Заплутавший в чаще

       — Помогите-е-е! Душераздирающий вопль разнесся по чаще и Дагур замер с копьем. Волосы на его затылке встали дыбом, потому что олень, которого он выслеживал всё это время, поднялся на две ноги, как человек и стал оборачиваться по сторонам. “Если оно кричит, значит знает о твоём присутствии, но пока что не видит тебя.” — вспомнил он, чему его учили в детстве. Дагур не был трусом, но каждый человек почувствует страх при встрече с перевертышем в густом лесу. И как назло, он был один на один с нечистью, ведь никого из солдат он не взял на охоту с собой. Также, никто не слышал о выживших воинах, столкнувшихся в бою с этими тварями. — Помогите-е-е! Мне! Помог- Ветка позади Дагура хрустнула и крик оборвался. Его сердце замерло, а берсерская кровь начала закипать в ожидании битвы. Тварь пропала из виду и стоило Дагуру моргнуть, как на него уже неслось бледное, худое, переломанное нечто, выглядящее, как человек, но передвигающееся на четырех конечностях, как животное. Дагур закричал и метнул в нечто копье, но перевертыш легко увернулся от него. Тогда Дагур наплевал на храбрость и решился бежать. В конце концов, этот враг — тот, кого нельзя победить человеку, это самое зло! До этого тихий и неподвижный лес теперь наполнился хаосом: шум ветра, хруст веток, крики птиц, животных. Это всё смешалось в один единый поток, но самым громким был стук его бешеного сердца. Оно, казалось, хотело выпрыгнуть из его груди. Чем дольше Дагур бежал, тем холоднее ему становилось. Ощущение приближающейся смерти становилось всё гуще и отчетливее за его спиной. Тварь уже не звала, но он слышал с каким шумом она ломала под собой кусты и ветки, преследуя его. Внутри вмиг всё упало, когда он запнулся, а мир перевернулся перед глазами. Дагур рухнул, покатился вниз по земле и веткам и забился под первое попавшееся укрытие — древние выступающие корни ели у склона. От шума в ушах он плохо слышал, что происходило вокруг, но понял, что его так не настигла лапа твари. Та, кажется, провалилась сквозь землю, но Дагур не успел вылезти: что-то, что было явно сильнее и больше перевёртыша, швырнуло его в ближайшее дерево и тот захрипел. Дагур замер при виде твари, охотившейся на него, но она даже не смотрела на него в ответ, вся скрюченная и злая от удара. Взгляд чёрных бездонных глаз был направлен на того, кто был за елью, под которой и сидел Дагур. У него сжалось сердце ещё пуще прежнего. Какого чудовища может бояться другое лесное чудовище? Кто может быть страшнее лже-человека, самого страшного из всех монстров для людей? Дагур получил ответ через мгновение: вся самая чёрная тьма выскочила вперёд, туда, где находился перевёртыш. Сначала ему показалось, что у тьмы нет тела. Что это непостоянная изменяющаяся масса чистого зла, которая ломала кости другой твари и швыряла её по лесу. Но Дагур пригляделся и тьма обрела форму, красивую и утонченную. Зло не должно быть красивым, оно должно быть уродливым и страшным, как перевёртыш, который охотился на него. Но это существо было противоположностью уродства. А ещё до Дагура, кажется, дошло, почему он не увидел весь облик сразу: его лесной спаситель был огромен. Перевёртыш на его фоне показался мышью, с которой играла кошка перед тем, как сожрать. Через пару мгновений Дагур понял, что оказался прав. Хорошенько встряхнув перевертыша в последний раз, тень с хрустом откусила ему голову. Страх потихоньку начал отступать, а на его место пришло возбуждение, которое только усилилось, когда чужие челюсти с лёгкостью откусили от перевертыша ещё один кусок. Дагур поправил юбку своего доспеха, всё ещё зажатый среди корней. Когда тень подтянула к себе свои красивые и длинные ноги и уселась удобнее, Дагур наконец-то смог её получше рассмотреть. Существо перед ним несомненно было высшим хищником не только в лесу, но и во всём земном мире. Полностью чёрное, как будто бы сотканное из тьмы, оно изредка переливалось зеленовато-синим отблеском и иногда даже чешуйками. Возможно, оно было сродни дракону. От этой мысли Дагур напрягся, ведь всем известно, что драконы — крылатые демоны, желавшие зла людям. Но его спаситель не выглядел, как демон. По крайней мере, не так, какими их описывают люди и в частности берсерки. Его руки были такими же утонченными, как и его ноги, когти на ладонях были изящными и длинными. За спиной раскрылись два крыла, но они быстро спрятались и вросли обратно в спину, словно бы их и не было. Некоторые шипы выступали на ногах и локтях, добавляя в образ острых углов. Дагуру вмиг захотелось попробовать их на ощупь. Забывшись, он совершил ту же ошибку, что и раньше: ветка снова хрустнула под его рукой. Его спаситель тут же обернулся и замер. Дагур тоже. “Если это лик моей смерти, то так тому и быть.” — Дагур нащупал у пояса складной нож, чтобы хотя бы умереть достойно, если дойдет до боя. Хотя, навряд ли, бы ему это помогло. Тень швыряла перевёртыша (который быстрее, злее и сильнее любого человека), как куклу, и тот даже не смог нанести ей хоть какой-либо урон в ответ. Что может сделать мужчина, даже если берсерк, даже если Дагур Остервенелый с простеньким ножом? Но лесной спаситель не торопился нападать. Он спокойно доел перевёртыша и Дагур впервые обратил внимание на то, какими яркими были его зеленые округлые глаза. Прямо как два огня, как чистое и прекрасное изумрудное пламя. Слова сами вылетели наружу прежде чем он смог поймать их: — У тебя самые красивые глаза на всём белом свете. Тьма, два огня и ряд белоснежных клыков, служившие лицом великому охотнику, не изменились, но Дагур мог поклясться, что существо напротив удивилось. Вздрогнув, оно перекатилось на все четыре конечности и стало медленно подползать к Дагуру, склонив голову набок. — От своих слов не откажусь, лорд Поедающий перевёртышей. Ты красив. Очень-очень! С каждым словом улыбка Дагура росла, как и угроза, подползавшая к нему, но страха не было. Он, чёрт побери, Дагур Остервенелый! Не просто так он получил это прозвище! “Хотя я до этого улепётывал от той твари, но это не важно!” — Дагур усмехнулся со своей же шутки, пока его спаситель прищурился. Наконец-то чужое лицо остановилось напротив его и Дагур уже хотел заговорить, когда охотник приподнялся и распахнул пасть. Вместо огня или рывка, наружу вырвался крик и Дагур почти оглох от этой силы. Когда охотник замолчал, Дагур разжал сначала один глаз, затем второй, а потом повернул голову к нему. Длинные белоснежные клыки всё ещё были напротив его лица. — Зубки просто чудо! И голосок тоже! Хотя можно было бы и потише кричать, я чуть было не оглох. Это почти как если бы на меня накричал громобой! Ох, и жуткие твари! Я повстречал одного и отрубил ему эти самые- Тень зашипела и замотала головой, и перед Дагуром мелькнули черные когти. Боль обожгла его грудь сразу в четырех местах, пробив броню, и Дагур застонал. Лесной охотник встал на две ноги и отошёл. Он больше не нападал, но снова злобно закричал, правда, уже намного тише, чем в прошлый раз. Рана была неглубокой и любой другой человек уже давно убежал, но Дагур остался лежать там, где был. Охотник склонил голову, наблюдая за его действиями. Судя по всему, его милосердно отпускали, отчего-то не желая убивать, но Дагур не хотел уходить сам. Боль вызвала немного другую реакцию и он без стыда запустил руку под юбку. Из-за того, что его спаситель поднялся, Дагуру открылся самый прекрасный вид в мире: длинные чёрные бёдра перетекали в тонкую талию, сильную грудь и руки с такими красивыми когтями, с которых, кажется, всё ещё капала его кровь. — Можешь убить, но от тебя не побегу. Ты красивый. Очень красивый. Красивее любой девицы в нашем племени. Да в других тоже, а я видел многих! — Дагур обхватил свой приставший член и застонал, сразу же начав двигать рукой. Прищурившись, он заметил, что между красивых ног тени виднеется голубоватая полосочка нежной кожи, как у людских женщин. Теперь назад пути не было. Дагур застонал, впиваясь в эту полоску взглядом и задвигал рукой быстрее. Ах, вот если бы высший хищник здешних лесов соблазнился бы на него!.. Вот бы! “Ох, а если бы у нас и отпрыски могли появиться! Миру пришел бы конец!” — Дагур засмеялся собственным мыслям. Тень не стала сдвигать ноги, хотя её реакция была непонятна. Мгновение она оставалась холодной и неподвижной, но потом подошла к Дагуру, поставила свои ноги по обе стороны от него и присела на корточки. Та голубая полосочка оказалась ближе и, ох, боги, ему не показалось! У его спасителя и вправду было лоно, как у женщины, а не пустая и чёрная тьма, как казалось раньше. Дагур мигом сел и уже хотел подняться, чтобы достать ртом до желанной цели, но его резко и больно прижали когтями к земле. “Всё-таки этот мир пока что будет жить…” — с досадой мелькнуло в голове. В прикосновении не было ничего нежного или даже игривого. Когти угрожали пронзить его кожу при любом неловком движении и Дагур послушно замер. Если раньше его спаситель был милосердным, то теперь своей похотью и наглостью Дагур, видимо, убил в нём это желание. Или в ней?... Лоно ведь жен- — Ты совсем сумасшедший? Это было так неожиданно, что Дагур опешил. Он даже оглянулся в попытке увидеть человека, который застукал их с тенью. — Ты чего оборачиваешься? Это я с тобой разговариваю, придурок. Мы одни здесь. Дагур с открытым ртом смотрел, как лицо тени плавится, тьма расходится и освобождает другое, ещё более красивое. У него тут же захватило дух, когда он увидел перед собой такой статный и ровный лик юноши. Чужие глаза были по-прежнему зелёные, как изумруды, но теперь были человеческие. Русые волосы отливали рыжим золотом в редких лучах солнца, густые брови были приподняты то ли в удивлении, то ли в отвращении (к сожалению). Каждая линия чужого лица была ровной и идеальной. — Ох, дорогие боги… — Почему ты не напуган? — юноша оскалился и клацнул рядом клыков. Член Дагура вздрогнул, напомнив о себе. — Потому что ты прекраснее любой Валькирии… Его спаситель застыл с непонятным выражением лица и к его бледным щекам начал приливать румянец. Дагур даже усмехнулся, но больше от удивления. Неужели истинное чудовище робеет и краснеет от смущения? Если перед ним и вправду зло и оно так красиво, то он будет служить каждому греху до конца своих дней. — Как тебя зовут, красавец? — Дагур попытался вновь коснуться своего члена рукой, но тьма вырвалась из-под земли и стянула его запястья, как веревки. — Ох! А ты ловкий! Охотник ничего не говорил и переминался с ноги на ногу, словно бы был обыкновенным робким юношей, а не высшим хищником земного мира. Затем, закашлявшись, он всё таки произнёс: — …Эм. Иккинг. Раньше меня звали Иккингом. — Странное имя. Хотя подожди! Ты с Олуха? Иккинг приподнял одну бровь и перестал скалиться. Затем кивнул: — Да. Когда-то давно я там жил. — Мы были знакомы раньше? Я — Дагур! Дагур Остервенелый! Крушитель черепов, Убийца зверей, Великий и Ужасный вождь берсерков! Иккинг только хмыкнул на его представление и склонил голову в другую сторону. Он выглядел так, словно бы перебирал в голове имена и лица в попытке вспомнить. Дагур уже начал надеяться, но Иккинг только покачал головой. — Нет. Мы точно не знакомы. Я жил там до тебя. — Кем ты был? Наступила тишина и Иккинг покачнулся назад, чтобы сесть удобнее напротив Дагура. Взгляд мужчины снова упал ему между ног и он вспомнил о собственном возбуждении. — Я…Я был сыном Стоика Обширного. Я — Иккинг Хэддок Третий. Если бы не тьма, державшая его руки, то Дагур бы схватился за лицо обеими ладонями. — Так ты тот самый Иккинг?! Тот который пропал? Исчезнувший наследник Олуха?! Мальчик, который принес себя в жертву драконам, чтобы остановить их гнев на людей? Иккинг только неопределенно пожал плечами и отвернулся. Его взгляд скользил по веткам деревьев, пока Дагур складывал пазлы в голове. — Но ты жив! А как ты исчез? — Улетел. — Улетел?! Иккинг молчал пару минут, а Дагур за это время снова подергал руками в надежде освободиться. Тщетно. — Я был драконьим всадником однажды. Моим драконом была ночная фурия. Я подбил его, но не смог убить, потому что увидел в нём родственную душу. — Иккинг опустил взгляд на свои руки, — Моё племя убивало драконов, отец был самым упрямым человеком на свете и даже не захотел меня слушать. Я принял решение улететь. Мы вместе свергнули Красную смерть, злую королеву стаи. Из-за нее драконы воровали еду, чтобы не съели их самих, но после ее смерти они стали свободны. Больше они не нападали на мое племя, а я остался жить с ними. — И потом ты умер? — Не совсем. Обратился. — Иккинг посмотрел на Дагура, а потом как будто бы пришел в себя. Он снова оскалился и приподнялся, нависнув над Дагуром, как угроза, хотя злости в нем не было. Тьма начала танцевать позади него, как злые змеи. — Вообще-то я хотел напугать тебя, чтобы ты больше не ходил сюда! Тем более один! — Ох, я бы сейчас сказал, куда я бы сунул- Иккинг рявкнул и Дагур прикусил язык. Возможно, он договорится и ему откусят голову, как тому перевёртышу. Но благоразумие никогда не входило в главные черты его характера. — Прекрати! Я — Кошмар! Дитя Хельхейма, сотканное из тьмы и холода! Я рождён, чтобы жрать других чудовищ! Иккинг вспыхнул, как чёрное пламя над ним и оскалился ещё сильнее прежнего. Затем коснулся когтями груди Дагура и этого хватило мужчине, что кончить без рук. — О да, чёрт возьми!… Он увидел звёзды, когда закрыл глаза и быстро-быстро задышал, как при лихорадке. Под его стальной юбкой как будто бы разлился липкий огонь и Дагур задрожал. Даже если его убьют сейчас, он ни о чем не пожалеет! Но Иккинг только закрыл лицо лапами от стыда и зашипел, как обиженная змея. Дагур разомлел от удовольствия и от того, что этот прекрасный полубог всё ещё был над ним. — Ты просто сумасшедший! — Остервенелый! Прошу не путать! Иккинг фыркнул и начал подниматься, чтобы уйти. Тогда Дагур распереживался: — Эй! Подожди! Иккинг! Иккинг, подожди-подожди! Не уходи, прошу! — Что такое? — Тот обернулся и даже наклонился. Темнота наконец-то отпустила его и Дагур смог самостоятельно подняться. Раны на груди напомнили о себе, но он только застонал и оперся рукой о ствол. Иккинг, заметив это, приблизился. — Мы ещё увидимся? — Дагур выпрямился, не желая выглядеть перед ним слабым. Хотя кто угодно будет слабым по сравнению с этой прекрасной машиной для убийств других чудовищ! Дагур снова разомлел и позабыл о боли от того, что это прекрасное лицо было прямо напротив него. Ему тут же захотелось поцеловать Иккинга в его большие розовые губы. — Я — самый опасный хищник во всех мирах, ты должен бояться меня. — Я ничего никому не должен, я такой какой есть. И я дурею от тебя, детка. Когда Иккинг не ответил, Дагур снова посмотрел на его губы и уже хотел шагнуть вперёд, но Иккинг окончательно поднялся. — Ты не такой, как остальные. Это странно… Ты и вправду Остервенелый. — Иккинг слегка улыбнулся, но его лицо быстро стало снова серьёзным. — Я отнесу тебя к твоему племени, а там посмотрим. Может удастся спасти тебя от ещё одного перевёртыша, кто знает. Дагур не успел осознать, флиртуют с ним в ответ или нет, как прекрасное лицо Иккинга затянула не менее прекрасная знакомая темнота, а сам он взял Дагура в руку, как игрушку. Его прикосновение было нежным, но Дагур так и не смог найти покоя, прижимаясь к чужой груди всю дорогу. — Иккинг. — М? — Жили бы мы в один век, я бы вышел за тебя замуж. Хотя… Мы и сейчас можем! — Дагур отлип от его груди, чтобы посмотреть на лицо. — Ты бы хотел стать моим мужем? Иккинг какое-то время не отвечал, но потом всё-таки произнёс: — Я подумаю, Великий и Ужасный Крушитель черепов. Дагур почти пищал от радости и не мог успокоиться до конца их пути. Ему поскорее хотелось снова заблудиться в дремучем лесу и набрести на своего спасителя. Быть может, если он подготовится к их следующему свиданию, эта неприступная крепость покорится ему?