Эгоизм

      С такого расстояния, даже смотря в бинокль, нельзя было с точностью сказать, кто рухнул на землю. Но у Куай Ляна не возникло сомнений. Ло Цзянь. Единственный в поселении человек, который мог отказаться подчиниться Чёрному Дракону. Вопреки голосу разума. Вопреки страху. Если тот вообще оставался способен испытывать это чувство…       «Вот и воссоединился со своей семьёй», — сказал себе Куай Лян. Но всё равно с его губ сорвалось ледяное облачко. Забыть о том, что он так ни разу и не поблагодарил Ло Цзяня было не так уж просто.       — Что там случилось? — спросил Кенши ровно в тот же момент.       — Чёрный Дракон явился. Он заставляет жителей преклониться, — ответил Куай Лян, вставая на ноги. Он чувствовал, с какой неохотой ему подчиняется собственное тело, и всё равно продолжал. — Идём, — это было единственно верное решение. По крайней мере, для него. Повторять ошибки прошлого его не прельщало.       Но Кенши думал иначе. И понимал или ничего, или больше, чем стоило. Ведь почему-то говорил, не скрывая упрёка:       — Мы не можем просто взять и бросить их!       От голоса того у Куай Ляна холодок прошёлся по внутренностям. Это было отвратительное ощущение. А ещё знакомое… Ему пришлось приложить усилия, чтобы его слова прозвучали ровно и бесцветно:       — Можем. И сделаем это, — а потом снова, чтобы продолжить идти. К ровной и бесцветной же жизни.       Шаги Кенши Куай Лян отлично слышал. Такие грузные под тяжестью охватившей эмоции трудно было пропустить мимо ушей. Он ждал, что тот его обгонит и встанет перед ним, преграждая ему путь. Но не ожидал ощутить прикосновение к своему плечу. Грубое, несдержанное… и всё-таки первое со стороны Кенши. Долгую секунду Куай Лян смотрел на того округлившимися глазами. Не верил.       — Нет, так нельзя! — пытался его убедить Кенши. — У нас есть силы, чтобы на это повлиять!       А вот чему Куай Лян уже верил: Чёрный Дракон явился, значит, и Тремор тоже. Для кого-то открывалась отличная возможность взять долгожданный реванш. Он сам не заметил, как начал стискивать зубы.       — Если сунешься туда — умрёшь, — его почти что трясло. — А я учил тебя выживать, если ты ещё не забыл, — Кенши же, будто ему назло, только наполнялся решимостью.       Надежда, что тот услышит, таяла. Куай Лян отвернулся и сделал шаг вопреки силе, пригвождающей его ноги к земле. Затем ещё один. Он хотел верить, что Кенши, раз уж воззвал к помощи, не пойдёт один. Примирится с собственным бессилием и вернётся домой вместе с ним. Но тот пронзил словами, что были острее любого лезвия:       — Вы учили меня помогать нуждающимся.       — Нет… — на рваном выдохе произнёс Куай Лян. Он зажмурился, ощущая боль в сердце, словно бы туда и пришёлся удар, но продолжил, как ему самому показалось, убедительно: — Не этому…       — Конечно, этому! — перебил его Кенши. — Где бы я был, если бы вы меня не подобрали? Если бы не взялись за мои тренировки? — приводил аргументы тот.       А Куай Ляну казалось, будто его исполосовывают. Вдохновенно, преисполнившись желания восстановить справедливость. Слишком ясно он видел ещё не лишённого глаз Кенши, лежащего на земле с помятым и залитым кровью лицом. Тогда нужно было просто к тому подойти. Но у него нашлись оправдания, чтобы не сделать ничего. И больше — ему хватило совести их раз за разом повторять, когда Кенши жил с ним.       «Нет смысла жалеть о несделанном», — сказал себе Куай Лян.       Теперь он знал, что не должен бездействовать. Не с Кенши. В первый раз цена была велика, но не сравнима с потерей жизни. Во второй же могло так не повезти… Кому — ему или Кенши — Куай Лян не знал.       — Это не то же самое. Я не могу… — начал он, но его снова не пожелали дослушать до конца.       — Слова «я не могу» отравляют сильнее чего бы то ни было, — последовал рассекающий удар. — Взрослые меняют обстоятельства, не так ли? — и ещё один. — Или всё, что вы мне говорили, являлось ложью? — последний и вовсе выбил из лёгких воздух. А ведь каждый был нанесён одними только словами.       Но Куай Лян не изменил своего решения. Сократил расстояние между ним и Кенши, которое сам же установил, ухватился за плечо того, словно бы за последний шанс. Конечно, он напоролся на раздражение, общее сейчас для них обоих и при этом берущее начало из разных причин. К счастью, то сопровождалось молчаливым ожиданием. Кенши теперь позволял ему говорить, пусть даже стискивал кулаки и дышал, подобно быку перед рывком на тореадора. Будто действительно хотел слышать… И Куай Лян сказал, что собирался. Что давно уже стоило озвучить.       — Я не могу тебя отпустить.       Тут же он ощутил, будто с него сняли часть груза. Правда, ненадолго. В следующее мгновение удивление Кенши сменилось… разочарованием?       — У вас нет причин меня останавливать, — голос того тяжелел. — Я не из Лин Куэй, а это поселение — не город, который вы не смогли освободить от ревенантов, — и своё бессилие ощущал уже Куай Лян.       Освободившись от его руки, Кенши продолжил идти. Вероятно, навстречу смерти.       «Я не допущу этого!» — зашевелилось в Куай Ляне заваленное многолетними снегами упрямство. Да такое, что игнорировало даже ощущение собственного бессилия.       Все его эмоции слились воедино и вырвались с криком. Он уже не шёл — бежал за Кенши. Желая схватить, удержать, заставить вернуться домой, пусть даже силой. Пусть даже против воли… Запястье Кенши показалось ему горячим. Но времени, чтобы в полной мере это осознать, у него не было. Тот ударил. Не преследуя такого намерения, зато с размаху и точно. И Куай Лян схватился за челюсть. Попытки объясниться пролетели мимо его ушей — что-то в нём надломилось и это была далеко не какая-то кость. Он ударил Кенши с ноги в живот. А пришёл в себя, только когда увидел, как тот встаёт в стойку.       «Что я творю?» — спросил Куай Лян себя. Ответа у него не нашлось.       Он сделал глубокий вдох. Разум его окончательно прояснился, позволяя оценить произошедшее. От самого себя ему стало почти что тошно. А может, такие ощущения у него возникли от пульсирующей боли в челюсти. Но как бы то ни было Кенши имел к этому непосредственное отношение.       — Ладно, иди, — сдался Куай Лян. Не перед тем. Перед самим собой. Он слишком хорошо помнил утро, когда Кенши не сразу очнулся.       Шаги его стали твёрже. Тяжелее… Как и у Кенши, бросившегося вслед за ним. Если бы не вырывающийся сквозь стиснутые зубы рык того, Куай Лян бы подумал, что сдался не он один. От первого удара ногой у него получилось увернуться, два следующих же пришлись в его скрещенные руки. Бил Кенши сильно и быстро, намереваясь запутать, заставить замешкаться. Куай Лян отлично знал это, но под напором того только отступал. Один удар почти пришёлся ему в левую ногу, другой он остановил перед самой своей челюстью. Следующие имели уже другую цель. Не сразу Куай Лян понял, что Кенши пытается заставить его отпустить руки. Небезуспешно. Только ошибку совершил тот сам, решив вновь вернуться к привычной тактике. Удары в лицо не прошли — от двух Куай Лян увернулся, третий же до него просто не достал. А вот следующий, в его скрещенные руки, принёс Кенши результат. Блок оказался разбит. Пара ударов пришлась уже в корпус Куай Ляна. И если бы Кенши ранее не перестал бить его в руки… У него бы вряд ли получилось ударить того в живот. Ещё и накопив силу. Ещё и прокричав:       — Довольно!       Кенши отлетел на добрые три метра и приземлился на спину. Раздосадованный, стискивающий зубы сильнее прежнего. Смотря на того, Куай Лян ощущал, как желчь прожигает его горло. Все это было уже слишком.       — Давай вернёмся домой, — предложил он, вновь сократив расстояние между ними, снова же установленное им самим. Теперь, чтобы хотя бы попытаться всё исправить, ему оставалось только протянуть другую руку — не ту, что нанесла удар. — Мы можем спокойно жить, избегая Чёрного Дракона.       — Спокойно жить? — выплюнул Кенши, отмахиваясь от помощи. — Будь я прежним, то мог бы ещё согласиться, — эти слова уже немало удивили Куай Ляна. Но тот продолжил. Тише и склонив голову: — Благодаря вам у меня получилось стать лучше. Нет. Теперь я не смогу спокойно жить, зная, что мне по силам помочь людям, но при этом бездействуя. Нет. Я не хочу позволять Чёрному Дракону убивать, лишать свободы… Или делать ещё что того похуже.       Выпрямившийся Кенши показался вдруг выше. Или же это Куай Лян от слов того проседал всё ниже? Сам он не знал. Только ощущал. Напряжение в крепко стиснутых кулаках. Барабанную дробь сердца в груди. Вкус железа во рту. Когда его щека начала кровоточить, Куай Лян не заметил. Впрочем он об этом не заботился. Глотал собственную кровь — к счастью, рана у него во рту оказалась незначительной и той натекло немного — и смотрел на Кенши, в который уже раз поворачивающегося к нему спиной. Стремящегося от него уйти…       — Твоя гордость тебя погубит, — попытался воззвать к тому Куай Лян. Ещё раз.       Но результат был таким, будто говорили они на разных языках. И получалось, не имело смысла ни кричать, ни биться. Кенши даже не обернулся — лишь замер, чтобы до обидного ровным голосом произнести:       — Поступать правильно — не гордость. Это честь. Вы мне то показали. И даже если в вас чести больше не осталось, свою я не растеряю.       А дальше уже не останавливался.       Куай Лян смотрел тому в спину, приказывая себе не двигаться с места. Пот, проступивший на его коже, был холодным. Почти ледяным. Как бы ему не хотелось удержать Кенши, он этого не мог сделать. Не в своём состоянии. Наконец Куай Лян заставил себя отвернуться и пойти в другую сторону. К своему ослу, способному вернуть его к прежней жизни. Пустой и безрадостной. Или же подождать ещё…       «Нет, я не допущу смерти Кенши, — точно знал Куай Лян. — Ни от рук Чёрного Дракона, ни от своих собственных».       И он, оставив осла вместе с телегой, отправился в поселение. На таком расстоянии от Кенши, чтобы тот даже подумать не мог о его присутствии. Пока Куай Лян ставил перед собой цель просто наблюдать. Пока… Дальше он намеривался действовать, исходя из ситуации. Но готов был на всё. Даже на то, чтобы…       «Его я спасу любой ценой», — крепла уверенность Куай Ляна.