На пятой передаче

      Натаниэль выжимал газ до упора, молясь, чтобы ни он сам, ни его пассажир не попали в аварию на раздолбанной междустанционной дороге.       Аксицикл гудел и вибрировал, и, решив, что опаснее уже не станет, кверг переключился на пятую передачу. Им бы только успеть до корабля.       Ох, зачем он открыл чертов саркофаг? Сказано же было, не открывать до следующего века!       Теперь позади него на пассажирском корчился от боли рожающий пришелец. Молодой мужчина, на вид лет едва ли тридцати, как только увидел перед собой кверга, разразился потоком непонятных словосочетаний. Судя по выражению его красивого лица, это был отборный мат.       Затолкать пришельца обратно в криосаркофаг не вышло, пришлось брать с собой. Ученые умы не придумали ничего умнее, чем заморозить парня уже в активных схватках. Видимо, чтобы тот по прибытии на свою планету тут же родил.       До корабля они добраться не успели. Черт, Ааран убьет его! Но делать нечего. Пришелец лупил его ладонью по плечу, призывая остановиться.       К счастью, по пути им попалась кантина с прицепленным к ней магазинчиком. Небольшой поселок на пятисотом километре не выглядел заброшенным, но явно глубоко спал, ведь на часах было около трех ночи по местному времени.       На стук в главные ворота никто не ответил, так что после коротких раздумий Натаниэль принял решение штурмовать магазинчик при кантине.       Ключ нашелся под ковриком. Сперва кверг включил свет в помещении и огляделся, проверяя, не спит ли где ночной сторож или продавец. Никого не обнаружив, Натаниэль вернулся к аксициклу и помог пришельцу спешиться.       Тот шел очень медленно, то и дело хватаясь за живот и норовя сложиться пополам.       Когда они оказались внутри, кверг стянул с нового знакомого шлем, позволяя его длинным косицам рассыпаться по плечам и спине. На щеках пришельца выступил яркий изумрудный румянец, контрастный на почти прозрачной голубоватого оттенка коже. — Садись, — подвинув ногой табуретку поближе, приказал он пришельцу. — И штаны снимай сразу.       Запустив пальцы в копну синих волос, Натаниэль ожесточенно поскреб затылок, озираясь. На полках магазинчика стояли закуски, спиртное, разные батарейки и прочие товары повседневного спроса.       Немного побегав между шкафами, кверг нашел медицинский отдел. Схватил коробку стерильных перчаток, влажные салфетки, детские пеленки и на обратном пути в хозяйственном — ножницы.       Когда он вернулся, стонущий пришелец со спущенными до колен брюками пытался сползти с табуретки на пол. — Куда?! — возмутился — Он… выходит, — простонал сквозь стиснутые зубы пришелец. — Сидеть… нет.       Покачав головой, Натаниэль скинул куртку, сверху постелил пеленку и только потом позволил роженику опуститься на пол. Помог избавиться от штанов. — Тани, прием!       От раздавшегося из рации голоса Натаниэль едва не подпрыгнул. — Прием, Карли, — прокричал он в рацию, чтобы медичка наверняка его услышала. — Где тебя черти носят? — возмутилась девушка. — Вестник-6 уже бесится. — Я не успею на встречу нового года, — скорбно простонал Натаниэль. — Простите, ребята.       Пришелец, вдруг вцепившись в предплечье Натаниэля, завыл от боли, кусая губы. — Что стряслось? — тон девушки изменился. — Ты ранен? — Нет… я, в общем, мне нужно принять роды, Карли. Поможешь? — Ч-чего? — после короткой паузы переспросила девушка. — Серьезно? — Нет, блин, шучу, сюрприз! — всплеснул руками кверг. — Я на пятисотом километре, у меня тут пришелец в родах, а вокруг ни души. — Я вызываю к вам бригаду! — Да тут уже всё! Сейчас родится ребенок уже. Если это, конечно, не яйцо. — Ребенок! — поняв его, прохрипел пришелец. — Хорошо, — пришла в себя медичка. — Это мужчина или женщина? — Гермафродит, — ответил Натаниэль. — Эй, парень, ты ведь отсюда родишь?       Кверг натянул перчатки и осторожно коснулся припухших половых губ пришельца. Тот, кривясь от боли, закивал. — В общем, как у человеческой женщины, — заключил Натаниэль. — Что делать? — Проверь раскрытие, — проинструктировала Карли. — Как? — уточнил Натаниэль. — Подруга, я никогда не принимал роды, только проходил курс первой помощи. — Введи два пальца, — спокойно продолжила медичка. — Нащупай шейку, введи пальцы туда и разведи их в стороны.       Мысленно помолившись, Натаниэль отвел в сторону колено пришельца и осторожно всунул в него два пальца. — Ничего нет, — в недоумении пробормотал он. — Пусто. — Введи пальцы глубже, — велела Карли. — Уже до упора, у меня ведь не щупальца! — Значит, введи руку, там точно должна быть матка. Сложи пальцы лодочкой.       Натаниэль попытался ввести кисть в родовые пути, но остановился, когда роженик отпрянул, болезненно застонав. — Ему больно, — прокомментировал кверг. — Разумеется, ему больно! — взорвалась Карли. — Тани, хватит тупить, успокой его, скажи, чтобы дышал. Он понимает наш язык?       Пришелец коротко кивнул, хватаясь за живот и переживая очередную схватку. — Кажется, да, но не все, — ответил Натаниэль. — И на нашем плохо говорит. — Хорошо, — повысив голос, Карли обратилась к роженику. — Парень, как тебя зовут? — Теволи, — прошептал пришелец. — Теволи Праксис. — Очень приятно, — невпопад брякнул Натаниэль. — Меня можешь называть Тани, на связи наша врач Карли. — Хорошо, Теволи, — продолжила медичка, подбирая слова попроще. — Мы тебе поможем. Позволь Тани проверить тебя, это нужно. Расслабься и дыши.       В рации послышались вдохи и выдохи, и пришелец постарался повторить за Карли. — Молодец, — похвалила девушка. — Давай, Тани. Я вызвала бригаду, но им до вас не меньше получаса, рожайте сами.       Натаниэль снова сложил ладонь лодочкой и, надавив, ввел кисть в родовые пути роженика. Тот стиснул зубы, колено под локтем Натаниэля задрожало, но на этот раз Теволи стерпел. — Нашел! — обрадовался Натаниэль. — Слушай, да тут и кулак влезет. Кажется, уже головка выходит. — Хорошо, — ответила Карли. — Тогда убирай руку. Теволи, когда давление станет очень сильным — ты должен тужиться. Понимаешь?       Роженик кивнул. — Он понял, — ответил за пришельца Натаниэль. — Сейчас, — прошипел Теволи и заметно напрягся. — Три раза за потугу, поняли? — Поняли, — подтвердил. — Давай, брат, еще раз. Молодец, теперь еще.       Натаниэль без напоминания пальцами проверил, как идут дела у младенца. На этот раз длины пальцев хватило, чтобы нащупать головку. — Молодец, — кверг потрепал пришельца по обтянутому узкой военной курткой плечу. — Он выходит.       Еще несколько раз роженик смог как следует потужиться, хватаясь то за табуретку, то за протянутую ему руку Натаниэля. Но когда головка ребенка подошла к выходу и принялась растягивать промежность Теволи, тот вскрикнул и попытался свести ноги вместе. — Эй! — Натаниэль схватил пришельца за колено и с силой снова отвел его в сторону. — Не делай так. — Горит, — зажмурившись, простонал Теволи. — Больно. — Соберись, парень, — приказным тоном велел Натаниэль. — Это у тебя в первый раз? — Да, — выдохнул Теволи. Запрокинув голову, он пытался продышаться между потугами. — Мой приказ, ты нарушать… межпланетарное преступление. — Ё-е-перный театр, — Натаниэль присвистнул. — Ладно, ты роди сначала, а там разберемся. — Тани, ты как всегда, — вновь раздался из рации голос Карли. — Ни дня без того, чтобы влезть в задницу. — В вагину, — мрачно пошутил Натаниэль.       Поняв шутку, пришелец тихонько засмеялся сквозь боль. — Смешно тебе, — пробурчал Натаниэль. — Давай, тужься.       Теволи напрягся, но уже с меньшим усилием. Квергу показалось, что пришелец начал терять силы. — Карли, — обеспокоенно пробормотал кверг в рацию. — Кажется, у него после криокамеры силенок маловато. — Хм, — медичка промолчала. — Медикаменты вводить опасно. Найди ему опору для ног и помогай прижимать подбородок к груди. Можешь слегка давить сверху на живот.       Натаниэль встал, поискал вторую табуретку и поставил ее так, чтобы та упиралась в тяжелый заполненный товарами стеллаж.       Затем кверг уложил одну ногу Теволи на табурет и велел посильнее упираться пяткой в стенку секции стеллажа, а сам сел между его широко раздвинутых коленей. Подхватив пришельца под затылок, кверг помог ему прижать к груди подбородок. — Давай, — подбодрил он пришельца. — Держись за меня и тужься.       Роженик напрягся еще несколько раз и, наконец, головка начала выходить, на пеленку потекли околоплодные воды.       На пике потуги Теволи закричал, схватившись за футболку на груди Натаниэля — головка ребенка проходила самое широкое место. — Выходит? — спросила Карли. — Да, — ответил кверг. — Уже почти.       Наконец, с громким хлюпаньем и под мученический стон Теволи голова младенца вышла полностью. — Готово, — отрапортовал Натаниэль. — Что теперь, Карли? — Теперь ребенок повернется, — проинструктировала медичка. — А ты пока проверь, не обвилась ли вокруг его шеи пуповина и прочисти дыхательные пути. А затем пускай продолжает тужиться.       Кверг сделал все, как было сказано. Обвития не случилось, но вот с плечиками все обстояло чуть сложнее. Сколько бы ни тужился Теволи, они не желали выходить. — Введи два пальца, — проинструктировала Карли. — Нащупай шею, захвати двумя пальцами и тяни вниз.       Натаниэль старался все делать как можно осторожнее, но роженик все равно громко стонал и зажимался. К счастью, его тело, посылая все более сильные спазмы, помогало изгонять младенца. — Больно, — прохрипел Теволи, комкая его расстеленную куртку. — Потерпи, парень, — сказал ему кверг. — Осталось немного. И тужься. — Когда увидишь плечики, — продолжала Карли. — Постарайся нащупать внутри и захватить ручку младенца, а затем вытащи ее. После этого сможешь извлечь ребенка.       Под эти манипуляции пришелец уже безостановочно кричал от боли, и Натаниэлю вспомнилось, как он сам вопил дурниной в академии, когда ему по случайности однокурсник прострелил бедро. А тут, должно быть, бедняге еще больнее. — Держись, — прокряхтел кверг, вытягивая на свет ребенка. — Еще чуток…       Наконец, младенец начал выходить, и Натаниэлю понадобилось еще совсем немного усилий, чтобы вытащить его целиком.       Хлынувшие следом воды залили ему все форменные брюки, но кверг так обрадовался, что даже не сразу обратил на это внимание. — Ура! — воскликнул он. — Эй, Теволи, у тебя мальчик. — Наследник… короны, — дыша словно загнанный волобык, прохрипел свежеиспеченный отец. — Kartarrnero Seconerr. * — Охереть, — прошептал себе под нос кверг. — Карли, ты слышала? — Да-а, — протянула медичка. — Посмотри, как там у него все.       Натаниэль посветил в промежность пришельца встроенным в напульсник фонариком, не выпуская из рук младенца. Тот крякнул, хрюкнул и завопил. — Туннель, — перекрикивая его, ответил кверг. — Парочка небольших разрывов, но кровотечения, кажется, нет. — Хорошо, — ответила Карли. — Пережми и перережь пуповину, и положи ребенка ему на грудь. Скоро выйдет плацента.       Натаниэль перевязал пуповину шнурком от своего медальона и щелкнул ножницами. Кряхтя, поднялся, стягивая перчатки, затем задрал повыше футболку Теволи. — Ложись, — отодвинув табуретку, велел он пришельцу. — У тебя будет молоко? — М-молоко? — неуверенно переспросил тот. — Ну, ребенок, кормить, — пояснил, жестикулируя свободной рукой, кверг. — Грудь сосать. — А, да, — выдохнул уставший пришелец. — Клади.       Когда младенец нашел грудь, у Теволи вновь начались спазмы, но плацента вышла быстро, просто шлепнулась на пол, стоило Натаниэлю слегка потянуть за пуповину. — Проверь целостность плаценты, — велела ему Карли. — Один должен быть такой целый… как бы пакетик. — Вроде целый, — пожал плечами Натаниэль. — Хорошо, — медичка продолжила инструктаж. — Помощь в трех минутах.       Еще не прошло даже полчаса, подумал кверг. А показалось, что уже целая вечность. — Найди пластыри, такие зеленые, — сказала Карли. — И заклей разрывы, пластырь растворится сам, он антибактериальный.       К счастью, и пластырь в магазинчике нашелся. Кверг сменил перчатки и осторожно заклеил надорванные участки плоти на промежности Теволи.       А тот все еще пытался отдышаться, глядя в потолок и придерживая сосущего его грудь младенца. — Не тратить время, — выдохнул он, наконец. — Меня, эм-м… убить. — Чего? — удивился кверг. — А зачем тогда мы тут с тобой пыжились? Я чуть сам не родил. Так не пойдет.       Натаниэль услышал звук приближающихся сирен скорой помощи. — Нарушил, — повторил сказанное ранее Теволи. — Приказ. Забрать ребенка, казнить меня.       Натаниэль мигом вскочил на ноги и принялся поднимать пришельца. Когда не получилось, кверг через напульсник активировал свой экзоскелет. Швырнул куртку, пеленку вместе с плацентой и штаны Теволи ему на живот, и поднял пришельца вместе с младенцем на руки.       Кряхтя от натуги, Натаниэль пнул ногой дверь запасного выхода. Хлипкий замок звякнул, и кверг вместе со своей ношей вышел в прохладу занимавшегося рассвета.       К счастью, ему хватило ума припарковать аксицикл именно на заднем дворике. Сгрузив свою ношу — Теволи зашипел, когда его голый зад коснулся холодного сидения — Натаниэль нацепил на пришельца шлем, запахнул на нем куртку, упихав под нее ребенка, и сел за руль. — Держись! — велел он, заводя двигатель.       И они стартанули. — С новым годом! — воскликнул Натаниэль, затаскивая спотыкающегося Теволи на борт. — У нас тут еще и рождество!       Их выбежали встречать Ааран, Айя и Карли.       Вестник-6 первым делом поцеловал Натаниэля в губы. Подхватил пришельца под другое плечо, и вдвоем они потащили того в медотсек. Кайзингер забрал задремавшего младенца и пошел следом за ними.       В лазарете уже почти обессилившего Теволи уложили на смотровой стол. — Не надо, — нашел в себе силы прошептать он, увидев, как Карли натягивает медицинские перчатки. — Надо, мой хороший, — ответила медичка с сочувствием в голосе. — Я только посмотрю, где надо — зашью. Больно не будет, сделаем тебе укол.       Айя уложил новорожденного в кювез. Тот молчал. — Что ребенок? — обеспокоенно, но все так же тихо спросил Теволи. — Спит, — ответил Кайзингер. — И сосет палец. — Найдите, во что его запеленать, — приказала им Карли. — Кому нечем заняться — на выход марш.       Медичка вкатила пришельцу в бедро дозу обезбола и принялась располагать его ноги так, чтобы провести осмотр. — Чего уставились? — спросила она, запуская руку между широко раздвинутых коленей. — Марш!       Натаниэль и Ааран попятились на выход в узком проходе. Айя придал им ускорения и пошел к шкафчику с эвакуационными пледами.       К тому моменту, когда Теволи немного пришел в себя, на корабле вовсю праздновали наступивший новый год по Кальцин. Команда расположилась в кают-компании, пела песни и всячески шумела.       В третьем часу переодетый и умытый пришелец вышел к ним, кутаясь в один из пледов. Его сын мирно спал в кювезе в дальней каюте.       Кайзингер налил игристого в свободную кружку и, протянув ее гостю, указал тому на диван. — Поздравляем! — подняли свои кружки остальные. — С рождением сына!       Теволи вымученно улыбнулся, приподняв свою кружку. — Да не ссы, — сказал ему Шаппорт. — Тебя не убьют. — Спасибо, — ответил он, осторожно присаживаясь. — Но карьера, жизнь… сломать. Жаль.       Натаниэль, поджав губы, скорбно опустил голову. — Прости меня, — произнес он. — Если это возможно. — Мы что-нибудь придумаем, — заверил его Ааран, потрепав по плечу. — А что за карьера, друг? — Я выиграть испытание, — начал объяснять Теволи, подбирая слова незнакомого языка. — Здоровый, выносливый. Выбрать… для родить. Наследник короны для… король. — Да, выносливый — это правда, — подтвердил Натаниэль. — Я бы сдох, если бы во мне застрял такой слон. — Спасибо, — повторил пришелец. — Все же… не бросать меня. — Ты чего, — Натаниэль округлил глаза. — Конечно, не бросил. Но ты должен был наверное в хорошем лазарете, окруженный слугами и свитой, в джакузи. — Нет, — покачал головой Теволи, сделав глоток шампанского. — Перед глазами… королевский двор, чтобы все видеть — ноги втуда и всюда. Все смотреть. — Пиздец, — прокомментировал Ааран. — Жесткие королевские традиции. — Я все исправлю, — хлопнул себя по бедрам Натаниэль. — Как? — хмуро спросил Теволи. — Был должен рождаться… через сто лет. Разрешился, нет живот — казнь. Только в бегах если. Если дать ребенок сейчас — война за трон, смута.       Натаниэль потянулся и взял пришельца за руку. — Я придумаю, — пообещал он. — И все исправлю, клянусь.       Шаппорт обновил всем шампанское, и они подняли кружки за новое приключение.