнами полу-стеклянного балкона их совместной съёмной квартиры лежали сугробы, а улица полностью была погружена во мрак. - Дыши. - намного тише говорит, ловя на себе вопросительный и полный непонимания взгляд Марка. Сам Бондарёв опирается о маленький столик, приоткрывает балконное окно, чтобы холодный воздух проникал прямо внутрь. И Марк не возражает, он смотрит на ночные панельки, делает глубокие вздохи, его внимание привлекает тёпло-жёлтый свет фонарей, спокойствие и ни одной души на улице. По его телу словно разливается умиротворение и он не сразу замечает, как Артём смотрит на него. Во взгляде парня читается беспокойство, но в тоже время нежность и бесконечное количество чувств. Теперь не только умиротворение, но и тепло поселилось в нём. - А теперь... - снова начинает Бондарёв, подходит практически вплотную. Он кладёт свои замёрзшие руки на чужие плечи, чуть подталкивает назад, чтобы тело Марка плюхнулось на мягкое кресло сзади. - Сиди и смотри. Места на нём хватало на двоих, поэтому Артём принял решение придвинуть Марка ближе к окну, чтобы тот разгружался, а сам присел рядом. Он смотрел на светлые и непослушные волосы, на профиль Марка, на его мимику: Бондарёв не долго думая, сделал вывод, что тому стало немного легче. И на лице Серкова, что до этого не излучало ни единой эмоции, наконец-то появилась улыбка. Свой взгляд Марк переместил с окна на Артёма, он был бесконечно рад, что имеет такого человека рядом. Удивительно, что их связь и разговоры это не обязательно про слова: обычно это тактильные отклики, душевное присутствие рядом друг с другом. Они понимают друг друга без слов, несмотря на часто разные взгляды. Головная боль ослабла, Серков чувствовал себя живым, когда под его одежду проникал холод. Не думая ни о чем, парень взял чужую руку в свою, поднёс к губам. Сухие и потрескавшиеся губы коснулись мягкой кожи, это не был поцелуй - это была благодарность буквально за всё.