В это Рождество. История второго шанса

– Доктор Пак, пятая операционная! – Внутреннее кровотечение, разрыв правого лёгкого, девочка, восемь лет. Сонхун внимательно слушает информацию, которую ему зачитывает медсестра, пока моет руки перед входом в операционную. – Хронические заболевания? – Не известно. Дживон помогает ему надеть перчатки, пока он продолжает задавать вопросы, выясняя, с чем предстоит сейчас работать. Он всеми фибрами души ненавидит зиму, снег и гололёд. А ещё ненавидит своё предчувствие, из-за которого не уходил с работы до последнего. На часах полдвенадцатого ночи, через пару дней Рождество, а Сонхун начинает бороться со смертью за жизнь маленькой девочки.

⁂

– Иди уже домой, – Джеки толкает ногой стул, на котором Сонхун откинулся на спинку пару минут назад. Он зевает и недовольно смотрит на подругу, которую пришлось вызвать к нему в операционную. У девочки за эти четыре часа операции два раза останавливалось сердце. А вместе с ним и сердце Сонхуна. На часах почти пять утра, он только недавно вернулся в дежурку, обойдя своих маленьких пациентов. Он не сможет спать спокойно, не увидев пациентов. – Я валюсь с ног. – Ну так дома и поспишь, не мозоль мне глаза. Джеки ещё раз толкает стул Сонхуна и тот всё же поднимается, потягиваясь. – Жду тебя вечером у себя, будем упаковывать подарки! – кричит ему в спину подруга, а Сонхун только отмахивается со словами: – Ненавижу упаковывать подарки. Он переодевается, сменяя свою хирургичку на протёртые на коленках тёмные джинсы и тёплый свитер, который купил вместе с Джеки на рождественской распродаже в прошлом году. Он закутывается в шарф с шапкой на выходе, распутывает свои проводные наушники и недовольно смотрит на снегопад, который, кажется, только усилился к утру. Ему совершенно не хочется думать о том, какая сейчас на дорогах аварийная ситуация. Поэтому, сделав погромче музыку, выходит из больницы. Повезло работать в больнице на Манхеттене, но не повезло снимать квартиру на другом конце Нью-Йорка. Ему десять минут до метро и там ещё чуть больше получаса. Сонхун уже второй год работает в детской больнице Хассенфельда при Нью-Йоркском университете Лангоне. Зарплата давно позволяет перебраться куда-то поближе, но большую часть он отправляет родителям. Поэтому всё ещё приходится делить комнату с несносным соседом. Микки тот ещё ночной кошмар, но он лучший из тех, с кем Сонхуну как-то приходилось жить. Джеки в прошлом году предлагала перебраться к ним, они живут ближе к работе, но Паку совершенно не хотелось теснить подругу и её бойфренда. Он правда не жалуется. Ко всему привыкаешь. И Сонхун привык жить в часе езды через весь город от работы с соседом, который забывает за собой смывать в туалете. Но у него стабильная работа мечты, он живёт, чёрт возьми, в Нью-Йорке, работает на Манхеттене. Десять лет назад он даже не мог об этом мечтать. Он заходит в квартиру, когда на часах без десяти шесть утра, его сосед желает ему хорошо выспаться, когда он в буквальном смысле проплывает мимо него через кухню в свою комнату. Сейчас ему хочется проспать до следующего утра. Чего сделать не получится, ведь Джеки вечером ждёт его на упаковку подарков.

⁂

Сонхун ненавидит упаковывать подарки. Вчера у Джейки он несколько раз порезался об бумагу, испачкал красивую упаковку кровью, и как итог Джеки отправила его привязывать бантики. Но потом и от этой работы его отстранила, ведь там он начал завязывать узлы, как в операционной. Сонхун знает, что ей хотелось выть от этого. Поэтому на следующее утро, в понедельник, он забегает в их любимую кофейню возле больницы, покупает её любимый кофе, болтает с баристой, Милли, о предстоящих праздниках. У неё, как и у большинства знакомых Пака, планы отметить Рождество в кругу близких людей. У самого же Сонхуна из планов только дежурство. Как и в новогоднюю ночь. Когда составляли расписание, он сразу же вписался в эти дни. Он знает, что всем его коллегам хочется провести праздники по-особенному. А Сонхун не очень-то и любит ни Рождество, ни Новый год. В его семье не было принято отмечать эти праздники, так и осталось по сей день. – Доброе утро. – Он ставит перед подругой стаканчик с кофе, заскочив в ординаторскую, и сам уходит переодеваться. Всё отделение украшали к Рождеству с конца ноября, поэтому, заходя в раздевалку, он игриво задевает гирлянду из флажков над дверью. Настроение отличное. Большинство его коллег с этим не согласятся, понедельник ведь, но Сонхун старается в каждом дне искать что-то хорошее. Потому что выучил: если постоянно негативить, то потом даже в хороших моментах будешь выделять только отрицательное. – Ты слышал, что на праздничные дни у нас пополнение? – Спрашивает Джеки на посту у медсестёр, когда Сонхун забирает документы по пациентам. – Пополнение? – Прислали кого-то из Бостона, потому что у нас не хватает рук. – Девушка пожимает плечами и не успевает договорить, потому что убегает в дальнюю палату к своему маленькому пациенту. Сонхуна не сильно-то и волнует то, что у них так называемое пополнение. Лишние руки никогда не помешают, особенно в рождественские праздники. Забрав свои документы по пациентам, Сонхун отправляется на обход и в первую очередь заходит в палату к пациентке, которую оперировал прошлой ночью. Когда он уходил, она ещё была на ИВЛ, сейчас аппарат убрали, но она всё ещё остаётся в палате интенсивной терапии под препаратами. Рядом с родственниками и для своих коллег он держит лицо, не показывает, как на самом деле у него обливается кровью сердце, когда он видит своих маленьких пациентов в таком состоянии. Ему тридцать два, он уже несколько лет работает детским хирургом, но каждый пациент как первый. Только сейчас он больше уверен в том, что может помочь. Не всем, но он старается. Как и сейчас старается улыбнуться и сказать родителям девочки, что самое страшное уже позади. Он заканчивает обход, покупает себе горячий шоколад в автомате. Первое время Сонхуна от него воротило. Но сейчас, спустя два года работы здесь, он уже привык. Он возвращается в ординаторскую, печатает сообщение медсестре с просьбой зайти к одному из пациентов и попутно отвечает на сообщение Джеки о совместном обеде после того, как она закончит с операцией. Поэтому не замечает, что в ординаторской уже кто-то есть. Он замечает незнакомца, что сидит за столом, который обычно занимает кто-то из врачей других отделений, когда тот оборачивается, стоит двери за Сонхуном закрыться. У Пака в одной руке обжигающий руку стаканчик с горячим шоколадом, а в другой телефон с открытым диалогом с Джеки. Он так и застывает, смотря на мужчину в такой же синей хирургичке, как и у него, только на несколько тонов светлее. – Офигеть. – Только и выдыхает. – Джейк? – Сонхун? – Мужчина выглядит удивлённым не меньше Сонхуна. Он встаёт из-за стола, когда Сонхун всё же проходит дальше, поставив дурацкий стаканчик на стол. Туда же он кидает незаблокированный телефон и тянется к мужчине. – Сколько лет, десять прошло? Они обнимаются, потом на самом деле никто из них не вспомнит, кто потянулся первым. Оба были рады увидеть друг друга. – Одиннадцать. Если быть точным. – Посмеивается Джейк. – Твой английский стал намного лучше. И ты... выше. Замечает Шим, отстраняясь. Сонхун же ищет, куда деть руки, поэтому возвращается к своему маленькому стаканчику горячего шоколада. Джейк также возвращается за стол, за которым сидел, только разворачивает стул, чтобы сидеть лицом к Паку. – Что... – Сонухн прокашливается, – что ты тут делаешь? – Отправили к вам на помощь в праздничные дни. – Так ты наше пополнение. Сонхун искренне рад снова встретиться с Джейком, с которым потерял все связи одиннадцать лет назад, стоило снова вернуться в Корею после полугода учёбы в США. – Ты так и живёшь в Сиэтле? – Сонхун опускает взгляд в свой стаканчик, когда замечает на себе изучающий взгляд. Ему не становится некомфортно, скорее Пак чувствует смущение. Как и много лет назад, когда они с Шимом пересекались на общих парах и когда тот подтрунивал над ним из-за его корявого английского. – Нет, перебрался в Бостон. – Он пожимает плечами. – А ты, давно снова в Штатах? – Уже седьмой год, но только как два года назад получил работу в этой больнице. – Смущённо посмеивается Сонхун и делает глоток уже подостывшего горячего шоколада. К сожалению, не такой вкусный, как хотелось бы. От этого он недовольно поджимает губы. Хочется задать больше вопросов Джейку, но он не знает даже, с чего начать. Поэтому неловкая тишина между ними затягивается, пока у Сонхуна не звонит телефон. – Чёрт, меня ждут на операции. – Он отставляет стаканчик, чуть не проливает остатки. – Поболтаем после? На обеде? Приглашаю тебя на обед со мной и моей коллегой Джеки. У вас похожи имена, думаю, вы сразу найдёте общий язык. Окей? Я найду тебя после, никуда далеко не уходи! – Говорит и выскакивает за дверь, поэтому не успевает услышать, как Джейк слабо посмеивается. А сам Сонхун, поднимаясь на лифте в операционный блок, несколько раз ударит себя по лбу ладошкой. Разве можно вести себя так до ужаса неловко в свои тридцать два? И что, что он был влюблён в Джейка одиннадцать лет назад, когда приезжал в Сиэтл по программе обмена студентов. – Ну и дурак. – Он облокачивается на прохладную стенку лифта. Нужно выкинуть из головы эту неловкую сцену и сосредоточиться на предстоящей операции. И кто вообще тянул его за язык, когда он приглашал Джейк на совместный обед?

⁂

Уж точно не головой. Понимает он за обедом, когда Джеки без конца задаёт вопросы Джейку. Сонхун не отрывает своего взгляда от тарелки с едой из больничного кафетерия, слушая ребят. Он на самом деле хотел бы сам задавать вопросы Джейку, но вернулся с операции позже, чем подруга, и застал их уже с едой. – Почему ты вообще согласился работать в праздники? – Спрашивает девушка, наклонившись к Шиму почти через весь стол. Сонхуну очень хочется пнуть её стул под столом, чтобы она начала вести себя нормально. – Хотел хоть раз провести Рождество в Нью-Йорке. – Ну, тогда ты выбрал не лучший вариант. – Посмеивается девушка. – Ты ведь будешь на дежурстве. – Но в Нью-Йорке ведь. – Джейк улыбается, и Сонхун, оторвав взгляд от еды, понимает, что взгляд парня направлен на него. От чего тоже приподнимает уголки губ. Получается, в Рождество Джейк будет здесь. В больнице. На дежурстве. Вместе с Сонхуном. От этого хочется ярко улыбнуться во все тридцать два зуба. – А ты что всё молчишь? – Джеки толкает Сонхуна локтем. – Как прошла операция? – Нормально. И Джеки пристаёт к нему с расспросами об операции, Сонхуну не остаётся ничего другого, как отвечать, чувствуя на себя заинтересованный взгляд Шима. Их с Джеки вызывают на срочную операцию, и уже в операционной, моя руки, Джеки толкает его в плечо: – Так вы с ним знакомы? – С чего ты взяла? – Он рассказал. – Девушка играет бровями, а Сонхуну хочется её чем-то стукнуть. Почему у него складывается ощущение, что подруга знает что-то, чего ещё не знает он. С самого начала их дружбы. Джеки ещё что-то кричит ему в спину, но он уже скрывается в операционной, размышляя о том, что они с Джейко ещё не успели обменяться новыми номерами и вообще нормально поболтать. Сонхун задумывается над тем, чтобы позвать его на ужин сегодня после работы, но только потом вспоминает, что он сегодня в сутки. Когда ему медсестра помогает завязать маску, в операционную заходит Джеки и игриво ему подмигивает. Сонхун правда иногда хотел знать, что у неё творится в голове. И уже после операции, подруга несильно его толкает, заявляя: – Может хоть в это Рождество ты не будешь один. Он обязательно потом подумает о том, что именно имела в виду девушка, но сейчас он отправляется в палату к маленьким пациентам, которых сегодня выписывают. Почти за весь день они больше с Джейком не пересекаются, это и понятно, больница большая, мало ли куда его отправили, может, он вообще на операции. Поэтому Сонхун болтает с медсестрами на посту, они, как и он, дежурят на Рождество. Дживон интересуется у него о любимой еде на праздники, Сонхун же говорит стандартный ответ, мысленно возвращаясь к корейской домашней еде, которую так давно не ел. Его коллеги много раз спрашивали, почему он остаётся на все праздники в Штатах и не летит домой. Объяснять, что семь лет назад он сюда и сбежал как раз для того, чтобы больше никогда не появляться дома, слишком тяжело, никто не поймёт, захочет подробностей. А Сонхуну меньше всего хочет рассказывать о том, что родители всю жизнь тонут в долгах, которые продолжает выплачивать Пак. Бросить их на произвол судьбы не позволяет совесть. А очень хочется. День медленно подходит к концу, он прощается с Джеки, которая заскакивает в дежурку и отдаёт ему контейнер с едой, специально приготовленной для друга, ведь девушка знает, что Пак, скорей всего, закажет на вечер какую-то фигню в виде пиццы или бургера. Она считает, что правильное питание – залог здоровья. Сонхун с ней не спорит, всегда с благодарностью принимает контейнеры с едой, правда, потом чаще всего забывает их отдать, и у него они копятся в квартире. Он листает новостную ленту, ставит лайк на новый пост Джеки, и когда только успела. Читает статью о новом исследовании лейкемии и скептически её отправляет в заметки, чтобы потом вернуться к ней. Когда в дежурку открывается дверь, Сонхун заваривает чай. – В первый и день и уже в сутки? – спрашивает Пак у Джейка, когда тот садится за стул, выдыхая. – С операции? – Пак кивает на хирургическую шапочку, которую Шим забыл снять. Тот посмеивается, стягивая её и кидает в мусорное ведро. – Ассистировал доктору Уитли. – А. – Сонхун кивает. – Будешь чай? Или хочешь поужинать? – Не отказался бы от чая. – Улыбается мужчина и Сонхун снова кивает, доставая вторую кружку. – Помнишь. Улыбается мужчина, когда Пак ставит перед ним кружку с зелёным чаем. Сонхун помнил о том, что Джейк предпочитает черному чаю зелёный. – Сахар правда закончился. – И помнит, что он любит пить его с двумя или с тремя кубиками сахара. Джейк слабо улыбается, делая глоток горячего чая. Пак присаживается напротив за стол и так же отпивает немного чая. Они сидят в тишине, Сонхун перебирает в голове вопросы, с которых можно было бы начать диалог с мужчиной. Ему ведь многое хотелось у него узнать, и он так бесился из-за Джеки, которая задавала все вопросы на свете. А сейчас, когда у них наконец-то есть возможность поговорить один на один, как когда-то одиннадцать лет назад, он не знает, что и сказать. Одиннадцать лет назад Джейк был одним из тех, кто говорил с Паком больше всех, помогал ему с английскими словами, помогал с переводом лекций, на которых Сонхун чаще всего сидел и тупо смотрел на преподавателя, не понимая и половины того, что тот говорил. В двадцать один Сонхуну хотелось сбежать обратно в родную страну, в дом, который уже тогда был выставлен на торги за долги, потому что ему казалось, что он не справится. Он с трудом поддерживал диалог с Джейком, переводя в голове его слова по несколько минут. И Джейк всегда ждал ответ, не торопил его никуда, только улыбался и немного посмеивался, когда у Сонхуна возникали проблемы с произношением. А сейчас они сидят друг напротив друга в детской больнице на Манхэттене спустя одиннадцать лет после последней их встречи. Английский Сонхуна стал намного лучше. – Встречаешься с кем-то? – неожиданно спрашивает Джейк, и Пак несколько раз глупо моргает, смотря на мужчину, пытаясь осмыслить, правильно ли он понял вопрос. Поэтому он переспрашивает: – Встречаюсь ли? – Да. – по-доброму улыбается Джейк. Как раньше, как в двадцать один. Сейчас им по тридцать два, они стали старше, на лицах пропали детские черты, сейчас у Сонхуна черты лица стали острее, а Джейк перестал бриться каждый день, Пак это понимает по небольшой щетине. – Нет. – Сонхун опускает взгляд в кружку. – Получается, в Рождество один? – Я дежурю. – Как и я. – Получается, не один. Сонухн и не замечает, что уголки его губ приподняты в смущённой улыбке с момента, как Джейк зашёл в дежурку. – Как ты? Шим ставит кружку на стол, расслабленно откидывается на спинку стула, Сонхун хотел бы вторить ему, но всё равно продолжает вести себя более сдержанно, чем обычно. Всё ещё в голове не укладывается, что они вот так с ним встретились. – Работаю на Манхэттене, живу не в лучшем районе города и уже которое Рождество буду встречать на работе. – Посмеивается Сонхун. – А ты? Почему перебрался в Бостон? – Сбегал от разбитого сердца. – Сонхун поднимает на него вопросительный взгляд. – Невеста изменила с лучшим другом. – Джейк грустно усмехается. – Слишком длинная и скучная история. – Я всё равно хотел бы её услышать. В двадцать один ему хотелось слушать Джейка без перерывов. В тридцать два, кажется, ничего не изменилось. А может, дело всего лишь в том, что они не виделись одиннадцать лет и у каждого есть что рассказать. Но в дежурку врывается медсестра с криками о том, что поступили два ребёнка с высокой температурой с подозрением на отравление. И они с Джейком так и оставляют свой недопитый чай, подскочив с места. Они обязательно вернутся к этому разговору. Позже. У них впереди общие дежурства на праздники. Джейк ещё успеет удивиться ещё не один раз тому, как Сонхун подтянул свой английский.

⁂

– Тебя подкинуть – спрашивает Джейк, когда они сталкиваются с Сонхуном на выходе из больницы. В течение ночи у них так и не получилось нормально поговорить из-за сложно поступившихся больных. Пришлось вызвать заведующего отделения на срочную операцию. Поэтому сейчас что Сонхун, что Джейк оба валятся с ног. Очень хотят спать. Для кого-то наступило утро, а они мечтают о мягкой кровати и сне в двадцать часов. Кто бы что ни говорил, что спать много — плохо для здоровья, Сонхуну и Джейку абсолютно всё равно. – Ты на машине? – Удивляется Сонхун. Он поправляет шарф, которым замотался от снега. На улице снова снегопад и сильный ветер. Погода в этом году совершенно не радует. – Арендовал на время. – Думаю, ты потратишь больше времени туда и обратно, поэтому я своим ходом, спасибо. – Сонхун устало улыбается. Они обмениваются номерами по просьбе Джейка. Он напоминает о том, что Сонхун хотел услышать историю о его расставании с невестой, и Сонхун несколько раз утвердительно кивает, будто одного раза было недостаточно. Но он слишком устал и сейчас всю информацию переваривает с задержкой в десять секунд. Они прощаются на выходе, Джейк идёт в сторону парковки, Сонхун же, спрятавшись в шарф, идёт в сторону метро. Сутки выдались насыщенными, как из-за работы, так и из-за случайной встречи с Джейком спустя одиннадцать лет. Джеки начинает написывать ему с многочисленными вопросами о том, как прошло дежурство, и Сонхун выключает уведомления, собираясь немного поспать в метро. И уже дома, залезая в кровать, полностью зашторив окна от дневного света, он видит одно сообщение от Джейка с просьбой скинуть свой адрес, чтобы он утром за ним заехал. Прикусив губу, Пак долго смотрит на его сообщение. Джейку придётся сделать целый круг, хоть Сонхун и не знает, где тот остановился на эти две недели, но почему-то уверен, что намного ближе к больнице. Всё же скинув адрес и предупредив Джейка, что ему придётся выехать намного раньше на работу, чем он мог бы, Сонхун откладывает телефон и откидывает голову на мягкую подушку. Когда-то Джейк так же ему писал с просьбой скинуть адрес, и после этого на пары они ездили вместе. Сонхуну хотелось тогда визжать от радости, что Джейк продолжает с ним общаться, несмотря на его корявый английский, чего, к сожалению, нельзя было сказать о других одногруппниках. Сонхун сейчас уже и не вспомнит, в какой момент в двадцать один год он влюбился в Джейка. Но помнит, что было слишком больно и грустно уезжать, так и не признавшись. Это всё давно в прошлом. Встретить спустя столько лет, как сейчас все модно говорят, краша, забавно. С этими мыслями он и проваливается в сон.

⁂

– И правда неприятный райончик, – посмеивается Джейк, когда Сонхун запрыгивает в машину на пассажирское сиденье. Он потирает замёрзшие ладошки, и Джейк добавляет температуры на печке, заметив это. Сонхуна никто не просил выходить на улицу заблаговременно, но он не хотел, чтобы Джейк стоял и ждал, пока Пак спустится с пятого этажа, при этом потратив десять минут на дверной замок, который никак не хотел закрываться. Поэтому Пак рад, что вышел намного раньше, чем Джейк подъехал. Заходить обратно в подъезд не хотелось, там на первом этаже сидела компашка парней, которые не внушали безопасности. В принципе, район, в котором живёт Пак, не внушает безопасность. О чём ещё раз упоминает Джейк, вставая на светофоре и поглядывая на прохожих. – Ой, да ладно тебе. – Сонхун несильно толкает мужчину в плечо и потом смущённо прячет руку между бёдер. Слишком рано для того, чтобы вести себя так расслабленно. Сонхун тактильный человек, но он помнит о личных границах. – Прости, – сразу же извиняется и смотрит перед собой. – За что? – Нарушил твоё личное пространство. – Я не против. Сонхуну очень хочется надеяться, что ему не послышалось. Он нервно усмехается, подбирая ответ. Прошло всего ничего с момента, как они снова встретились спустя столько лет, а ему, как и тогда, так спокойно и комфортно с Джейком, который внимательно следит за дорогой. – Слишком быстрое развитие событий. – Смущённо отвечает Сонхун, сделав глубокий вдох. – Прошло одиннадцать лет, и мы не больше часа провели вместе за эти двое суток. А ещё вчера вечером бесконечно переписывались. Сонхун хотел, но не ожидал увидеть сообщение Джейка. Он еле проснулся, недовольно смотря на часы. Так хотелось проспать до утра, но часы на телефоне показывали полдевятого вечера. А ещё весело сообщение от Джейка с вопросом о том, как он приходит в себя после дежурства. Никак. Еле выползает из кровати или вовсе остается в итоге в ней до утра. Вчера он вылез только за пиццей, которую ему любезно оставил сосед в холодильнике. А потом снова вернулся в кровать, продолжая переписываться с Джейком. Они писали друг другу совершенно на разные темы, начиная с того, как Шиму нравится сейчас в Нью-Йорке, заканчивая тем, что Сонхуна уже тошнит от донатсов, которые постоянно кто-то покупает на работе. Рассказ о том, как невеста Джейка изменила ему с лучшим другом, Шим оставил для личной встречи. Сегодня, когда они оба останутся на дежурстве в больнице. – Сегодня сочельник, – как бы невзначай напоминает Джейк, когда они проезжают мимо небольшой ёлки возле закусочной. Сонхун удивлён, что все игрушки ещё на ней, потому что в прошлом году почти все рождественские ёлки либо оставались без украшений, либо их вовсе не оказывалось на месте наутро. В этом районе самый дешёвый съём, который Пак сейчас себе может позволить. – Ночь перед Рождеством, – кивает Сонхун. – Насколько раньше тебе пришлось встать, чтобы заехать за мной? – Час? – неуверенно говорит Джейк, кинув короткий взгляд на Пака. – Полтора? – Боже, ты сумасшедший! – чуть ли не вскрикивает Пак. – Не уверен, что моё общество стоило таких жертв. – Ты. Ты определённо стоил того. Сонхун в который раз за эти десять минут думает о том, либо он давно ни с кем не ходил на свидание и ему почти в каждом сказанном слове чудится флирт, либо он ночью треснулся головой. Или вообще ещё в понедельник, перед тем как зайти в ординаторскую с горячим шоколадом. И Джейк это только плод его больного сознания, которое надоело, что Пак на которое Рождество один. И как ему только удалось вытащить Шима из глубин памяти. И нет, всё-таки он не лежит в отделении скорой помощи с травмой головы, ведь Джейк дотрагивается до его руки, вырывая из мыслей. – Согрелся? – Уже давно. – Кивает Пак и Джейк делает печку тише. – Ты завтракал? – Да, но я бы не отказался от чего-то вкусного. В кафе возле больницы продаются прекрасные сэндвичи с тунцом. Ведь и спустя одиннадцать лет Джейк не ест мясо. Они покупают несколько десертов и для всего остального персонала, что остаётся в больнице на эту ночь. Сонхун лишь успевает откусить несколько раз свой сэндвич с лососем и немного отпить горячий шоколад, как убегает к пациентам, которых сегодня получается выписать. Всем хочется провести Рождество в стенах дома. Но не Сонхуну. В стенах больницы уже привычнее. Дома даже не стоит ёлка.

⁂

Утро и день проходят достаточно спокойно и Сонхуну хочется ударить себя за такие мысли. Нельзя даже заикаться об этом, особенно в стенах больницы. Это чревато последствиями. Кто бы что ни говорил про дурацкие суеверия, Сонхун в них верит. Как и половина больницы. Но никто об этом вслух не говорит. Но обязательно укоризненно посмотрит на тебя, если ты случайно скажешь что-то не то. Сегодня сочельник, и погода за окном совершенно не радует. Да, Сонхун остаётся в стенах больницы до самого утра, но многие нет. Многие едут на праздник за город, к родственникам, и Пак даже представлять не хочет, что творится на дорогах. Он ударяет себя ладошкой по лбу, когда выходит из лифта. На посту медсёстры надевают на головы ободки со снежинками и рогами оленей, поддерживая рождественский дух. С ними остаётся три полных палаты детей, которые сегодня в ночь Рождества остаются без родителей. Вход в больницу ограничен из-за быстрого роста заболеваемости гриппом. – Доктор Пак, после ужина будем показывать «Гринча» в холле, присоеденяйтесь. – Говорит Лили, одна из медсестёр. – Постараюсь. – Улыбается Пак и поправляет гирлянду на стене, которая немного съехала. Медсёстры с улыбками благодарят доктора и напоминают об рождественском ужине после отбоя для пациентов. Сонхун пытается прогнать мысли о непогоде за окном, кивая девушкам. Он проходит в дежурку и тяжело выдыхает. Они виделись с Джейком только на обеде, пока тот не отправился на плановую операцию. Пак подходит к окну и поджимает губы. Метель только усиливается к вечеру. Он видит, как люди на улице прячут лицо за руками и шарфами, пробираются к автобусным остановкам и пытаются поймать такси, а ещё не выронить подарочные пакеты. Стоит ли позвонить родителям? Им никогда не был важен этот праздник. Поэтому он откидывает эту идеи. Сонхун садится на стул, расслабленно откидывается на спинку и достаёт телефон. Там несколько сообщений от Джеки, которая скинула ему фотографии с бойфрендом. Они пошли на вечеринку к коллегам Майлза, парня Джеки. Пак отправляет эмоджи с глазами-сердечками. А подруга, в свою очередь, пишет о том, чтобы Сонхун не забывал флиртовать с Шимом. Пак только закатывает глаза и откидывает телефон на стол. Он прикрывает глаза, делая несколько глубоких вдохов. Нужно немного проветриться, отвлечься на что-то. Присоединиться ко всем за просмотром «Гринча» не кажется плохой идеей, хоть это и не его любимый фильм. Сонхун поглядывает на время на телефоне и думает о том, как давно Джейк в операционной. Как бы то не было, но Пак чувствует, что ему необходимо общение с Шимом. Одиннадцать лет жил, совершенно не вспоминая его, а тут он свалился как снег на голову, появился в их больнице как пополнение на рождественские праздники, и всё, голова Пака либо забита переживаниями о слишком спокойном дежурстве, либо о Джейке. Джейк был помолвлен. Это также не укладывается в голове, как и их случайная встреча спустя столько лет. Конечно, и Сонхун встречался, у него были отношения, и не одни за эти года. Но он никогда не думал о том, чтобы связать себя узами брака с партнёром. Да и длительных отношений у него никогда не было. Два года максимум. И каждое дежурство в одиночестве, либо из-за отсутствия пары, либо из-за так удачно поставленного дежурства в больнице. Он не любит Рождество и на самом деле готов был сделать всё, чтобы не сидеть за столом, не натягивать улыбку, а на следующее утро обмениваться подарками. В его семье это было не принято. В студенческие годы он, конечно, попадал на вечеринки по случаю празднования Рождества, но Сонхун всегда уходил оттуда намного раньше, чем было положено по правилам этикета. Он хоть их не изучал, но сам прекрасно понимал, что полчаса на вечеринке – ничтожно мало. – Там показывают фильм. Сонхун подскакивает на стуле от чужого касания к плечу. В дежурке включена только настольная лампа на столе, за окном уже стемнело, а перед ним стоит Джейк со стаканчиком из автомата с кофе. – Горячий шоколад. – Протягивает Паку и тот благодарит его коротким кивком, заторможенно принимая из рук мужчины стаканчик. – Не могу поверить, что я отрубился. Он разминает затёкшую шею. Джейк присаживается напротив. – Давно закончил с операцией? – Сонхун делает глоток и недовольно морщится, обжигая губу. – Час назад. Пак проверяет время и понимает, что проспал намного дольше, чем думал. – Почему не разбудил? – Только сейчас сюда заглянул, не мог уйти от детей. – Посмеивается Шим, – Они слишком радуются Рождеству и фильму. Сонхун кивает. Он немного дует на напиток и снова делает глоток и уже удовлетворённо кивает. Горячий шоколад в автомате всё ещё отвратителен, но этот сахар то, что ему сейчас нужно, чтобы проснуться. – Не люблю «Гринча». – морщится Пак, – и вообще, рождественские фильмы. – добавляет и следит за реакцией мужчины. – Не любишь? – удивляется Джейк. – Для этого есть какая-то определённая причина или так исторически сложилось? Сонхуну нравится, что Джейк везде добавляет иронию. От этого он улыбается и прячет неловкую улыбку за опущенной головой. Смотрит на свой стаканчик с горячим шоколадом. – Исторически сложилось. – Окей, – выдыхает Джейк. – Ты ужинал? – Когда мне, если я тут на стуле слюни пускал. – Санни сказала заглядывать к ним в сестренскую на ужин. Сонхун поднимается со стула и недовольно морщится, чувствуя, как все мышцы окаменели и затекли. Привычка засыпать в любом месте и положении осталась у него ещё со студенческих годов. Они задерживаются в холле, засматриваются в экран телевизора, на котором включен «Гринч», и присоединяются к нескольким медсестрам за ужином, когда Джейк подталкивает Пака, напоминая, что тот не любит этот фильм. Сонхун на это посмеивается и пытается не акцентировать внимание на то, что они с Шимом всё это время находятся слишком близко для знакомых, которые встретились спустя одиннадцать лет. То, что Сонхун в тридцать два стал намного увереннее, чем был в двадцать один, совершенно не значит то, что он может вот так флиртовать и заигрывать с человеком, в которого был когда-то влюблён. Это слишком для него. И он всё ещё помнит про личные границы. Рождественский ужин, если его можно назвать, прерывается сообщением у каждого на телефоне. На выезде из города произошла авария. Перевернулся автобус, столкнулись несколько машин. Большинство пострадавших везут в ближайшие больницы, в одной из которых они сейчас и находятся. Ужин так и остаётся недоеден, все подскакивают со своих мест. Часть медсестёр остаются на отделении с маленькими пациентами, которые продолжают радоваться фильму. А другая часть вместе с Сонхуном и Джейком спускаются в отделение скорой помощи, готовясь вместе с остальными принимать пациентов. Сонхуну очень хочется ударить себя по голове, ведь чувствовал, что не стоит даже задумываться об этом. Джейк касается его плеча, привлекая к себе внимание, когда они стоят возле пустых коек. – Ты как? – Дежурство в больнице на Рождество — не лучшее время для рассказа о твоей неудачной женитьбе, да? Сонхун пытается шутить, правда пытается. Джейк улыбается и убирает руку от плеча мужчины. – Всё ещё хочешь услышать эту историю? – Невероятно. – Кивает Пак. – Нужно ведь примерно прикинуть, как долго у тебя будет заживать разбитое сердце, прежде чем я со спокойной душой смогу пригласить тебя на свидание. Сонхуну не верится, что он действительно это всё только что сказал. Смущение, которое проскальзывает на лице Шим говорит о том, что тот тоже не ожидал таких прямых слов. И прежде, чем кто-то из них всё же берёт себя в руки, в больницу врываются врачи скорой помощи. – Ребёнок, пять лет, открытая рана головы! – врачи начинают перечислять травмы и Сонхун первым из них подбегает к пациентке. Джейк обязательно сообщит мужчине о том, что два года и переезд в другой город вполне себе помогли залечить разбитое сердце. За окном продолжает бушевать буря, а в стенах больницы врачи борются за жизнь маленьких пациентов, которым не повезло в Рождество оказаться здесь.

⁂

Сонхун непроизвольно дёргается, когда в операционной на две секунды отключается свет. Все аппараты начинают пищать. – Это ещё что такое?! – вскрикивает Пак, поднимая голову от операционного стола. – Пульс восстановился. – Сообщает анестезиолог Уайт. Сонхун кивает и кидает короткий взгляд на электронные часы на стене над дверью. Операция идёт уже больше двух часов. – Доктор Маккинзи едет? Сонхуну нужна подстраховка более опытного детского кардиохирурга. – Подъезжает к больнице. – Сообщает одна из медсестёр. – В больнице отключился свет из-за метели, включились генераторы. Что творится на улице, раз вырубается свет? Пак правда старается сосредоточиться на операции. В операционной привычно включена спокойная музыка, она немного помогает отвлечься. Сейчас он здесь, борется за жизнь ребёнка. Он верит, что на утро мальчик проснётся в больнице в окружении своих выздоравливающих родителей, которые отделались лишь небольшими ушибами в аварии. А он был не пристёгнут и вылетел с задних сидений вперёд. Сердце каждый раз разбивается на мелкие куски, когда Пак задумывается, из-за чего дети оказываются на операционном столе. В коридорах включен красный аварийный свет, который продолжит гореть, пока будет включён аварийный генератор. Сонхун проходит мимо других операционных, над входом в которые горит красная лампа, оповещающая о том, что там идёт операция. Он не заглядывает в небольшие окна, там врачи борются за жизнь. Он проходит мимо, идёт по пустому коридору, проходит мимо реанимации и палат интенсивной терапии и сворачивает в сторону лестницы. Он выходит на лестницу, приложив пропуск к электронному замку. Тяжело вздохнув, он опускается на ступеньки и прижимается лбом к прохладным перилам. Сердце ребёнка останавливалось три раза. Даже с доктором Маккензи они ничего не смогли сделать. Операция длилась почти четыре часа. Он стягивает хирургическую шапочку и прижимает её к груди. Поджав губы, смотрит перед собой на большие окна, за которыми постепенно начинает успокаиваться метель. Сонхун не оборачивается, когда позади него открывается дверь и кто-то также выходит на лестницу. Не оборачивается, когда рядом кто-то присаживается. Хочется увидеть лишь одного человека рядом сейчас. – Сонхун. – Зовёт его Джейк и касается плеча. – Никакого рождественского чуда не существует. – Говорит Пак, шмыгнув носом. – Ты сделал всё, что было в твоих силах. – И всё равно каждый раз больно. – И будет. Джейк сжимает плечо Сонхуна. – Знаешь, – Пак поворачивается к мужчине, – то, что я сказал про свидание, было правдой. И это так странно. Прошло одиннадцать лет, и стоило тебе появиться передо мной, и будто снова влюблённый в тебя студент. И не знаю, почему я так за это ухватился. Может, потому что давно ни с кем не встречался, а ты правда хороший вариант. Или потому что соскучился по тебе, но, честно признаюсь, не вспоминал о тебе с того момента, как потерял телефон, вернувшись в Корею. И сейчас, начиная с понедельника, ты как снег на голову. И в свободную минуту от работы я не могу выкинуть тебя из головы. То, что я чувствую, до безумия похоже на романтическую комедию, потому что... – Сонхун делает глубокий вдох, – потому что так только бывает в фильмах, а раз сегодня ночь перед Рождеством, то в рождественских ромкомах. А я не люблю рождественские фильмы, понимаешь? – Он смотрит на Джейка, который в свою очередь пытается уловить смысл из всего потока слов. – Если ты считаешь это всё глупостью и у тебя ещё разбито сердце, то я всё пойму. Но сейчас мне так хочется услышать, что ты согласен пойти со мной на свидание. А если откажешь, то мы спокойно доработаем эти дни, и ты уедешь обратно в Бостон, и мы с тобой вновь пересечёмся только через несколько лет, и ты ещё пожалеешь о своём отказе. Я выйду замуж за богатого нейрохирурга, и ты будешь кусать локти. Сонхун в принципе много говорит, но когда волнуется он говорит в два раза больше. Он смотрит на Шима красными от слёз глазами и ждёт ответа. – Твой английский определённо стал лучше. – Улыбается Шим. – Ты потерял телефон, как вернулся в Корею? – Это правда единственное, что тебя волнует из всего, что я тебе только что сказал? – Ещё чуть-чуть, и у Сонхука начнёт нервно дёргаться глаз. – Снова влюблённый студент? – В тебя была влюблена половина нашей группы. – Напоминает Сонхун, а Джейк усмехается. – Но я всё своё свободное время проводил со студентом по обмену, помогая с английским. И я смотрю, мои уроки не прошли даром. – Джейк наклоняет голову к плечу, наблюдая за тем, как взгляд Пака мечется по его лицу. – Что?.. – Пол группы были в меня влюблены, а я всё своё время проводил с тобой. – Будто в подтверждение своих слов, Джейк указывает на Пака пальцем. – Со мной. – медленно повторяет Сонхун. – И тоже был влюблённым студентом. Сонхун глупо моргает, смотря на Джейка. – Стоп. Только не говори мне, что я тоже тебе нравился, когда мы вместе учились. – Ты только что сам собрал имеющиеся у нас факты. – О боже. Сонхун закрывает лицо ладонями и начинает нервно смеяться. – Наверно, я совсем немного схожу с ума. – Мы с тобой. – Джейк вновь касается его плеча, и Сонхун поворачивает к нему голову, убирая ладони от лица. – Это был долгий день. – Безумно. – Мне нужно идти, –Джейк смотрит на наручные часы у себя на руке, – но это определённо будет упущение, если не схожу с тобой на свидание. – Он поднимается со ступенек и Сонхун приподнимает голову. – Потому что я и сам собирался пригласить тебя. Пак не успевает ничего ему ответить, Джейк дарит ему мягкую улыбку и скрывается за дверью. Сонхун отворачивается и вновь смотрит в окно. Снежинки продолжают кружиться в воздухе. Это и правда была долгая ночь. Сонхун делает несколько глубоких вдохов и поднимается. Ему тоже нужно вернуться, возможно, что кому-то нужна его помощь. Доктор Маккензи хоть и отправил его отдыхать и приходить в себя, он не может сидеть здесь вечность, возвращаясь к моменту, когда назвали время смерти. Свет восстанавливают ближе к утру, когда Сонхун стоит возле палаты интенсивной терапии, проверяя анализы одного из пациентов. Непогода за окном закончилась, на дорогах огромное количество снега, которое продолжает убирать техника, и Сонхун уверен, что домой он вернётся, дай бог, к обеду. Кажется, самым правильным решением будет остаться в больнице до вечера. Он заваливается на кровать в дежурке и, кажется, совсем на мгновение прикрывает глаза, чтобы немного отдохнуть, но в итоге проваливается в сон. И просыпается, только когда кто-то дотрагивается до его плеча. – Сонхун. – Сонно моргая, Сонхун фокусирует взгляд на Джейке, который присел напротив кровати на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. – Знаешь, что пускаешь слюни во сне? – Пак резко дотрагивается рукой до влажных губ. Не будь он сейчас таким уставшим и сонным, он обязательно бы смутился. Но в итоге шёпотом отвечает: – Ты должен был узнать об этом где-то через пару свиданий. Джейк усмехается. – Уже девять часов, пора идти домой. Вставай, я тебя подкину. – Я хотел остаться тут до вечера, на дорогах непойми что. – Но Сонхун всё равно садится на кровати, потягиваясь, – особенно в моём районе. – Отказы не принимаются. – Кажется, Джейк даже не собирается слушать его возражения. – Жду тебя через пятнадцать минут на выходе. Это неправильно пользоваться Джейком как водителем, но раз он сам предлагает, Сонхун один раз попробовал отказаться, ему отказали. А он сейчас слишком сонный, чтобы вступать в спор. Поэтому ровно через пятнадцать минут он стоит на выходе из больницы, а потом через пять сидит уже в машине и через окно наблюдает за тем, как Шим чистит машину от снега. Будто и не отдежурил тяжёлую ночь и не провёл две операции. – Доехав до моей квартиры, тебе будет очень лень возвращаться. – Говорит Сонхун, смотря на время в навигаторе. – Приглашаешь остаться у тебя? – Сонхун откидывает голову на сиденье и прикрывает глаза, не воспринимая слова парня всерьёз. – Если тебя не смущает бардак, оставленный моим соседом, протекающий кран в ванной, грязная посуда в раковине, то, конечно. – А спать будем в одной кровати и под одним одеялом? – Если бы Сонхун приоткрыл глаза, то увидел бы, что Джейк довольно улыбается. – Постелю тебе на полу. – В таком случае, вынужден отказаться. И они тихо смеются. Но это перестаёт быть шуткой, когда, остановившись у дома Сонхуна, Джейк смотрит на время, которое показывает навигатор. Дольше, чем он ехал сюда. – Рождество, куда они все едут в такую рань? – сам себя спрашивает Шим, смотря варианты, которые ему предлагает навигатор, чтобы сократить время в дороге. – Кажется, и правда придётся достать вторую подушку. – Зевая говорит Сонхун, – оставайся. – Буду спать на полу? – Джейк смотрит на Сонхуна, когда тот тянется к ручке на двери. – Так уж и быть, пропустим несколько свиданий. Они стоят на лестничном пролёте дольше, чем предполагал Пак, когда они поднимались к нему в квартиру. Снова заело замок, а они с соседом всё никак не могут вызвать мастера. Когда всё же получается открыть дверь, оказывается, что сосед давно не спит и всё это время наблюдал за попытками Сонхуна попасть в квартиру. – Я думал, это воры! – Микки скидывает руки, когда Пак начинает возмущаться. – О, – говорит парень, заметив за спиной Джейка, тот уже вешает своё пальто на вешалку. – Ты в первый раз приводишь кого-то в квартиру, бейби! – Сонхун закатывает глаза и скидывает свой рюкзак на пол. – Джейк, это Микки, Микки, это Джейк. Сонхун знакомит их и, схватив Джейка за рукав толстовки, тянет в сторону своей комнаты. Меньше всего ему хочется после такой тяжёлой ночи разговаривать с соседом. – Если нужно, чтобы я свалил, только скажи! – кричит им в спину Микки. – Просто заткнись! – кричит ему в ответ Сонхун и захлопывает дверь. – Пожалуйста, не обращай на него внимания, он придурок. – Вы с ним ладите? – Он до сих пор не научился смывать за собой в туалете, о чём ты? – раздосадованно выдыхает Сонхун. – Добро пожаловать в мою скромную обитель. – Миленько. Джейк рассматривает разбросанные по всей комнате учебники по медицине, смотрит на гору вещей на стуле и на кровати, которую Пак перекидывает на стул, чтобы расправить постель. Он обязательно подумает о том, какой у него тут свинарник, утром, а сейчас ему уже хочется завалиться спать. – По законам всех ромкомов, у нас есть одна кровать, одно одеяло и, спасибо и на этом, две подушки. – Выдыхает Сонхун, показывая на кровать. – Супер. – Джейк показывает пальцы верх, вызывая у Сонхуна смех. Он выдаёт мужчине полотенце и футболку со штанами. Джейк скрывает в душе, у самого Сонхуна на это нет сил. Он заваливается в кровать в однотонной пижаме тёмно-зелёного цвета и откидывает телефон куда-то на пол около кровати. Он собирался дождаться Джейка из душа. О том, что они собираются спать в одной кровати, он подумает утром, сейчас глаза в итоге закрываются, и он уже не чувствует, как Джейк забирается к нему под одеяло. Шим поправляет одеяло на плече Сонхуна и, улыбнувшись всему происходящему, отключается, как только голова касается подушки.

⁂

Когда Сонхун открывает глаза, в комнате так же темно, как было и утром. И дело не в его шторах, которые далеко не блэкаут. Он проверяет время на телефоне, почти девять часов вечера. Потягиваясь, переворачивается на спину, и только тогда приходит осознание, что в кровати он не один. Воспоминания о прошлых сутках всплывают в голове. Дежурство в ночь на Рождество, многочисленные пациенты после аварии, долгая операция, пронзительный писк аппаратов в операционной, объявление времени смерти, чужое мимолётное прикосновение, тихий разговор на лестничной площадке, Джейк... Джейк, который лежит с ним в кровати. В его кровати, в его квартире. – О боже, – он закрывает лицо руками, делая несколько глубоких вдохов. Он надеется, что Шим всё ещё спит и он успеет скрыться в ванной, чтобы привести себя в порядок. По крайне мере, попытаться привести все мысли в порядок и не выглядеть смущённым дураком. – Доброе утро или вечер. – И конечно Джейк уже не спит. Сонхун убирает руки от лица и поворачивает голову к парню, тот в свою очередь выключает светильник со своей стороны и также поворачивается к Паку. – Вечер. – Кивает Сонхун и поджимает губы, задумываясь о своём утреннем дыхании. – Знаешь, я бы обязательно поддержал сейчас разговор, но, во-первых, я только проснулся, во-вторых, ты в моей кровати, что очень смущает, и в-третьих, я не хочу выглядеть ещё большим дураком. – Сонхун. – Поэтому дай мне ещё десять минут, чтобы осознать происходящее, я обязательно возьму себя в руки, и мы пойдём завтракать, ужинать, не знаю даже, как это назвать всё... – Сонхун, – Джейк дотрагивается до плеча мужчины, – чтобы ты остановил поток слов, мне нужно тебя поцеловать? – Что? – Ты слышал. – Улыбается Шим, а Сонхун борется с желанием, чтобы спрятаться под одеяло. – Ты действительно начинаешь утро... вечер с флирта? – Мы уже в одной кровати и под одним одеялом. – говорит Джейк, будто без этого напоминания Сонхун об этом забыл. – Я бы сказал, что это какое-то быстрое развитие событий. – смущённо усмехается Сонхун, переворачиваясь на бок и подкладывая руку под голову. – Ты правда был готов поцеловать меня сейчас? – Всё ещё. – Джейк касается щеки Сонухна, на которой остался след от подушки. – Мы ещё не чистили зубы. – Ты действительно об этом переживаешь? – Немного, да. Сонхун прикрывает глаза, лёгкие касания Джейка вызывают табун мурашек по спине. – Переживаю о том, что ты обо не подумаешь и через сколько захочешь выскочить из кровати и вернуться к себе домой, в отель, я даже не знаю где ты останови... Как Джейк и хотел, останавливает весь поток слов поцелуем. Джейк двигается ближе, укладывает ладонь на щеку парня, когда Сонхун всё же закрывает глаза и отвечает на поцелуй, приоткрывая губы. Он обязательно подумает о своём утреннем дыхании, когда позже будет чистить зубы. Но сейчас он улыбается в поцелуй, когда они сталкиваются зубами, стоит Сонхуну положить руку на талию мужчины и двинуться ближе. Они касаются коленками, и Сонхун поджимает пальцы на ногах, чувствуя, как сердце сходит с ума. – Это всё ещё очень-очень странно. – Посмеивается Пак, прерывая поцелуй. Джейк касается большим пальцем верхней губы Сонхуна. – Что хочешь на завтрак? – Ты собрался готовить завтрак? – Определённо. Джейк садится в кровати, и Сонхун хватает его за руку, когда тот собирается вставать. – Ты не будешь готовить завтрак на моей кухне. – Джейк вопросительно на него смотрит. – Микки никогда за собой не убирает, там свинарник, и мне уже стыдно. И, скорей всего, нет никаких продуктов, давай просто закажем доставку. – Сонхун умоляюще смотрит на Джейка. Ему действительно стыдно за то, в каком состоянии находится его квартира. Стыдно за своего соседа. – Я уже заказал доставку продуктов, и они будут тут через три минуты, – в доказательство Джейк показывает на телефоне приложение доставки. – И да, скорей всего, я буду в ужасе от того, в каком состоянии твоя кухня, но меня это не остановит. Шим наклоняется к Сонхуну и оставляет короткий поцелуй, а после всё же поднимается с кровати, потому что курьер уже поднимает на этаж. – И кстати, с Рождеством, – Джейк подмигивает ему, остановившись в дверях, и Сонхун не видит его улыбку, когда кричит ему в спину: – Я ненавижу Рождество! Он накрывает лицо подушкой и глухо кричит в неё.

⁂

– Ты понимаешь, что на моей дерьмовой кухне сейчас Шим Джейк готовит нам завтрак, ужин, не знаю, как это назвать. А до этого мы с ним спали в одной кровати и потом целовались. – Сонхун шепчет в телефон. Он позвонил Джейки после того, как умылся. – Напомню, в двадцать один год я был в него влюблён, а сейчас, спустя одиннадцать лет, происходит это. – Он мерит комнату шагами, нервно поглядывая на закрытую дверь. Беспокоится, что Шим может его услышать. – Знаешь, Рождество такое время, когда происходят чудеса. – Посмеивается Джеки. – А ещё случаются аварии. – Язвит Сонхун. – Ненавижу Рождество. На твоей дерьмовой кухне сейчас Шим Джейк готовит вам поесть, а ты, вместо того чтобы просто быть рядом, разговариваешь со мной, отвлекая меня от семейного ужина. Я всегда готова тебе помочь, но сейчас тебе нужно вспомнить, что тебе тридцать два и это не твоё первое утро-вечер в компании парня. – Ты не помогаешь. – Выдыхает Сонхун, останавливаясь напротив двери. – Ты слишком нервничаешь. – Конечно, я не нервничаю! – громче, чем нужно, вскрикивает Пак и прикрывает ладошкой рот. – Я отключаюсь. – Джеки! – но в трубке одни лишь гудки и Пак раздражённо кидает телефон на кровать. Никакой поддержки, честное слово. Он ещё раз смотрит на себя в зеркало, поправляет свитер, ворот которого неприятно давит. И наконец-то выходит из комнаты. Джейк во всю орудует у него на кухне. – Что готовишь? – Сонхун останавливается возле кухонного островка и облокачивается на него руками, наблюдая за тем, как Шим что-то помешивает в сковородке. – Ты чем тут вообще питаешься? В холодильнике мышь повесилась. – Говорит мужчина, повернувшись к Сонхуну. – Мне очень стыдно, что я привёл тебя в этот свинарник. – Пак безысходно опускает голову и тяжело вздыхает. – Всё нормально. – Сонхун по голосу Джейка понимает, что тот улыбается. Пак поджимает губы, когда чувствует прикосновение к своим волосам. – Поможешь? – Помочь? – Сонхун поднимает голову. – Всего лишь последить за водой в кастрюле и почистить картошку. Они вместе заканчивают готовить завтрак-ужин, который состоит из запеканки из зелёной фасоли, которую, как сказал Джейк, в его семье принято готовить на Рождество, салата, название которого Пак так и не запомнил. В духовку, перед тем как сесть за стол, Джейк убирает фруктовый пирог. Сонхун несколько раз спросил у мужчины, действительно ли им это всё нужно в десять часов вечера. Во время готовки они немного перекусили одним сэндвичем на двоих, который также приготовил Джейк. – Не знал, что ты так любишь готовить. – Говорит Сонхун, когда они садятся за небольшой стол, что является небольшим разделением между кухней и гостиной. – Мы не общались одиннадцать лет. – Напоминает Джейк, Сонхун на это смеётся и делает глоток колы. Джейк сообщил, что уже как несколько лет решил отказаться от алкоголя, но всё равно заказал также и вино. Сонхун от него отказался, напомнив, что им с утра на работу, а Пак ненавидит похмелье. – Сегодня Рождество, а у вас даже ёлка не стоит. – Замечает Джейк. Сонхун на слова парня закатывает глаза. – Напомню, я не люблю Рождество, а Микки... Ну, ты его видел. Ему максимально на это насрать. – Джейк усмехается и начинает накладывать запеканку, сначала Паку, потом себе. Сонхун восхищается вкусом, а Джейк кивает в знак благодарности. Они наконец-то едят, когда на часах пол двенадцатого ночи. – Ты ведь останешься и сегодня? – Сонхун не хотел, чтобы Джейк услышал в его голове надежду. – Останусь. Пак довольно улыбается. – Поговорим о том, что... Что между нами? – Сонхун ставит локоть на стол и облокачивается головой на руку, переводя взгляд с полного стакана с колой на Джейка. – Ты был помолвлен. И за три недели до свадьбы застукал невесту со своим лучшим другом в нашей же пастели. – Это жестоко. И так... клишировано. – Сонхун не может сдержать улыбки. – Но я тебе сочувствую, наверно, это было ужасно. – Ужасно было потерять за один раз и лучшего друга, и любовь, как мне казалось, всей моей жизни. – Усмехается Джейк. – Я в тот же вечер собрал самое важное в два чемодана и съехал к родителям. – Стоп, что, к родителям? – Сонхун наклоняется вперёд, продолжая смеяться. Я был джентльменом, и в тот момент мне казалось, что будет неправильно выставлять её за дверь. – Она тебе изменила. – Напоминает Пак и откидывается на спинку стула. – С лучшим другом. – А я всё ещё порядочный парень. – Джейк подмигивает ему и так же улыбается в ответ. – Через месяц после этого я переехал в Бостон, мне как раз там предлагали место детского хирурга. – Твоя история расставания всё ещё клишированная. – Не унимается Сонхун. – А ты серьезно хочешь в мужья нейрохирурга? – неожиданно вспоминает Джейк в тот момент, когда Пак делает глоток колы и давится ей. Потому что его язык – его враг. Кто его вообще заставлял всё это говорить и почему Джейк это запомнил. – У всех ведь есть мечта. Сонхун принимает из рук мужчины салфетку и вытирает рот. – И твоя мечта муж нейрохирург? – Одна из. Нет, определённо нужно было соглашаться на вино, потому что на трезвую голову Сонхун снова сейчас начнёт нести всякую чушь, которую Джейк будет ему припоминать. А это смущает. – А ты переживаешь, что не соответствуешь моим мечтам? Сонхун потом треснется головой о дверь в ванной, а сейчас он только поджимает губы и борется с собственным смущением, когда Джейк вместо ответа обхватывает его ладонь на столе и несильно сжимает. – Твой английский и правда стал намного лучше. Пак надеется, что Джейк смущён и поэтому пропустил его вопрос мимо ушей. Не одному ему же тут страдать от того, что сердце готово укатить куда-то за пределы его грудной клетки. – Что мы творим? – спустя несколько минут в тишине, шёпотом спрашивает Сонхун, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Джейка. – У нас рождественский ужин. – Ты знаешь о чём я. – Ты с кем-то встречаешься? – Нет. Сонхун не понимает к чему ведёт Джейк. Тем более, он уже это спрашивал. – Тогда всё хорошо. Я свободен, ты свободен. Мы нравились друг другу одиннадцать лет назад, но так и не признались за те полгода, что провели вместе. И сейчас, случайно встретившись, в тридцать два умеем говорить и не стесняемся действовать. Сегодня Рождество, а в Рождество должно происходить что-то необычное. – Считаешь, то, что между нами происходит, можно назвать необычным? – Пак игриво наклоняет голову к плечу. – Если бы я не хотел провести хоть одно Рождество в Нью-Йорке, я бы сейчас дежурил в Бостоне. Или бы пошёл с друзьями в бар и закончил бы вечер у кого-то в постели. – То есть почти то же самое, только ты в Нью-Йорке. – И это будет вторая ночь в чужой постели. Джейк неожиданно наклоняется ближе к нему, опускает короткий взгляд на его губы, а потом поднимает обратно к глазам. Сонхун сильнее сжимает чужую ладонь. – Где ты остановился? – В отеле. – Не хочет до конца своей командировки каждую ночь ночевать в квартире? – И готовить на твоей никудышной кухне завтраки? – Сонхун смеётся. – Если захочешь. – Соглашусь, если поцелуешь меня. Сонхун наклоняется ближе через стол и целует Джейка, долго и уверенно. Они поднимаются из-за стола, и Джейк обнимает его за шею, а Сонхун склоняет голову вбок, углубляя поцелуй. Руки Джейка скользят по спине Пака, прижимая его всё ближе к себе. Сонхуну от всего происходящего хочется расплавиться. Сонхун довольно улыбается, чувствуя, как Джейк касается края его дурацкого колючего свитера. Он подталкивает его в сторону комнаты, и Сонхун совершенно не сопротивляется. Только останавливается возле закрытой двери и прерывает поцелуй со словами: – В духовке пирог. – Точно. – Джейк чмокает его и возвращается на кухню. – Буду знать, что ты такой обломщик. – Просто не хотел, чтобы твои старания так пропали. Пак облокачивается спиной на дверь, наблюдая за тем, как Джейк достаёт пирог из духовки и накрывает его полотенцем. – Если мы к утру всё не уберём, Микки решит, что это всё ему. – говорит Сонхун, когда Джейк притягивает его к себе за талию и целует. Шим понял, что это единственный способ остановить нескончаемый поток слов. Не то чтобы это его как-то отталкивало. Джейк запомнил, смущаясь, Сонхун тараторит всё, что приходит в голову. Закрыв за собой дверь в комнату, они целовались неторопливо, но глубоко и звучно. Сонхун медленно двигал губами, с удовольствием целуя Джейка. Он мечтал об этом в двадцать один, а теперь Шим в его комнате. И почти уже в его кровати. Джейк целовал его в ответ, задерживаясь то на нижней губе, то на верхней. Когда Сонхун упирается ногами в кровать, он обхватывает края своей же футболки на Джейке и, отстранившись, взглядом спрашивает разрешения. Он чувствует, как у него горит лицо. Джейк выглядит более расслабленно и уверенно, когда кивает. За футболку Джейка летит и свитер Сонхуна. Они падают на кровать, и Сонхун ловит себя на мысли, что чувствовать тяжесть тела Джейка до ужаса приятно и возбуждающе. Их поцелуи становятся глубже, а руки, не стесняясь, изучают тело. Пака ведёт от ощущений и чужих рук на своём теле. Джейк прокладывает дорожку поцелуев вдоль линии челюсти, спускаясь к шее. Он прикусывает мочку уха, от чего Сонхун дёргается, несильно царапая спину короткими ногтями. – Раньше ты носил серёжку. – Горячее дыхание щекочет, и Сонхун поджимает пальцы на ногах. Он чувствует, как возбуждение скапливается внизу живота. Джейк улыбается, Пак чувствует это, поэтому сильнее прижимает его к себе. Он тяжело вздыхает и первым касается края пижамных штанов Шима. – Ты можешь не останавливаться. – Шепчет Джейк, возвращаясь поцелуем к губам Сонхуна. Он одной рукой облокачивается на кровать, перенося весь вес тела на неё, а подушечками пальцев второй руки касается распухших от поцелуев приоткрытых губ. – Ты тоже не останавливайся. Они дают друг другу зленый свет. Горячее дыхание Джейка кружит голову, когда Сонхун пробирается под пижамные штаны и нижнее бельё, обхватывая ягодицы ладонями. Пак задыхается от прикосновения кожи к коже. – Как далеко ты хочешь сегодня зайти? – Джейк вновь начинает целовать шею, несильно втягивая кожу, а после обдавая тёплым дыханием, успокаивая. – Ты действительно, – Сонхун делает рваный вдох, когда Джейк накрывает ладонью его пах через пижамные штаны, – спрашиваешь? – Хочу, чтобы тебе было комфортно. – Шепчет Шим, вновь обхватывая мочку уха губами, а после оттягивая её зубами. Сонхун выгибается дугой. Ещё при первом касании к уху Джей уловил, что это одна из эрогенных зон Пака. – Мне будет комфортно, когда мы уже избавимся от этой дурацкой одежды. – Раздражённо говорит Сонхун и Джейк на это смеётся. Утром Сонхун подумает о том, что в Рождество иногда и правда случаются замечательные вещи.

⁂

– Ты выглядишь как человек, который занимался всю ночь сексом со своей первой любовью. – говорит Джеки, наклонившись к Сонхуну через весь стол в дежурке. Джейк на слова девушки усмехается, уткнувшись в телефон. А Пак резко наклоняется вперёд и накрывает губы подруги ладонью. – Ты нормальная? – шепчет сквозь зубы Пак и нервно поглядывает в сторону Шима. Джеки облизывает его ладонь, и он брезгливо её отдёргивает. – Он не был моей первой любовью. – заявляет, злобно смотря на подругу. – Но факт секса ты не отменяешь. Девушка игриво подмигивает ему и ярко смеётся, когда Сонхун толкает её ногой под столом. – Ты невыносима. – Он закрывает лицо руками и скатывает на стуле под стол. – Я что, действительно так выгляжу? Сонхун поглядывает на подругу из разведённых пальцев. – Ну... – Прекрати его смущать. – Неожиданно говорит Джейк и поднимает с кровати. – Этим теперь буду заниматься я. – Он подмигивает Джеки, треплет Сонхуна по волосам и выходит из дежурки. – Теперь? – Подруга снова наклоняется к нему через стол. – Вы типо, теперь вместе? Сонхун ещё больше скатывает под стол и умирающе говорит: – Если бы я знал. Подруга права, у него была прекрасная ночь с Джейком и не менее прекрасное утро с долгими поцелуями. Как же Сонхуну не хотелось вылезать из кровати. Но Джейк напомнил ему о том, что они уже опаздывают и если он хочет хотя бы заехать за завтраком в кофейню, им нужно вылезать из тёплой кровати. В квартире стоял дубак. Сонхун лишь ещё раз напомнил Шиму, что живёт в отстойной квартире. – Мы это не обсуждали. – Выдыхает Сонхун и садиться нормально на стуле. Он делает пару глотков уже остывшего горячего шоколада и смотрит на больно довольную Джеки. – И тем более, ему всё равно нужно будет вернуться в Бостон. Подруга пихает его ногой под столом, и он недовольно на неё смотрит. – Что? – Тебе следует подумать об это потом, а сейчас наслаждайся прекрасными днями. – Девушка посылает ему воздушный поцелуй и поднимает из-за стола. – А сейчас напоминаю о том, что нас ещё ждёт работа. Она выходит из дежурки, а Сонхун опускает голову на стол, несильно ударяясь лбом. За вчерашний вечер он не вспоминал о том, каким тяжёлым оказалась ночь на Рождество. Ему нужно как-то пойти к своим пациентам, поэтому он еле соскребает себя со стула, допивает горячий шоколад и, выкинув пустой стаканчик, выходит в коридор. Ещё только раннее утро, медицинский персонал встречает его улыбкой, поздравляет с Рождеством, спрашивает о самочувствии, а Сонхуну хочется только поскорее дойти до палат интенсивной терапии к пациентам. Возможно, это правильно, что все поддерживают праздничное настроение, и Паку стоило бы взять с них пример, но он всё ещё не любит эти праздники, а в руках у него карточки пациентов, которые в эти ночи боролись за собственную жизнь. После обхода Сонхун проверяет телефон на наличие уведомлений и раздражённо выдыхает, видя сообщения от матери, которая напоминает о ежемесячном платеже. Таким образом прося у сына деньги. Сонхун только блокирует телефон и убирает его в карман халата. Напротив него автомат с едой, он гипнотизирует шоколадку с орехами, но в итоге просто прикрывает глаза и откидывает голову на стенку. Сонхун любит свою работу, любит оставаться на дежурство, но сейчас единственное, о чём он мечтает, — вернуться домой вместе с Джейком, залезть под одеяло и просто говорить обо всём, что с ними происходило за эти одиннадцать лет, и, возможно, совсем немного целоваться. Или много. В кровати, в принципе, много ещё чем можно заняться, и Пак уверен, они бы с Джейком использовали свободное время с пользой. – О чём думаешь? Сонхун дёргается от неожиданности. – О боже – Выдыхает и нервно смеётся. – Ты меня напугал. Джейк становится напротив него, закрывая весь обзор на автомат с едой. – Я не хотел. – Мягко отвечает Шим. – А что хотел? Сонхун наклоняет голову к плечу, рассматривая мужчину перед собой. Из-за того, что Пак сейчас стоит, немного облокотившись на стену, они с Джейком оказываются одного роста. – Поцеловать тебя. – Уверенно говорит Джейк, а Сонхун за закрытыми глазами прячет смущение. – Обнять. Затащить за эту дверь рядом с нами, – Джейк делает шаг вперёд, оказываясь непозволительно близко, – целовать долго и глубоко, забраться руками под твою хирургичку. – Стоп. Сонхун кладёт ладонь на грудь мужчины и смотрит прямо в игривые глаза. – Это перебор. – Что? – Невинно спрашивает Шим. – Мы в детской больнице. – И? – И дверь в эту каморку не закрывается. – Тяжело дыша, говорит Сонхун, когда Джейк всё же делает ещё один небольшой шаг вперёд и опирается одной рукой на стену возле головы Пака. – Нас могут застукать, и мне будет очень стыдно. – Ага. – Джейк проводит носом по щеке Сонхуна, вызывая у него тем самым смущённую улыбку. – Но я знаю каморку, где закрывается дверь. – На одном дыхании выдыхает Пак. – А ещё я хочу сходить с тобой на свидание, помнишь? Пак немного толкает Джейк в грудь, и тот отстраняется, заглядывая в глаза. – Свидание. Ты, я и Рождественский Нью-Йорк. – Сонхун касается кончиками пальцев трёхдневной щетины Джейка. – Я посмотрел наше расписание, и, вот так совпадение, мы совпадаем в дежурствах вплоть до конца праздников. Поэтому завтра, вместо того чтобы спать до самого вечера, мы с тобой проснёмся намного раньше и пойдём гулять. Будем много гулять. Я всё ещё плохо знаком со многими районами, поэтому притворимся с тобой туристами? – Туристами? – Усмехается Джейк. – Да, туристами. – Кивает Пак. – Хорошо. Свидание, завтра. – Джейк всё таки наклоняется и быстро чмокает его в губы и Сонхун на это смеётся. – Мы засветились на камерах. – Он кивает на потолок в угол. – Тебя это волнует? – Совсем немного. – Так я не был твоей первой любовью? – неожиданно вспоминает Джейк. – Конечно нет, я учился в старшей школе, и у меня есть школьная любовь! – слишком громко для тихого коридора говорит Сонхун и поджимает губы. Неожиданно его телефон начинает звонить, и он тяжело выдыхает, видя там номер приёмной. Сонхун убегает первым, но перед этим оставляет лёгкий поцелуй на губах мужчины и напоминает о завтрашнем свидании. И какая разница, что они сегодня всю ночь будут вместе в больнице, а потом поедут спать к нему. Сонхун на это надеется. Надеется, что Джейк и правда останется у него до конца его так называемой командировки.

⁂

Когда Сонхун продумывал маршрут для свидания, каток казался ему отличным вариантом. А каток в Центральном парке — это лучшая идея, которая только могла прийти. Джейк ведь мечтал о Рождестве в Нью-Йорке. Они прошлись по Пятой авеню, рассматривали витрины больших универмагов, в один даже зашли, и Джейк вышел оттуда с новым шарфом, настоял Сонхун, потому что ему было невыносимо смотреть на голую шею Джейка. На улице всё ещё декабрь, погода совершенно не летняя, как бы Пак об этом не мечтал. Дошли до собора Святого Патрика, Сонхун сделал несколько фотографий Джейка на фоне, сделали несколько селфи – настоял сам Джейк. Также взглянули на ёлку в Рокфеллер-центре, и там Сонхун пофотографировал Джейка на свой плёночный фотоаппарат. Одна милая женщина предложила их сфотографировать вместе. Пак уже начал отказываться, но Джейк приобнял его со спины и согласился. Сонхун правда пытался наслаждаться свиданием, и, видя, каким счастливым выглядел Джейк, огромное количество народу и холод уходили на задний план. Но каток – это выше его сил. – Знаешь, я обязательно в следующий раз подумаю сто и один раз, прежде чем решу встать на коньки. – На одном дыхании говорит Пак, вцепившись в ограждение. Они не могут от него отъехать уже как десять минут. Вокруг проезжают люди, наслаждаются атмосферой, а у Сонхуна на льду разъезжаются в стороны ноги, и даже мягкая улыбка Джейка, его подбадривающие слова не помогают. – Прости, что порчу сейчас наше свидание тем, что не могу оторваться от этого ограждения. Я бы правда хотел сейчас ехать рядом с тобой, уверенно ехать и держать тебя за руку, она намного притянее, чем этот забор. И Боже. – Сонхун прижимается ближе к ограждению, когда мимо них проносится двое детей. – Даже дети катаются лучше меня! – Сонхун. – Джейк становится рядом с ним, боком к ограждению, и касается холодными пальцами его щеки. Сонхун поворачивает к нему голову. – Ты очень милый. – Джейк. – Сонхун тяжело выдыхает, – у меня ноги разъезжаются в разные стороны. – Дай мне руки, я помогу. – Он протягивает ему две руки. Сонхун долго на них смотрит, просчитывает в голове, с какой вероятностью он в итоге упадёт, уверен, что сто процентов. Но с математикой у него всегда были проблемы. – Мне страшно. – Я буду держать тебя за руки, это очень романтично. – Джейк ему подмигивает, чем вызывает у него смех. – Ты правда так думаешь? – Да. И Сонхун обхватывает ладони Джейка, сжимает их крепко крепко. – В твоих руках моя жизнь, буквально. – Говорит Сонхун, когда они начинают отъезжать от ограждения. Рядом проносятся люди, а они двигаются в своём темпе. Джейк подбадривает его, говорит о том, что у Сонхуна отлично получается. Говорит что-то о том, что обязательно зацелует его, когда Сонхун сможет проехать без его поддержки. Пак на это дуется, но становится увереннее уже на третий круг. Шим больше не едет впереди него, он едет рядом, сжимая его правую ладошку в своей. Щёки порозовели от холода, но внутри у Сонхуна тепло. Тепло от того, что Джейк не отпускает его ладони, тепло от того, что, когда они останавливаются передохнуть, Джейк в любом случае его целует. Легко и непринуждённо, но Сонхун чувствует себя до ужаса влюблённым. Обниматься, целоваться и держаться за руки с Джейком, который одиннадцать лет назад помогал ему с английским и с учёбой, в которого он был влюблён, но так и не смог признаться перед отъездом, восхитительно. Двадцатилетний Сонхун сошёл бы с ума от счастья. Сейчас Сонхун сходит с ума от близости Джейка, когда, смеясь, он прижимает его к себе и они врезаются в ограждение. Удерживаются на ногах только из-за сильных рук Шима. – Мне очень нравится наше свидание. – Шепчет прямо в губы Джейк. – Ты замёрз. – Понимает Сонхун по холодному и красному носу мужчины. – Совсем немного. И они двигаются в сторону выхода. Сонхун потом обязательно будет говорить себе о том, что не стоит радоваться раньше времени. Ведь спустя час он так хорошо и уверенно начал держаться на коньках. И, выходя со льда, отпустив руку Джейка, он спотыкается, не успевает ни за что схватиться и падает вперёд. Перед глазами на несколько секунд темнеет, он слышит чужие голоса через вакуум, слышит, как кто-то говорит о том, что нужно вызвать скорую, позвать медиков, которые дежурят тут недалеко. А ещё слышит Джейка, чувствует касание его холодных пальцев к лицу. – У меня останется шрам? – говорить оказывается не так тяжело, как ему казалось. Он слышит как Джейк смеётся и утыкатеся лбом в его грудь. – Иначе мне придётся придумать историю. Потому что рассказывать детям о том, что я разбил голову выходя с катка, слишком стыдно. – Для начала скажи, сколько пальцев ты видишь? – Сонхун промаргивается, пытается сфокусировать взгляд на руки Джейка. Он чувствует вторую его руку у себе на груди. – Три. – Верно. Джейк чмокает его в губы и тепло его руки пропадает. Шим подзывает к ним медиков, которые помогают Сонхуну подняться. Свидание они заканчиваются в больнице, где Паку делают томографию головного мозга, чтобы исключить сотрясение и зашивают небольшую рану на лбу. Джейк почти всё время находился рядом и сжимал его ладонь. – Было бы слишком скучно, если бы мы с тобой после котка просто поужинали в ресторане. – Посмеивается Сонхун, когда они выходят из больницы. – Тем более, я не забронировал столик. – Выдыхает и поворачивает голову к Джейку, когда он отстаёт на шаг от него. – Ты расстроен? – Это лучшее Рождество в Нью-Йорке, о котором я только мог мечтать. – Рождество было вчера. – Замечает Сонхун и делает к нему шаг, когда Шим вытягивает руку. Пак обхватывает его тёплую ладонь. – Ты знаешь, о чём я, – посмеивается Джейк. – Мы можем что-то приготовить на твоей дурацкой кухне. – О нет, давай просто возьмём еду на вынос. – Хнычет Сонхун и Джейк смеётся. Когда они едут в такси в сторону квартиры Сонхуна, Джейк выводит незамысловатые узоры на внутренней стороне ладони Пака, в то время как Сонхун прикрывает глаза, наслаждаясь присутствием Джейка рядом, приятной музыкой по радио и теплом в машине. Они стоят в пробке, но это обычное дело для вечера Нью-Йорка. – Какие у тебя планы на Новый год? – тихо спрашивает Сонхун. – Встретить его с тобой. Сонхун глупо улыбается. Потому что другого ответа он и не ожидал. – У меня, кстати, точно такие же планы. – Джейк тихо смеётся и целует его в макушку. В квартире они разогревают лапшу, которую купили возле больницы, ужинают в гостиной. Они пригласили Микки присоедениться к ним, но он заявил, что слишком устал после смены в клубе. В холодильнике осталась его порция. Они ложатся спать раньше, чем планировали изначально, потому что у Сонхуна начинает болеть голова. Джейк обнимает его со спины, оставляет на шее и плече невесомые поцелуи и желает спокойной ночи. Сонхун что-то мычит в ответ и засыпает с мыслью о том, что впервые в праздники он не один. На следующее утро Джеки долго смотрит на швы на лбу Сонхуна, с серьёзным лицом выслушивает его рассказ о том, как он полез на дерево спасать котёнка и в итоге упал, а потом долго смеётся, когда Джейк, предатель, рассказывает, как всё было на самом деле. Дежурство в праздники никогда не бывает спокойным, Сонхун запомнил за столько лет. Но дежурство вместе с Джейком становится неспокойнее в сто раз из-за того, что в свободную минуту он затягивал его за угол, прямо под камеры, и долго целовал. Пак никогда не сопротивлялся, только жалел, что каждый раз им звонили из приёмного отделения. В одно из дежурств Джеки застала их в дежурке под утро после долгой и сложной операции. Они уснули в обнимку на одной узкой кровати. Девушка не стала их будить, только накрыла пледом. Она впервые видит Сонхуна счастливым в праздники. Новый год они встречают вместе с остальным дежурным медицинским персоналом и пациентами. Они все вместе смотрят на часы и радостно вскликивают, когда наступает следующий год. В тот вечер Джейк шепчет Сонхуну о том, что между Бостоном и Нью-Йорком полтора часа на самолёте.

⁂

– Ты обещал мне Рождество в Бостоне. – шепчет Пак в поцелуй, когда Джейк встречает его с самолёта. Сонхун впервые не дежурит в праздники. И за год отношений на расстоянии полтора часа на самолёте в одну сторону Сонхуну кажется самым большим пустяком в его жизни. Он собирается полюбить Рождество так же сильно, как любит его Джейк.