Притворись собой

***

Из раздумий Гермиону резко вывел едва слышный хлопок и тут же послышался тихий писклявый голосок: — Хозяин Дра… — эльф, только появившись в дверном проёме, резко осекся и поспешно поправился: — Мистер Драко! Гермиона застыла, наблюдая, как маленький домовой эльф скользит взглядом по Малфою, словно считывая каждое его движение. Эльф смотрел на него с полной преданностью и вниманием, почти как защитник, готовый в любую секунду прыгнуть в бой или утешить. В этом взгляде не было ни страха, ни робости — только всеобъемлющая забота, нежность и искренняя любовь. Он был одет в старый спортивный костюм с капюшоном, с гигантской буквой «М» на спине, естественно, в зелёно-серебристых цветах Слизерина. На ногах — нелепые, слишком большие кроссовки, из которых торчали белые носки. — Он носит одежду! — пронеслось в голове Гермионы. Раньше она видела эльфов только в привычных лохмотьях и странной униформе на официальных мероприятиях, а тут — словно человек, просто живущий своей маленькой жизнью. Гермиона пыталась осмыслить: она знала, что после её проекта на втором курсе некоторых домовых освободили, позволив им предлагать свои услуги разным семьям — почти как магловские горничные, которые приходят и уходят раз-два в неделю. — У нас гости, Добби, — прозвучал ровный, спокойный голос Малфоя. Домовик медленно обернулся, будто только сейчас решил осмотреть комнату целиком. Его взгляд скользнул по мебели, по столу, по окну — и внезапно остановился. На кровати, всё ещё закутанная в плед, сидела Гермиона. Добби замер. Его огромные глаза расширились, уши слегка дрогнули, а лицо приобрело выражение искреннего, неподдельного удивления. Он перевёл взгляд на Малфоя, потом снова на девушку, будто проверяя, не играет ли с ним зрение. — Здесь?.. — недоверчиво, почти шёпотом спросил он. — Да, именно, — коротко и спокойно ответил Малфой, даже не меняя позы. Добби осторожно, почти крадучись, подошёл ближе к Гермионе. Он смотрел на неё во все глаза. — Добрый вечер, мисс… — он поклонился так низко и старательно, что его длинные уши мягко проскользили по полу. Добби выпрямился и снова посмотрел на неё. И в тот момент, когда его взгляд остановился на её опухших, красных от слёз глазах, что-то в нём изменилось. Его выражение лица резко стало серьёзным. Добби медленно повернулся к Малфою, упёр маленькие руки в бока и грозно нахмурился. — Мисс расстроена! — заявил он обвиняющим тоном. — Вы обидели мисс? Гермиона опешила. Домовик смотрел на Малфоя с явным вызовом, словно готов был защищать девушку любой ценой. Он подошёл к парню вплотную и ткнул крохотным пальцем ему в грудь. — Вы опять использовали бранные слова в присутствии дамы?! — начал он отчитывать его с таким возмущением, будто это был не аристократ Малфой, а провинившийся школьник. — Нет, Добби, я тут вообще ни при чём, — Малфой тут же поднял руки в примирительном жесте. — Честно. Комичность происходящего накрыла Гермиону и у неё вырвался тихий, нервный смешок. Обе головы тут же повернулись к ней. Добби подозрительно перевёл взгляд с Малфоя на Гермиону и обратно, явно пытаясь понять, врёт ли парень. Гермиона, всё ещё улыбаясь, решила вмешаться и спасти слизеринца от дальнейшей воспитательной лекции. — Всё в порядке, Добби, — мягко сказала она. — Мистер Малфой… — она бросила на Драко озорной, почти заговорщический взгляд, — И правда на этот раз ни при чём. Домовик ещё несколько секунд изучал её лицо, будто сверяясь с каким-то внутренним компасом. Затем важно кивнул и подошёл ближе. — Тогда Добби очень рад познакомиться… — торжественно произнёс он, — с подругой мистера Малфоя! — О нет, Добби… — тут же начал Драко, но Гермиона перебила его прежде, чем он успел договорить. — И мне очень приятно познакомиться с тобой, Добби, — сказала она искренне и протянула ему руку. Домовик уставился на её ладонь, словно это было нечто невероятное. Его глаза наполнились слезами почти мгновенно. Он обернулся к Малфою с таким выражением, будто спрашивал без слов: ты тоже это видишь? Драко хмыкнул, на этот раз без привычной насмешки, и неожиданно тепло улыбнулся эльфу. — Да, Добби, — сказал он спокойно. — Познакомься с той самой Гермионой Грейнджер. Эльф резко повернулся к Гермионе — так внезапно, что она даже не успела сообразить, что происходит, и бросился ей в объятия. Маленькое худое тело с силой врезалось ей в грудь, длинные руки обхватили талию, а лицо уткнулось куда-то в плечо. — Ох… — только и успела выдохнуть она от неожиданности. На секунду Гермиона застыла, не зная, что делать, но почти сразу инстинктивно подняла руки и начала медленно гладить домовика по спине. Его плечи ходили ходуном, он рыдал навзрыд — не тихо, не сдержанно, а по-настоящему, захлёбываясь чувствами. — Как… как я рад… — всхлипывал он. — Как я счастлив с вами познакомиться!.. Мисс Грейнджер спасла меня… спасла мою жизнь… вы изменили всё… всё! Слова путались, тонули в слезах, но смысл доходил. Гермиона слушала — и совершенно не понимала, что происходит. — Спасла? Когда? Как? Она нежно поглаживала его по спине, чувствуя, как под тонкой тканью дрожит маленькое тело, и лихорадочно пыталась вспомнить, что именно сделала такого, чтобы заслужить подобную реакцию. Освобождение домовиков… да, она боролась, да, она верила, но... Её взгляд невольно метнулся к Малфою. Парень всё это время сидел в кресле, откинувшись на спинку, и… улыбался. Он молча наблюдал за происходящим, словно сцена была ему хорошо знакома и абсолютно понятна. И это окончательно выбивало Гермиону из колеи. — Разве он не из Священных Двадцати Восьми? Разве не из тех семей, где домовиков держат как мебель — молчаливую, безликую и удобную? Разве не с такими взглядами она боролась все эти годы? Картина мира трещала по швам. Гермиона непонимающе смотрела на Малфоя, и, судя по лёгкому прищуру его глаз, это его откровенно забавляло. Через пару минут он всё-таки поднялся и подошёл к ним. Его движения были спокойными и уверенными. Он мягко, но настойчиво обнял Добби за плечо и аккуратно отстранил его от Гермионы. — Добби, — тихо произнес он. Домовик всё ещё всхлипывал, громко шмыгая носом, но уже явно пытался взять себя в руки, вытирая глаза тыльной стороной ладоней. — Я думаю, сегодня ты можешь быть свободен, — продолжил Драко. — У меня… особая компания на этот вечер. Он на секунду запнулся, затем кивнул в сторону Гермионы — почти незаметно. — Сходи к Фрили, развейся, хорошо? — добавил он и подмигнул эльфу. Добби расплылся в широкой, счастливой улыбке и быстро-быстро закивал. — Да, мистер Малфой! Конечно! — радостно пропищал он. Потом он обернулся к Гермионе, наклонился к ней ближе и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Спасибо… И с едва слышным хлопком исчез, оставив после себя тишину наполненную вопросами, на которые у Гермионы пока не было ни одного ответа. Несколько минут они сидели в тишине. Наконец Гермиона не выдержала. — Что… это было? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала, почти осторожно. Драко посмотрел на неё тяжёлым, внимательным взглядом, словно решался — стоит ли вообще открывать эту дверь. Его пальцы на мгновение сжались на спинке кресла, потом он медленно выдохнул. — Он просто рад, — сказал он, — Наконец познакомиться со своей спасительницей. Гермиона непонимающе уставилась на него. В её взгляде было всё сразу: растерянность, неверие, попытка сложить факты в логичную картину — и полное отсутствие результата. — В смысле?.. — начала она, но Малфой поднял ладонь, будто прося дать ему договорить. Он помолчал, подбирая слова, и продолжил уже спокойнее: — Видишь ли… мой отец бывает очень жесток. Порой невыносимо. — уголок его губ дёрнулся, но это не было улыбкой. — И одна юная волшебница на втором курсе подала мне… гениальную идею. Гермиона замерла. Осознание накрыло её резко, почти физически. Глаза широко распахнулись, дыхание перехватило. — Ты… — она сглотнула. — Ты освободил его? Он просто медленно кивнул, не отводя от неё взгляда, будто наблюдая за тем, как в её голове рушатся старые убеждения. Гермиона не знала, что сказать. Наследник древнего чистокровного рода, сын Люциуса Малфоя, человек, который годами плевался ядом в сторону всего, что связано с равенством… И — свободный домовик. Картина никак не складывалась. — Он чертовски классный эльф, — вдруг сказал Драко, нарушая тишину. Его голос был наполен искренностью и теплотой. — Воспитывал меня с детства. Учил меня читать, ругался, когда я ленился, таскал мне книги, когда мать запрещала. — он пожал плечами. — У меня нет ни одной причины его не любить. Гермиона слушала, не перебивая. — Он всегда был добр ко мне, — продолжил он уже тише. — Внимателен, терпелив, иногда… единственный, кто вообще замечал, что со мной что-то не так. Особенно когда переживания были… — он запнулся, будто передумал продолжать, — Не для чужих ушей. Гермиона вдруг поймала себя на том, что сидит, затаив дыхание. Будто любое лишнее движение, любой звук мог разрушить этот странный, хрупкий момент. — Это… очень трогательно, — тихо произнесла она, почти шёпотом, словно боялась спугнуть что-то важное. Драко ухмыльнулся, поднёс бокал к губам и сделал ещё один глоток огневиски. Огонь янтарной жидкости на мгновение отразился в его серых глазах. — Ну что? — протянул он лениво. — Теперь-то я поразил тебя, мисс самая умная ведьма потока? Гермиона помедлила. На секунду застенчиво опустила взгляд, словно собираясь с мыслями, а потом, не поднимая глаз, улыбнулась. — Определённо… да. — Он что… флиртует со мной? — Мысль будто бомба взорвалась в голове. — Он правда это делает? А я, что? Отвечаю? Мерлин, мир окончательно сошёл с ума… И всё же — они молча сидели, улыбаясь друг другу. Первым заговорил он. — Я не хочу лезть не в своё дело, но… — он отвёл взгляд, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, затем быстро вернул его обратно. — Поделишься? Гермиона тяжело вздохнула. Если бы кто-то сказал ей ещё сегодня утром, что она будет сидеть и говорить по душам с Драко Малфоем, она рассмеялась бы этому человеку в лицо. Но он только что открыл перед ней часть себя — настоящую, уязвимую, без маски. А она… она просто смертельно устала молчать. — Сегодня произошло недопонимание, — начала она тихо. — Между мной и… многими студентами моего факультета. И вроде как я сама виновата, сама заварила эту кашу, но… — её голос дрогнул. — Обстоятельства сложились так, что мою душу просто вывернули наизнанку, перед всеми и я… не знаю. Она сгорбилась и уставилась на свои руки, будто ответы могли быть написаны на коже. — Я так устала, — выдохнула она. — Сегодня? — прозвучал его голос сбоку. — Да… — она нахмурилась. — А почему ты спрашиваешь? Драко чуть прищурился, изучая её. — Потому что такие выбросы эмоций не рождаются из однодневных проблем, — спокойно сказал он. — Ты выглядишь как человек, который очень долго тащит на себе ком нерешённых проблем. Гермиона опешила. — Он… чувствует это? Драко Малфой. Человек, которого она считала эмоционально глухим, сейчас говорил вещи, которые она сама боялась озвучить. — Ты прав, — тихо сказала она. — Это началось не сегодня, это тянется довольно давно. — Просто сегодня… вскрылись некоторые подробности. И я... выглядела полной дурой. — она тяжело вздохнула. — Завтрашний день будет филиалом моего личного ада. — Уизли наконец-то раскрыл всем, что трахает Лаванду? — хмыкнул Драко себе под нос. Но она услышала. Шок мгновенно отразился на её лице. — Откуда ты знаешь?.. — ошарашенно вымолвила она. — Ну… — он начал загибать пальцы. — Во-первых, у меня есть вездесущий Блейз. Во-вторых, Вислому пора бы научиться закрывать двери. Гермиона не стала спорить. В конце концов, Малфой видел их после её дня рождения с цветами... и сложить дважды два было несложно. — Слушай, он кретин пустоголовый, — начал Драко, но она резко перебила его. — Нет, дело не в этом. — она запнулась, подбирая слова. — Вернее… он не кретин. И дело в том, что это я всё неправильно поняла. И, Мерлин… — её речь начала путаться. — Уже давно не было никаких чувств. Я совсем забыла о Роне и… все это так некстати... Она замолчала. Потому что дальше начиналась правда, к которой она сама ещё видимо не была готова. — Хмм… — протянул Драко, медленно покачивая бокал в руке. — Что-то я никак не могу сложить картинку у себя в голове. Он прищурился, будто рассматривал сложную шахматную партию. — Исходя из того, что я видел, ты с Вислым… встречаешься. А параллельно он трахает Лаванду или я что-то путаю? Гермиона инстинктивно закусила губу. — Боже. Она и правда обсуждает свою личную жизнь с Драко Малфоем. Она что, окончательно спятила? Ещё пару часов назад подобный разговор показался бы ей невозможным, абсурдным, почти кощунственным. Но сейчас… завтра ей всё равно придётся объясняться перед всем потоком. Эти сплетни дойдут до Слизерина — в этом не было ни малейших сомнений. Так чего ей, собственно, терять? — Репетиция, — мрачно подумала она. — Репетиция перед завтрашним фиаско. К тому же — как она читала в магловских книгах по психологии — если озвучить свои мысли и эмоции вслух кому-то другому, можно быстрее прийти хоть к какому-то решению, чем бесконечно гонять одно и то же по кругу в собственной голове. Гермиона тяжело вздохнула, словно собираясь с силами. — Это… не совсем так, — наконец произнесла она. — Мы никогда не встречались с Роном. Драко мгновенно поднял брови. — Но я видел цветы и вашу «свиданку», — он скривился, явно не впечатлённый услышанным. — Тогда, в Выручай-комнате. Он произнёс это спокойно, почти небрежно, но в его голосе чувствовалось неподдельное недоумение — будто уравнение всё ещё не сходилось. Гермиона сжала пальцы на коленях. — Это выглядело именно так, — признала она тихо. — И… да, я понимаю, почему ты сделал такие выводы. Она замолчала на секунду, собираясь с мыслями, а затем продолжила: — Но между нами никогда не было официальных отношений. Никакого «мы встречаемся». Просто… слишком много недосказанности, слишком много моих ожиданий и слишком мало честных разговоров. Она подняла взгляд на Малфоя. — И, как оказалось, пока я пыталась разобраться в себе, он давно уже сделал свой выбор. Только забыл меня об этом предупредить. Да… ты видел сюрприз по случаю моего дня рождения, — прододжила тихо Гермиона. Она на секунду задержала взгляд где-то в стороне, словно прокручивала в памяти тот вечер. — Тогда всё сложилось крайне странно. Это должна была быть совсем другая вечеринка: Гарри и Джинни, Полумна с Невиллом… ничего особенного. Она коротко усмехнулась — без веселья. — Но у всех внезапно изменились планы и Рону пришлось… отдуваться за всех. Гермиона перевела взгляд на Малфоя. Тот выглядел озадаченным, даже слегка сбитым с толку. — Отдуваться? — он выгнул бровь. — Ну ты понял, что я имела в виду… — начала она, но он тут же перебил, наклоняя голову набок. — Я, конечно, не бабка-сплетница, — протянул Драко, — но я видел ваши обжимания и это, знаешь ли, не выглядело как дружеское общение. Гермиона резко втянула воздух. — А было именно им, — быстро ответила она. — Я хотела поцеловать его в щёку просто… по-дружески. Она нервно пожала плечами. — А он повернулся не вовремя. Вот и всё. Её пальцы сжались в кулаки. — Я восприняла это слишком буквально. Это моя ошибка. Малфой молчал. Он просто смотрел на неё, не перебивая, медленно потягивая огневиски. Ни язвительных комментариев, ни привычных колкостей. Гермиона отдала бы всё, чтобы узнать, что сейчас творится у него в голове — смеётся ли он над ней внутри или действительно пытается понять. — Как я поняла сегодня… — продолжила она, не уточняя, откуда именно и каким образом узнала о романе гриффиндорцев. — У Рона и Лаванды отношения довольно давно. Слова давались тяжело, словно каждое приходилось буквально вытаскивать из груди. — А наш поцелуй… — она горько усмехнулась, — это недоразумение. Глупое, неловкое недоразумение, которое только усложнило им жизнь. Гермиона опустила взгляд. — А я… — она замялась, — Я просто дура. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Гермиона перевела дух. Мысли скакали слишком быстро, цепляясь друг за друга и тут же рассыпаясь. Она не знала, как продолжить, что ещё сказать, да и стоит ли вообще. Было стойкое ощущение, будто Малфой смотрит сквозь неё, куда-то глубже, туда, куда она сама предпочитала не заглядывать. — В поцелуе участвовали двое, — спокойно уточнил он, не отводя взгляда. — А винишь ты всё равно себя? Она удивлённо посмотрела на него. Чего угодно она ожидала — насмешек, ядовитых комментариев, снисходительного «Грейнджер, ты влюблённая дура». Но точно не этого. Не ровного, почти взрослого вопроса. — Да… — неуверенно ответила она. — Он же не хотел… и потом... — Не хотел? — Малфой коварно усмехнулся, наклоняя голову. — Не хотел бы — не целовал. Это раз. Он поднял палец. — Два: если уж такое произошло, он мог бы поговорить с тобой. Особенно если это вызвало такие неудобства у него и его… отношений. Последнее слово он выделил особенно резко. — Да, ситуация дерьмовая, — продолжил он уже жестче. — Но это не значит, что нужно бежать и прятать голову в песок, надеясь, что всё само как-нибудь разрулится. Он зло бросил это, почти с досадой — будто говорил не только о ней. Гермиона молчала. Где-то глубоко внутри она была с ним согласна. Но разум, привычка всё анализировать, и липкое чувство вины спутались в один узел, не давая нормально мыслить. — Но я ведь тоже могла подойти к нему… — тихо сказала она. — Разве нет? Она судорожно выдохнула. — Вместо этого я зачем-то разболтала всё Джинни и… теперь я выгляжу полной кретинкой в глазах всего факультета. Слова дались ей тяжело, будто признание собственного поражения. — Грейнджер, — резко бросил Малфой, и в его голосе больше не было насмешки. — Твои эти Уизли — сборище долбоёбов. Он почти выплюнул последнее слово. — Хочешь сказать, что Узлетта не смогла держать свой поганый язык за зубами и растрепала всё? Он смотрел на неё внимательно, выжидающе — и в этом взгляде не было злорадства. Только раздражение и странная, почти злая защита. — Всё было не так! — вспыхнула Гермиона, резко выпрямившись. В голосе впервые за весь разговор прозвучала настоящая злость. — Ты ничего не знаешь о них. Они прекрасные, честные, добрые люди, не то что… — она осеклась, прикусив язык слишком поздно. Малфой медленно прищурился. — Не то что кто? — протянул он с кривой ухмылкой. — Мои змеи? Он оттолкнулся от спинки кресла, чуть подался вперёд, и в голосе зазвенело раздражение. — Знаешь, забавно, — продолжил он. — Мои друзья, как выяснилось совсем недавно, даже тайны друг друга мне не рассказывают. Он усмехнулся, но улыбка вышла какой-то ломаной. — И, представь себе, готовы жертвовать своими чувствами ради меня. Что ты на это скажешь? Последние слова он буквально выплюнул — и тут же захлопнул рот, будто только сейчас понял, что сказал лишнее. Наступила тишина. Они тяжело дышали, глядя друг на друга в упор, словно два оголённых нерва. В воздухе висела злость — плотная, горячая, почти осязаемая. Первой взяла себя в руки Гермиона. Она медленно выдохнула, плечи чуть опустились. — Ладно, — тихо сказала она. — Я не буду спрашивать тебя об этом. Она подняла на него взгляд, уже без вызова. — Сегодня ты и так слишком много мне рассказал… и, наверное, уже жалеешь. — Несомненно, — коротко и зло бросил он. Гермиона кивнула, принимая ответ, и продолжила уже спокойнее: — Но Джинни не собиралась меня выдавать, правда. Она запнулась, подбирая слова. — Так сложились обстоятельства. Да, она не должна была этого делать… она сказала это сгоряча, пыталась меня защитить, когда увидела, как Рон обжимается с Лавандой. Она внимательно посмотрела на Малфоя. — А ты бы не поступил так же? — спросила она тише. — Если бы увидел, как, скажем… парень, который, как ты думаешь, с Пэнси, вдруг обнимает другую? Малфой молчал. Челюсти были сжаты так, что на скулах проступили тени. Прошло несколько долгих секунд. — Это плохой пример, — наконец процедил он, не глядя на неё. — Это был риторический вопрос, — вздёрнула нос Гермиона. Они снова замолчали. — И всё же… — медленно проговорил Малфой, нарушая тишину. Его голос стал тише, глубже, без прежней язвительности. — Ты была расстроена не этим, да? Он нахмурился, будто искренне пытаясь сложить пазл. — Я не понимаю. — Да я и сама не понимаю, — промелькнуло у Гермионы. Но вслух она сказала другое: — Ты сам сказал, что такие выбросы эмоций не копятся за один день. — Она пожала плечами. — Наверное… я просто устала всё держать в себе. Терпеть и делать вид, что мне всё равно. Проглатывать несправедливости в свой адрес и… — она запнулась, — И, кажется, больше всего я осуждаю саму себя. — За что? — коротко спросил он. Гермиона фыркнула, не выдержав, и вдруг рассмеялась — тихо, нервно. — Ох, Малфой… — она покачала головой. — Ты понимаешь, что мы сейчас делаем? Она посмотрела на него с искренним удивлением. — Я обсуждаю это с тобой. С тобой! Я до сих пор не могу в это поверить. — Не увиливай, Грейнджер, — спокойно отрезал он, не отводя взгляда. Она вздохнула — резко, будто решаясь на прыжок в холодную воду, — и вдруг поднялась с кровати. Несколько шагов, и она уже стояла рядом с ним. Не спрашивая разрешения, вырвала у него бокал из руки и сделала большой глоток. Огневиски обжёг горло, будто пламя. Гермиона закашлялась, глаза защипало, но она упрямо выпрямилась и, придя в себя, сделала ещё один глоток — уже медленнее, осознаннее. Малфой наблюдал за ней с кривой усмешкой. В этот момент он выглядел странно… опасно спокойно. Как хищник, который никуда не спешит, потому что и так контролирует ситуацию. Почти по-королевски — расслабленно, властно, с холодным интересом в серых глазах. Гермиона вдохнула, словно собирая всю смелость, что у неё осталась в кулак, и выпалила: — Потому что я ветреная потаскушка. И тут же хихикнула — коротко, надломленно, почти истерично, будто это слово было легче произнести, если превратить его в шутку. Он смотрел на неё так, будто она только что разрушила какую-то очень устойчивую конструкцию в его голове. — Теперь я тебя удивила, Малфой? — она уже откровенно смеялась, забирая его бокал окончательно и снова усаживаясь на край кровати напротив. Смех был лёгкий, почти звонкий, но в нём слишком отчётливо слышалась надломленность. — Определённо да, — ответил он после паузы и больше ничего не добавил, лишь продолжая внимательно, выжидательно смотреть на неё, словно боялся спугнуть этот внезапный поток откровенности. Видимо, стресс и алкоголь действительно сделали своё дело. Гермиона вдруг поймала себя на том, что тело стало удивительно лёгким, будто её приподняли над полом на пару дюймов. Мысли больше не резали так остро, не сталкивались лбами — они растекались, плавно и лениво. Она вспомнила, что толком не ела весь день, а напряжение последних часов выжало из неё все силы, и теперь всего два больших глотка огневиски ударили куда сильнее, чем должны были. В груди разливалось тепло, в голове — странная, почти опасная ясность, когда хочется говорить всё подряд, не фильтруя, не защищаясь. — Хочешь подробности? — она выгнула бровь и криво улыбнулась. — А чего уже терять… Гермиона на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а потом выпалила: — Я думала, что Рон — моя большая любовь. А потом… забыла его за один вечер. За вечер, проведённый с человеком, имя и внешность которого я даже не знаю. Она ждала смеха. Ждала язвительного комментария, остроты, удара — любого привычного для Малфоя щита, но он молчал. Смотрел на неё ошарашенно, почти слишком серьёзно и это придало ей смелости. — Если ты ждёшь мерзких подробностей, ты их не получишь, — быстро добавила она, качнув головой. — Я образно назвала себя потаскушкой. Для меня это выглядит именно так. Слова полились быстрее, будто она боялась остановиться. — Это как… как если бы я сегодня стояла на трибуне и говорила о правах домовиков, а через день привела одного к себе домой, — она нервно усмехнулась. — Я позволила себе то, чего раньше никогда бы не позволила. И, наверное, именно это грызёт больше всего. Гермиона опустила взгляд на свои руки. — Не потому, что я жалею, — тихо добавила она. — А потому, что мне… не свойственно не жалеть о таком. Она замолчала. Малфой отмер так, будто щёлкнул внутренний тумблер. Плечи выпрямились, во взгляде снова проступила знакомая ленца, а на лице — почти привычная маска напускного безразличия. — Переспала с незнакомцем на вечеринке в Выручай-комнате? — протянул он с таким видом, будто уточнял погоду. — Фу, Малфой, ну ты и извращенец! — Гермиона в шоке уставилась на него, даже слегка подалась вперёд. — Нет, конечно! Я просто ответила на поцелуй. Она фыркнула и тут же добавила, ткнув пальцем в его сторону: — И да, тут ты прав — с незнакомцем! Он прищурился, уголок губ дёрнулся. — То есть… — медленно начал он, явно смакуя момент, — Ты хочешь сказать, что сломалась морально из-за… поцелуя? — Не «из-за», а «в результате», — тут же парировала она. — И вообще, не тебе читать мне лекции о морали. — Я и не читаю, — ухмыльнулся он. — Я просто пытаюсь понять масштаб трагедии. Он театрально задумался. — Значит, никаких тайн, свечей, запретных прикосновений в полумраке? — Малфой! — Что? — он сделал самые невинные глаза, какие только мог. — Ты сама сказала «незнакомец». Я рисую картину. — Тогда рисуй получше, — закатила глаза Гермиона. — Это был обычный поцелуй. Неловкий. Спонтанный. И… — она запнулась, — Совершенно не вписывающийся в мою тщательно выстроенную картину мира. — А, — протянул он. — Вот мы и дошли до сути. Он кивнул сам себе. — Не Уизли, не Лаванда. А то, что ты позволила себе быть… не по плану. Она посмотрела на него исподлобья. — Ты сейчас слишком проницателен. — Сам в шоке, — честно признался он. — Обычно за это с меня берут деньги. Она хмыкнула. — Знаешь, — добавила она тише, — Удивительно, но я ждала осуждение от любого, кому признаюсь в этом. — Не благодари, — фыркнул он. — Я просто не люблю, когда люди добровольно сжигают себя на костре из собственной вины. Она прищурилась, внимательно глядя на него. — Ты точно Драко Малфой? — К сожалению, да, — усмехнулся он. — Но сегодня у меня выходной от роли «полнейшего засранца». Гермиона не сдержалась — рассмеялась. И этот смех впервые за вечер был по-настоящему лёгким. Гермиона всё ещё улыбалась, покачивая ногой, сидя на краю кровати. Алкоголь мягко шумел в голове, но мысли не давили, а текли легче. — Значит, — протянула она, прищурившись, — Ты сейчас добровольно записался в клуб «Не быть засранцем»? — Временно, — тут же отозвался Малфой. — Абонемент на один вечер. Завтра я снова высокомерный слизеринский ублюдок, не переживай. — Слава Мерлину, — она сделала вид, что вытирает несуществующий пот со лба. — А то я уже начала подозревать подмену личности. Может, это оборотное зелье? — Если бы, — фыркнул он. — Хотя моя внешность идеальна, я не стал бы ее менять. Он окинул её оценивающим взглядом и добавил: — Хотя нет, плохой пример. Забудь, что я сказал. — Слишком поздно, — она самодовольно улыбнулась. — Записала, проанализировала и сделала выводы. — Боюсь спросить какие. — Что ты не так уж и ужасен, как я думала. Он театрально поморщился. — Вот это уже клевета, Грейнджер. Я годами работал над репутацией. — Плохо работал, — она пожала плечами. — Раз за один вечер всё летит к чертям. — Это ты ещё не видела меня в пижаме, — усмехнулся он. — Там репутация умирает окончательно. Она прыснула со смеху. — Не хочу даже представлять. — Врёшь, — спокойно заметил он. — Очень даже хочешь. — Малфой! — Всё-всё, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я просто констатирую факты. Ты сегодня уже столько всего сделала, что «не должна была», одно лишнее воображение роли не сыграет. Она задумалась, потом кивнула. — Ладно… если честно — да. Я устала быть правильной. Устала быть той, кто всегда всё знает, всё просчитывает и всегда ведёт себя «как надо». — Добро пожаловать в клуб, — хмыкнул он. — У нас нет устава, зато много плохих решений. — Судя по тебе — ты в нём председатель. — Основатель, — гордо поправил он. — И единственный спонсор. Они на секунду замолчали. — Знаешь, — вдруг сказала она, — Если бы кто-то рассказал мне утром, что я буду сидеть в тайном месте Хогвартса, пить огневиски и обсуждать свои моральные кризисы с Драко Малфоем… — Ты бы отправила его в Мунго, — закончил он. — Минимум, — кивнула она. — В отделение для особо буйных. — А теперь посмотри на себя, — он усмехнулся, кивнув на бокал в её руке. — Разрушаешь собственные теории на практике. — Это называется эмпирический метод, — важно заявила она. — Конечно, — протянул он. — Когда Грейнджер нарушает правила — это наука. — А когда Малфой тайно обустраивает комнату и спасает домовиков — это что? Он задумался, потом пожал плечами. — Личностный рост. Никому не рассказывай, я это отрицаю. Она улыбнулась ему. — Твоя тайна в безопасности, — сказала она. — Как и моя. — Вот и договорились, — тихо ответил он, и в его голосе не было ни насмешки, ни яда. Они проболтали около часа. Гермиона допила свой украденный у Малфоя бокал и присела, облокотившись на спинку кресла. Она смотрела на него, размышляя, стоит ли взять ещё. Время уже явно было позднее, и ей однозначно пора было возвращаться в башню Гриффиндора. Скорее всего, всё уже безопасно — все давно легли спать, а расспросы начнутся только завтра. Она склонялась к тому, чтобы попрощаться и уйти, несмотря на то, как уютно ей было тут. — Мерлин, это точно алкоголь, — думала она, ощущая странную легкость и невесомость, сидя рядом с Малфоем. — Уютно… рядом с ним… Я точно тронулась умом. Но он действительно оказался неожиданно приятным собеседником: внимательный, остроумный, способный слушать и слышать, давать дельные советы и замечать вещи, которые она сама упускала. Раньше она не замечала в нём этих качеств, но теперь было ясно, что они с ним во многом похожи — начитанные, умные, дерзкие на язык… и каким-то странным образом понимающие друг друга. Малфой заметил её задумчивый взгляд, устремлённый на бокал, и понял это по-своему. Он встал со своего кресла. — Как я понимаю, тебе нужна добавка? — спросил он, взглядом пробегая по её лицу, ловя каждую эмоцию. — Нет, спасибо, — быстро ответила Гермиона, стараясь звучать уверенно. — Уверена? — Драко слегка прищурился, на губах играла хитрая усмешка. — Ты выглядишь, как будто пару глотков не повредят. Или боишься, что я начну читать твои мысли ещё активнее? — Я… не хочу, — пробормотала она, чувствуя, как щеки слегка горят. — Ах, вот оно что! — игриво воскликнул он. — Сдержанность? Боязнь, что я рассмеюсь над твоими философскими измышлениями о моих друзьях? — Ни то ни другое, — ответила она, но голос предательски дрогнул. — Тогда что? — он сделал шаг ближе, переливая жидкость из бутылки в один бокал, потом в другой, щелкая крышками и разглядывая каждую каплю. — Тебя тянет к запретному? — усмехнулся он, и теперь уже взгляд его был полностью нацеленный на неё. Гермиона тяжело вздохнула, понимая, что сопротивление становится бесполезным. — Ладно, — выдохнула она, — Наливай. Драко с удовлетворением хмыкнул и начал возиться возле напитков. Смешав все ингредиенты, он перелил бордовую жидкость в гранёный хрустальный бокал, положил туда трубочку. Он подошёл к Гермионе, и когда протянул бокал, их пальцы случайно соприкоснулись. Сердце её резко сжалось, дыхание перехватило — такое ощущение, что молния прошла через руки. Она взглянула на него, и в его глазах была непроницаемая смесь надменности и чего-то опасно притягательного. Алкоголь в бокале казался почти второстепенным — сейчас её тянуло к нему куда сильнее, чем к любому напитку. Смущение моментально овладело Гермионой. Она отвела взгляд в сторону, пытаясь вдохнуть и успокоиться, ощущая, как кровь стынет в висках, и как внутри разгорается странное, почти физическое притяжение. Драко вальяжно отошел к своему креслу, и сел, грациозно оперевшись на подлокотник, он магически призвал ещё одну бутылку огневиски, аккуратно подливая себе. Гермиона не могла отвести от него взгляд. Она почувствовала, как пересохло во рту, как ее настигло лёгкое головокружение и внезапное жаркое волнение. Её сердце колотилось, дыхание сбилось, и каждая клетка словно кричала о том, что это не просто алкогольное опьянение — это странное, горячее влечение к нему, непонятное и захватывающее одновременно. Девушка отвела взгляд, стараясь хоть немного собраться. Гермиона быстро сделала первый глоток из бокала, и тепло мгновенно расползлось по горлу, она почти сразу сделала второй глоток, словно пытаясь смягчить вкус… но... Ужас хлынул на её с новой силой. Гермиона не понимающим взглядом посмотрела на жидкость в бокале и в ужасе поняла, ЧТО пьёт. Мысли начали закручиваться в хаотичные потоки: — Господи, только не это… Этот вечер… Этот год… Они явно издеваются надо мной… Почему всё это происходит со мной? Её глаза расширяются, губы дрожат, щеки становятся красными от смущения и внутреннего протеста. Лицо Гермионы отражает целую бурю — смесь ужаса, растерянности и бессильного удивления. Она чувствует, как кровь стынет в висках и сердце колотится, будто требует выпрыгнуть из груди. Руки сжимаются на гранёном бокале. Драко переводит взгляд на неё. Его улыбка постепенно меркнет и на лице появляется лёгкая тревога. Он чуть наклоняет голову, изучает её реакцию, и шёпотом, как будто для себя, выдыхает: — Да блядь… Примечание автора: Спасибо, мои дорогие люмосята, что дочитали эту главу до конца! ♡ Ну как вам окончание разговора? Поняли, в чём вся суть? Мне кажется, это одна из самых поворотных глав за последнее время. Гермиона вдруг разговорилась не на шутку — то ли стресс, то ли алкоголь, то ли откровения Драко так на неё подействовали… кто знает 🥂 Дальше — больше! В следующей главе наконец открою завесу тайны и покажу всё со стороны Малфоя. Там тоже будет очень много интересного, так что не пропустите, пожалуйста ❤️ Я выложила все уже написанные главы и теперь сажусь дальше фантазировать. Надеюсь, наш график не собьётся. В голове уже есть наметки, что будет с нашими героями впереди, но всё ещё нужно красиво и грамотно это оформить. Напоминаю, что у нас есть уютный уголок в Telegram: https://t.me/lumus_maksima