Всадник без головы

По уютной, тщательно украшенной гостиной, где на каждом предмете интерьера обязательно висела мишура, гирлянда или любая другая новогодняя безделушка, разнёсся девичий смех, восторженные улюлюлюкания и звонкие хлопки. — Тася, я всё больше сомневаюсь, что ты с Артуром встречаешься, — взглянув на раскрасневшуюся миловидную девушку боковым зрением и поболтав содержимое стакана, резонировал парень с шатеновыми волосами в каре и, поморщившись от рябящих в глазах огней на ёлке сбоку от него, немного отпил напитка золотистого цвета. — Ох, Санечка, теперь, под неплохим таким градусом, и мне ещё больше кажется, что Артур с Ромочкой, — произнесла та, одарив быстрым взглядом юношу, а после скользнув им по подогнувшей к себе колени Александре, что беззлобно закатывала глаза и тоже следила за "шоу". Александр же выгнул бровь, мол, "ты имела в виду, что под градусом ты, и поэтому тебе так кажется, или Артур ведёт себя ещё более вызывающе?". На его спину облокачивалась предплечьями девушка в изумрудном платье: её длинные каштановые волосы ниспадали на плечи юноши, а сама она, прищурив с интересом глаза, наблюдала вместе с другими за двумя парнями. Один лежал с чересчур напряжённым лицом, сосредоточенно смотря на трясущийся бокал с наполненным до краёв пузырящимся и искрящимся шампанским, что покоился на его диафрагме, а другой потирал руки и облизывал губы, до того пристально следя за бокалом, что создавалось впечатление, что вот-вот начнётся его главная миссия, с которой он был послан на Землю. — Ну же, Фикс, жги! Камыш, готовь камеру! — нетерпеливым сопрано воскликнула Таисия, по-прежнему поддерживая авантюристов аплодисментами в ритм какому-то случайному зажигательному треку с колонки. — Нет, погодите, погодите, — икнув, буркнул басовито Артур и бесцельно вытер губы тыльной стороной ладони, выпрямляясь на коленях, — Ро-о-омочка... — он вдруг расплылся в хмельной улыбке и засмеялся, встряхивая головой и зачёсывая назад непослушную тёмную вьющуюся чёлку, — Снимай-ка футболку. Все три девушки и Александр пооткрывали рты и переглянулись, в один голос протянув "о" в предвкушении многообещающего зрелища. — Это ещё зачем? — стремглав отреагировал привставший Рома, предварительно ловко схватив с живота бокал. — Надо, Рома, надо, смотри, как он трясётся, а марать твою белую футболочку совсем не хочется, — подбоченившись и покачав головой, выразил Артур. Рома колебался, а у последнего на глазах таяло терпение, и потому он, закатив глаза, упал вперёд, выставив руки по обе стороны от парня, — Давай, давай, давай! Рома замер, стоило ему столкнуться с глубокими карими, затянутыми хмельной поволокой глазами, и нервно выдохнул в наклонившееся к нему лицо. Криво приподняв уголок губ и обнажив ровный ряд белых крепких зубов, под настойчивым взглядом и услугой в виде поддержки бокала, Рома таки сел и, зацепившись слегка ватными пальцами за основание футболки, снял её одним ловким движением. Он, в отличие от всех прямо сейчас таращившихся на него, кто-то с прищуром ожидания, кто-то с хитрецой, был практически трезв, выпив за весь вечер только стакан яблочного фреша, в который друзья настоятельно порекомендовали подлить водки, и один бокал под бой курантов. Юноша не особо любил пить, да и считал, что за одним Артуром, попробовавшим за этот вечер уже всё, что было на праздничном столе, вопреки громким возгласам: "я ныне спортсмен!" и ударам кулаков в грудь, нужен глаз да глаз. И в который раз убедился, что не ошибался – Артур с лисьей улыбкой тут же надавил на его грудь, укладывая обратно на светлый ламинат, и, высунув кончик языка, старательно поставил стакан на оголённый живот Ромы выше пупка. Последний тут же увёл в сторону сконфуженный взгляд и поморщился, поймав хихикающие лица друзей: даже его девушка, кажется, будет более, чем не против, если этот и без того многообещающий трюк приобретёт ещё более интригующий оборот. — Что, Рома, делаешь вид, что тебе вовсе не нравится эта авантюра? А совместные летсплеи с Фиксплеем на ютубе свидетельствуют об обратном, — донельзя довольно протянул опершийся локтем о колено Александр, отпив из стакана ещё рома с колой. Рома хотел было уже возразить, но стоило ему открыть рот, как бокал на его животе сильно затрясся, отчего он одарил подколовшего его друга ещё более недовольным взглядом, на что получил лишь высунутый кончик языка и ехидный смешок. — Давайте уже! — давно держа камеру телефона наготове, требовательно воскликнула Камыш, от предвкушения закусывая застывшую в улыбке губу. — Ромочка, будешь плохо себя вести, непременно выложим! Уверена, большей части аудитории это понравится. Мне бы точно понравилось, — прищурилась Таисия и прикусила салатовый матовый ноготь, плутовато подмигнув Роме, у которого дрогнул кадык. — О да, нам тоже, — вторила ей Камыш, переглянувшись с Александром. — Не ссы, Роман, недооцениваешь ты ловкость моего рта, — потирая потные ладони, выразительно, пусть и заплетающимся языком успокоил Артур. Ну как успокоил... Кого угодно, только не Рому, что обезоруженно улыбнулся друзьям, рассмеявшимся на двусмысленное высказывание Артура. Он не понял, кто потянул его за язык, но услышал свой же голос, как будто со стороны: — Ошибаешься, Фиксплеюшка, слишком хорошо знаю... — Нет, ну вы сами рубите контент в тг-канальчики! Он ещё не снят, а уже так просится выложиться! — звонко вскрикнула Камыш, перекрикивая восторженные от слов Ромы овации. Ваганты одновременно посмотрели на неё – Рома с улыбкой, в которой таяла, но всё ещё присутствовала уверенность, Артур с каким-то победным прищуром, мол, его таким не взять (ибо взять его тогда мог только Роман Александрович). Вернув взгляд на друга под собой, Артур рывком склонился к его оголённому животу и, под шумный вдох Ромы, схватил губами бокал, закинув голову и сделав крупный глоток. Гостиная разразилась самыми громкими аплодисментами и оглушительными возгласами. — Ловок, ловок, плут, — многозначительно и важно покивав, констатировал Александр, делая ещё глоток из своего стакана. Артур довольно усмехнулся и сел, опершись рукой об пол и выставив указательный палец в сторону публики, делая ещё один глоток. Но отстранил бокал от губ он весьма неудачно: то ли пьяная неаккуратная хватка подвела, то ли шоу продолжалось даже без восклицаний "на бис". — Фикс, пьяная ты морда, — выругался Рома, потянувшись ладонью к животу, на который всё-таки сегодня попало злосчастное шампанское. — Стоять, — его кисть перехватила крепкая ладонь Артура, что отставил бокал на пол и поводил пальцем перед лицом Ромы, что непонимающе выгнул бровь, — Ай-ай-ай, мой Роман, ну как Вы неуклюжи. Благо, ваш... — он замолк с открытым ртом, посмотрев вверх. — Подобострастник! — подсказал Александр, пока девушки вокруг притихли в ожидании. — Подобострастник! — беспорядочно схватился за это слово Артур, покачиваясь над Ромой, — У Вас под рукой, — и с этими словами он склонился к животу друга и, высунув наполовину язык, прошёлся им вдоль пушковых волос у пупка, слизывая капли шампанского. Юркнувшая вбок для лучшего ракурса Камыш открыла губы в немом восторге, стараясь держать камеру ровнее. Александр округлил глаза, немо и многозначительно смотря на парней, а Таисия и Александра громко экзальтированно взвизгнули, в неверии переглядываясь и хватая ладони друг друга. — Ну, Артур, ну сукин сын, что он вытворяет! — пьяно воскликнул отошедший от шока Александр, поднимая стакан и осушая его, а после звонко хлопая в ладони над головой. — Подонок, — невнятно себе под нос бросил Артур, однако, не отводя взгляда от лица Ромы, на котором застыла странная улыбка, а щёки задрожали от приступа смеха, — Так понравилось? — хмыкнул он, не дожидаясь ответа и повторяя действие. На этот раз Рома всё же вскрикнул на высокой ноте и подогнул ноги, схватившись за живот: — Щекотно, идиот! — Это единственное, что его смущает! — заголосила Таисия и затрясла за плечи Александру, что, чересчур смущённая, прятала красное, глупо улыбающееся лицо в ладонях. — А чего ему стесняться, да? — облизнувшись и поиграв бровями, спросил Артур и провёл по втянувшемуся животу Ромы, тут же придвигаясь к его лицу и демонстративно облизывая палец, на что тот брезгливо улыбнулся и отпихнул его лицо от себя ладонью. — О, Господи, мальчики... — утерев выступившие слёзы кончиками пальцев, произнесла Таисия, — У меня пресс давно так не болел... Всё мне плохо! Саша, пойдём полежим, — она умоляюще посмотрела на девушку, невинно похлопав своими выразительными глазами. — Смотрите, не порвите друг друга, — вставая вслед за Таисией, что тут же присовокупила "по возможности", усмехнулась Саша, ласково смотря на осоловело потирающего ладонью глаз Ромы, всё ещё сидящего с Артуром на полу. Тот отстранил ладонь от лица и глупо взглянул на девушку, что лишь с улыбкой посмотрела наверх и пожала плечами, уйдя на белый большой диван к Таисии. Артур рядом с ним покачивался из стороны в сторону – возможно он хотел каким-то таким образом встать, пока не уткнулся лбом в плечо Ромы. — Боже... — выключив камеру и встав, вздохнула Камыш и закатила глаза, поворачиваясь к Александру, — Саш, хочешь снять со мной кружок поздравительный ко мне в канал? Тот проморгался и похлопал себя по щеке, поставил пустой стакан на стол и показал ей большие пальцы, и они вместе двинулись в другую комнату. — Ромочка... — позвал Артур, прикрывая глаза и трясь о чужое плечо, — Пойдём м... — невнятно промычал. — Куда? — спросил почти на полном серьёзе Рома, слегка пожимая плечом, чтобы не дать юноше уснуть, на что тот только нахмурился и недовольно фыркнул, устраиваясь ещё удобнее. — Ну... Как куда? Ты как думаешь... Куда идут с такими шутками, как у нас, да ещё и пьяные? — несмотря на то, что язык заплетался, Артур вёл себя удивительно и странно серьёзно, словно всё, что он нёс сейчас действительно имело весомое значение. — В тюрьму? — продолжал лёгкую издёвку Рома, усмехаясь. — Да иди ты, с тюрьмой своей, — Артур всё же отлип от друга и посмотрел на него еле открытыми глазами, слабо пихнув его в плечо, — Мне там не нравится, там... — он протёр лицо и завертел кистью, хмурясь и мотая головой, пока не щёлкнул пальцами — Кабан. Рома, ещё шире улыбнувшись, вскинул брови. Артур снова пихнул его и встал на колени, постепенно оторвавшись от пола и выпрямившись. Рома встал следом за ним и, подбоченившись, уставился на него в ожидании. Артур отмахнулся и взял его за руку, шатнувшись в сторону арки, уводящей из гостиной. Проходя мимо дивана, на котором в обнимку валялись девушки, Артур остановился, отчего руководимый слегка врезался в него, и повернулся, приложив палец к губам и шикнув Роме. И только он хотел встать на цыпочки, как его взгляд упал на выставленную в сторону руку Таисии, держащую какой-то тюбик. Рома не успел разглядеть этикетку, потому что его выхватил одобрительно промычавший Артур, который вдруг склонился над диваном и неуклюже коснулся растопыренными губами щеки Таисии, что зажмурилась и захихикала: – Спасиб, Таська, лучшая. — А это? — Александра, с свою очередь, протянула ему пакетик с презервативом. — Не, это не надо, я Ромочкой не брезгую, в отличие от тебя, Сань, — хвастливо и гордо заявил выпрямившийся Артур. Таисия, переглянувшись с Сашей, одновременно с ней прыснула от смеха и, перешёптываясь с упоминанием "геев", заступилась за неё: — Ну да, омегаверса ведь не существует. — К сожалению, — прибавила Александра, вскинув бровями. — К сожалению, — согласно кивнула Таисия. Всё это время Рома переводил взгляд с одной на другую, выгибая бровь и всё более недоверчиво смотря на них. Они с жадностью поглощали невинность в чужих глазах, чувствуя, однако, его выразительное предчувствие. — Алиса, включи романтические песни! — загорланила Таисия, вскинув руку с растопыренными в жесте "виктория" пальцами. Рома закашлялся, а Артур, вскинув в недоумении брови, сонно махнул на них рукой и двинулся к выходу. Юноша механически пошёл за ним, оглядываясь и посылая провожающим их взглядами девушкам какие-то сигналы, судя по-всему, помощи. Те, подпевая какой-то популярной песне из тик тока, лишь посмеивались и с хитрым блеском в глазах смотрели на него. Однако и сам Рома сопротивляться не стал до конца. — Так куда ты меня ведёшь? — спросил он наконец, пока они слепо шли по тёмному коридору, а Артур врезался во всё, что попадалось на пути, и приглушённо матерился. — В душ, тебе надо отмыться от шмпусика, — пробормотал Артур, нащупав какую-то (на самом деле не имело значения, какую) ручку и распахнув дверь. — Да? Что ж, спешу тебе сообщить, что он в противоположной... Не успел Рома договорить, как дверь сзади небрежно и громко врезалась в дверную коробку, а его самого дёрнули в середину комнаты. Артур, пусть и был на голову ниже, был сильнее и крепче, а ослабленный с выпитого бокала и в принципе суетного дня Рома потерял равновесие и упал спиной на кровать, ударясь копчиком о царгу, что тут же заставило его зажмуриться и зашипеть от боли. — Какого... — его вскрик подавил вальнувшийся следом Артур, что упёрся локтями по обе стороны от лица поваленного и склонился над чужим лицом. В самой спальне тьма стояла кромешная, но, разлепив веки, Рома смог разглядеть плутоватые черты лица друга благодаря незашторенным окнам, впускающим огни ночного Санкт-Петербурга, и тонкой полосе жёлтого света, что, словно подглядывая, проскользнула из щели, образованной приоткрывшейся из-за неаккуратности Артура дверью. — Ромочка, ты ведь не бросишь друга в беде? — сбившимся и беспокойным шёпотом вопросил Артур, опаляя лицо Ромы горячим спёртым дыханием. Пусть в его словах по-прежнему очевидно слышался хмель, но Рома не мог не заметить, что в какой-то момент юноша перестал шутить и стал серьёзным, как никогда. — Ты о чём? Помочь с чем? — догадываясь, но не решаясь принять это во внимание до конца, вопросил Рома, слегка надавливая на грудь Артура и пытаясь отстранить его от себя. Но тот был непоколебим, наседая на его ладонь и всё ближе склоняясь к его лицу: — Рома, поцелуй меня! — воскликнул он, и глаза его сверкнули, что равнялось вспышке бенгальского огня в объятой мраком комнате. Рома округлил глаза и в неверии вытаращился на него, приоткрывая губы и неровно выдыхая. Он вдруг нервно усмехнулся, уводя взгляд и вжимаясь в плед затылком, стараясь тем самым отстраниться от лица с чересчур решительным и напряжённым взглядом: — Ты пьян, Артур... — только получилось выдавить у него весьма неуверенно. Действительно – такие просьбы случались только по пьяне или во время съёмок видео, на которых и сам Рома был более, чем не против, пустить подобную шутку. Но шутку ведь. В какой момент это переросло в то... Что происходит на данный момент? И переросло ли? На последний вопрос ответ приходит в ту же секунду в виде горьковатого привкуса и некой приятной тяжести на собственных губах. Рома поражённо приоткрывает глаза, чуть ли не поперхнувшись в губы прислонившегося к нему и зажмурившегося Артура. Юноша окончательно потерялся, стараясь не прикрывать глаза и не углублять поцелуй, но Артур был до того решительно настроен, что это казалось заразным, и Рома противовольно отвечал на его смазанный, очень небрежный и горклый, однако, чем-то явно притягивающий поцелуй. Он был уверен, что эти порывистые и расторопные движения вкушал впервые именно он, ибо с Таисией склонный к хамоватости Артур казался самым нежным существом, что Рома всегда воспринимал с неверием и неким ироничным смешком. Сейчас же, когда под ним был никто иной, как Рома... Ни толики ласковости или осторожности, только нетерпение, пьяное желание и неряшливость, выраженные в укусах, алеющих на губах Ромы, трении тёмных джинсов о его оголённые из-за задравшихся штанин шорт голени, и горячем неразборчивом шёпоте. Пока Рома пытался приподняться на локтях и сесть подальше, Артур взбирался коленями на кровать, залезая на него и обхватывая его плечи, дабы не разрывать поцелуя и не открывать путей к отступлению. Рома по-прежнему не сопротивлялся: всё ещё подыгрывал или действительно не хотел, чтобы этот момент заканчивался? — С чего вдруг, Арт? — наконец отстранившись, с придыханием и закусывая губу, спросил Рома, вглядываясь в затянутые пьяным угаром глаза на чужом, покрытом вуалью темноты лице, — Ты не в себе. — А ты в себе? Даже не сопротивлялся ни разу, — констатировал полу-обиженно, полу-насмешливо устроившийся на чужих бёдрах Артур, выпрямившись и отведя хмурый взгляд в сторону. Придерживающий его за спину Рома почувствовал жар под щеками, когда осознал, в каком положении они сейчас находятся. С ещё большим ужасом он почувствовал тугой узел внизу живота, уходящий под тонкие шорты и боксеры, не особо скрывающие его. Он перевёл неуверенный взгляд на красное и блестящее от пота лицо Артура. Перехватив его взгляд и раздражённо выдохнув, последний небрежно стянул футболку, попутно задевая локтями Рому и не особо заботясь об этом. — Знаешь, тебе, кажется, достаточно быть в ком-то, да? — неожиданно начал он несколько даже озлобленно, икнув и шмыгнув носом, пройдясь по нему тыльной стороной ладони, — А вот мне – нихуя. В последнее время всё чаще думаю о том, какого это... Когда кто-то в тебе? — Господи, Арт... — перебил его Рома, закатив глаза и с хлопком закрыв лицо ладонью. — Что Арт? Я абсолютно серьёзен. И больше никому, кроме тебя, я это доверить не могу. Хочешь сказать, тебе до лампочки было на все мои шутки, реально? На протяжении стольких лет? — Ну... — Рома выдохнул, явно не ожидая такого плодотворного рассуждения, созревшего в пьяном мозге друга, — Ты сам говорил, что это всё – маркетинговый ход, что сейчас такое всем нравится и ты... Спаситель моей популярности. — Да, именно, — скрестив руки на груди и закрыв глаза, важно покивал головой Артур, потеряв равновесие и рухнув вперёд: на его грудь снова оперлась ладонь Ромы, помогая ему выпрямиться, — И это правда. Но, знал ли ты, Ромочка, что в каждой шутке есть доля правда? — он настолько естественно и серьёзно выгнул бровь, что у Ромы чаще забилось сердце, и он покраснел от волнения. — Да..? Должно быть? — И... Ты не против... Помочь мне? — таким же тоном спросил Артур, приближаясь к чужому лицу и проникновенно заглядывая в ясные голубые глаза, — Саша и Тася не против, ты видел всё сам. Не недооценивай меня, что это, мол, я всё по пьяне или от нехуй делать, и так далее... Я планировал это дольше, чем мне бы самому этого хотелось, — вздох, с нескрываемыми, но постепенно пропадающими мучениями в ожидании этого самого дня. Всё время поражённо слушающий его Рома прикрыл глаза и шумно выдохнул в ладонь, зажмурившись и помотав головой. Артур, всё ещё сидящий на нём, терпеливо, пусть и мрачно наблюдал за тем, как друг в смятении терзается сомнениями. — Я в ахуе, не иначе... — тихо на выдохе произнёс Рома, поднимая томный взгляд на юношу, — Но, думаю, мог бы попробовать..? Для опыта там... И, знаешь, возможно, про ту долю в шутках, что ты говорил... Тоже правда? Артур, словно весь превратившийся в слух, жадно хватался за каждое слово Ромы, с каждым же словом склоняясь к нему всё ниже. Снова напрашивался на поцелуй, и он бы обязательно позволил себе эту шалость ещё раз, но на этот раз его опередил Рома, схватившийся за цепь, опоясывающую чужую шею, тем самым заставив голову Артура ринуться вниз, обрекая её на столкновение с губами. Артуру это слишком понравилось – его всё с большим трудом скрываемое желание отдалось дрожью в плечах, что чуть ли не видимым табуном мурашек понеслась по позвоночнику выгибающейся спины. Он вдруг отстранился от врезающихся в него губ и произнёс торопливо и сбивчиво, чтобы поскорее вернуться к грубым ласкам: — Ну ты чёрт, не сомневался, что ты давно понял, как мне нравится. Роман, я тебя чертовски обожаю. И прильнул обратно, с приглушёнными стонами смешиваясь с чужим языком, поваливая Рому на спину и трясь коленями о его бока. В иной раз отстранился Рома, не сумевший более сдерживать смешка: — Ты серьёзно? Каждая твоя шутка буквально вопит об этом. Но спасибо за обожание, хорниплей. Артур, уже придвинувшись к чужим губам, вдруг замер и вскинул брови, отстраняясь и смотря на Рому искрящимися глазами, с подрагивающей от смеха улыбкой. — Мужик, это звучит ужасно, — выразительно моргнув и вскинув головой, произнёс он. — Да иди ты, — с улыбкой буркнул закативший глаза Рома, притягивая друга за затылок и сливаясь с ним в ещё одном жарком поцелуе. Артур активно и с охотой отвечал, захватывая и слегка оттягивая верхнюю и нижнюю губы Ромы, вылизывая каждую, образованную декабрьским питерским морозом трещинку на них, постепенно углубляя поцелуй, проникая влажным языком в чужой рот и изучая ровный ряд зубов и ребристое верхнее нёбо. А тот и не противился, утыкаясь своим языком в его, как бы ребячески толкаясь и играясь, при этом улыбаясь и прикрывая смеющиеся глаза. От Артура несло перегаром, потом, ветивером и виноградом – всё это создавало гремучую смесь, способную оттолкнуть любого, но только не Рому – он находил в нём нечто уникальное, присущее только небрежному, но такому естественному и родному Артуру. — Ну всё, поди, несёт от меня, как от помойки, — отстранившись, в обиде на себя же буркнул юноша, махая ладонью у рта. Рома спрятал раздосадованность за безоружной улыбкой и ласковым взглядом, обращённым другу: — Ты уже протрезвел, что тебя стали волновать подобные мелочи? — Нет, принюхался к твоему яблочному аромату, ты очень вкусный, Ромочка, настолько, что твоё благовоние перебивает любой душок, и мне, такому разлагающемуся зомбаку, несколько неловко. — Взаимно. — Ну ты и трепло, — прищурившись, тихо и хрипло выдал Артур, уведомляя о том, что подколоть Роме удалось, и обхватил его челюсть, с улыбкой заглядывая в тут же сверкнушие растерянностью во тьме глаза, — Не верю я, что воняющий спиртом потный мужик может быть вкусным. — Хочешь, чтобы я доказал это? — выгнув бровь, с улыбкой спросил Рома достаточно уверенно, невзирая на то, что внизу сейчас всё сжималось от ощущения чужого тяжелого тела на себе, что крепкими бёдрами обхватывало его ноги, что потряхивало. Этой фразой, однако, удалось умерить темп Артура, что приоткрыл губы от недоумения, и чьи кончики ушей, кажется, побагровели. А Рома лишь медленно провёл взглядом от его щетинистых щёк, по выраженным ключицам и грудным мышцам, к которым особенно захотелось прикоснуться, до рельефных кубиков живота, — А ты неплохо уже подкачался, знаешь ли. Я невольно начинаю чувствовать себя омежкой. — Господи, Рома... В принципе, я сам виноват, что развязал твой язык... — мозг Артура всё более и более прояснялся и теперь, такие шутки от друга, которые, вообще-то, в этот раз шутками не являлись, воспринимались им наиболее... Экстремально. — Буквально, Арт, буквально, — закивал Рома, довольный тем, что в его власти подливать масла в огонь впервые такого уязвимого друга. Артур посмотрел на него максимально красноречиво, вытаращив в наигранном бешенстве глаза и выпячив губу: Роме неожиданно послышался звук удара из Майнкрафта, отчего он тут же залился звонким смехом, зажимая рот ладонью друга, зная, что иначе это было бы слишком громко. — Ты тоже слышал..? — подхватил с ребяческим восторгом Артур, смотря на него чуть ли не возвышенно: он был уверен, что они подумали об одном и том же. — Да! — вскрикнул тот, отстраняя ладонь и быстро прижимая обратно. — Братан! — воскликнул Артур, хватаясь за плечи Ромы и вжимаясь в них. До того они громко перекрикивались друг с другом, что показалось, как сквозь очередной, ничем не примечательный романтический трек послышались голоса. Наверное, это девчонки рассуждают: "они там точно ебутся?". Стоило музыке затихнуть, чтобы потом разразиться весьма подходящей и подгоняющей барабанной дроби какой-то весьма страстной и жаркой песни, как Артур заморгал и похлопал себя по щекам: — О чёрт, это всё были отвлекающие манёвры? За это, Роман Александрович, я лишаю вас штанов! — провозгласил он и рывком стянул шорты с Ромы до колен. Тот практически взвизгнул и дёрнулся, подумав, что трусы стянулись тоже. А после незаметно облегчённо выдохнул и снова вернул игривый тон: — Фиксплей собирает дань? — Именно, мужик, — хмыкнул Артур, приблизившись вплотную к лицу Ромы, создавая атмосферу, предшествующую поцелую. Но это тоже оказалось своеобразным отвлекающим манёвром, во время которого Артур поднёс колено к реагирующему бугру. Почувствовав давление у паха, Рома вжался в кровать и одарил друга неуверенно дрогнувшими в улыбке губами и рванным выдохом прямо в чужие уста. — А ты знаешь, как завести, Арт, учитывая, что мы оба не пробовали это с парнями, — он нервно посмеялся, сосредоточенно всматриваясь в лицо Артура. Последний придвинулся окончательно и прильнул к губам Ромы как краткое ознаменование начала, выдохнув в них немое "с Богом". — Как... Как мы это сделаем? — сделавшись серьёзным, спросил Рома и сглотнул. — Не нужно перемещаться, я с самого начала сел так, как хотел. Ты не против, если я всё сделаю сам? — Удивительно, что ты спросил. — Брось, я невероятно учтив в кровати с дамами, — Артур осёкся и быстро добавил, — И Ромой. — Выкрутился, — закатил глаза Рома, нервно поглаживая чужую спину, — Ну, валяй. — Лучший, мужик, просто лучший, — сложив руки в молитвенном жесте, горячо пролепетал Артур, на что Рома усмехнулся, — Тогда сейчас. С этими словами он отступился и склонился бюстом к туловищу Ромы, едва касаясь его разгорячённой плоти твёрдыми сосками. Тот же слегка озадаченно следил за его действиями, одновременно с этим пытаясь не задохнуться с чертовски отточенных и отчего-то срывающих башню по полной катушке движений Артура. Он не мог не прокомментировать это: — А ты любитель оттягивать момент. — Я готовился к этому слишком много, чувак, я не могу сейчас всё заруинить. Наше положение и так не самое лучшее, я подготовился не на максимум... Да и столько свидетелей всё ещё меня напрягает, — говорил практически не сбиваясь и чётко Артур, параллельно водя пальцами меж ребёр Ромы или подбираясь к его соскам и слегка прищипывая их. Тот же смотрел на это завороженно, всецело поглощённый новыми ощущениями, открыв губы и хватаясь ими за раскалённый воздух, — Как думаешь, нас не заснимут и не продадут какой-нибудь фанатке в телеге? Чёрт, а ведь на таком материале можно разбогатеть... — Учитывая то, что ты себя ведёшь, как в фанфиках... — начал Рома, но его оборвал Артур, стянувший с него трусы. — Ясно, значит быстро, — загоревшись с новой силой и решительно насупив брови, произнёс он, выуживая тюбик смазки из заднего кармана джинсов и выдавливая на ладонь содержимое. Он так увлёкся, что только опустив взгляд на член замеревшего, алевшего с каждой секундой всё больше Роме, обратил на него внимание, вскидывая брови и присвистывая, — Чувак, я знал, что ты внушителен, но чтоб настолько... — Фикс..! Артур... Давай уже, — выдавил из себя Рома, сверля взглядом дыру в двери, всё не решаясь поднять его на друга. Он пропустил резкий кивок Артура, что засуетился и наконец осмелился, затаив дыхание, коснуться члена Ромы. Последний, словно забыв собственную просьбу, вдруг простонал от неожиданности и резкого тепла чужой ладони, что словно ошпарила его. Он тут же зажмурился и закусил кожу на тыльной стороне ладони, успокоившись и опустив взгляд на бёдра Артура, что всё ещё не снял джинсы, — Фантастика, ты настолько привязан к штанам, что даже в таких ситуациях их не снимаешь? — Да, прости, прости, — виновато улыбнулся Артур и потянулся рукой к ремню, остановившись в последний момент, — Нет, погоди, мужик, я должен закончить с тобой. И с этим словами он сомкнул ладонь кольцом у основания члена Ромы, несильно надавив и медленно проведя до середины. — Чёрт возьми, не жалуйся, если я кончу до того, как ты успеешь сесть, — выругался тот, глотая вырывающиеся вздохи и стоны. — Я польщён, Ромочка, польщён, — промурлыкал Артур и заулыбался, аккуратно водя вдоль ствола полового органа, попеременно меняя ладони. В один момент он позволил себе шалость: когда большой палец был у уретры, Артур не сдержался и надавил на неё, с неким застывшим на лице восторге и закушенной губой наблюдая, как из неё сочится предэякулят, стекая меж его пальцев. — Это кайф, — признался он, поднимая ладонь и демонстративно медленно, с прищуром всматриваясь в раскрасневшееся и запыхавшееся лицо Ромы, поднося пальцы к губам, по капле слизывая с них белёсую жидкость. — Безумец... — криво усмехаясь, выдаёт Рома, смотря на возвышающегося над ним дьявола сквозь поволоку рефлекторных слёз, — А ведь в том видео это действительно казалось шуткой... Тем не менее, вынужден признать, я всю съёмку думал об этом и сгорал со стыда... Артур, явно удовлетворённый речью друга, загадочно протянул "о" и склонился к нему, всё ещё причмокивая на пальцах: — Так вот почему сразу после прощания ты убежал в туалет? Плечи Ромы затряслись из-за очередного приступа нервного смеха, и он, не желая просто так соглашаться, усыпил бдительность Артура тягучим горьким поцелуем, подтянув его за цепочку. Чужая рука произвольно сжалась на члене Ромы, выбивая из него звонкий стон, а после приглушённый хриплый смех: — Ладно, давай дальше, я столько не продержусь. Артур согласно кивнул и встал на колени, расставленные по обе стороны от Ромы, расстёгивая ремень подрагивающими непослушными пальцами и стягивая джинсы сразу вместе с боксерами, обнажая возбуждённую плоть. Рома, метнувший взгляд вниз, неосознанно облизнул сухие распухшие губы и с раззодоривающей улыбкой посмотрел аккурат в глаза друга. Последний вспыхнул и, подавляя смущение, усмехнулся, повалив придерживающего своё тело локтями Рому на спину, не разрывая зрительного контакта и аккуратно водя бёдрами в поисках чужого члена. Рома, только почувствовав рефлекторно сжавшееся колечко мышц головкой члена, вдруг пришёл в себя, распахнув шире глаза и вздрогнув: — Подожди, в смысле так сразу, а растянуться? — обеспокоенно и быстро проговорил он, вжимаясь бёдрами в плед и опасаясь, как бы, кажется, забывший обо всём на свете и напрочь ослепший Артур не насадился, пока он языком чешет. — О, боже, Ромочка, обязательно тебе-то момент оттягивать? — лишь зароптал тот, беззлобно закатывая глаза и ударяя себя по лбу. Но, отстранив ладонь, он с неким восторгом и приятной удивлённостью взглянул на друга, — А... Ты типа беспокоишься за мою задницу? — улыбнулся и дёрнул бровями он, ощерившись. Рома одарил его взглядом лёгкого отвращения в перемешку с обидой, мол, "без типа", — Не ссы, в какой-то момент перед каждой нашей встречей я стал растягиваться сам, — Рома, покраснев, открыл рот и в неверии уставился на него, отчего тот усмехнулся, — Год уже, кажется..? — Знаешь, Арт, ты не перестаёшь меня удивлять... — признался Рома, выдыхая и смотря на друга с поражённой, даже восхищённой улыбкой. — Да, Ромочка, и не перестану, — произнёс Артур самодовольно и вдруг резко опустил приподнятые бёдра, войдя наполовину. Он зажмурился, и в голос простонал, до того сладострастно, что для Ромы все звуки извне: трение тел друг о друга, его собственное сбитое дыхание и бешеный темп сердца, клокотавшего где-то в глотке, даже безумно орущая с колонок музыка заглохли, словно его бросили на дно Невы. Артур, после стона впившийся в свой бицепс зубами, кряхтя и посмеиваясь, отстранился и посмотрел слезящимися глазами на Рому, что всё ещё, обмерев, прожигал его по-детски ошарашенным взглядом. Но Артур был убеждён, что даже это ощущение приятного и тёплого, наполняющего всё его нутро было не пределом. И поэтому он, высунув от сосредоточения язык и подвигав бёдрами, ринулся вниз, пока головка чужого члена не вонзилась в простату, выбивая из него басовый и чуть ли не по неземному чистый стон. На этот раз, в конец поражающий сознание, голос прорезался и у окаменевшего Ромы, из чьей груди вырвался хриплый протяжный стон как аккомпанемент последующей череде хриплых вздохов Артура. — О да, это оно... — самозабвенно, задыхаясь, пролепетал как в бреду Артур, зарываясь ладонью в волосы за ухом друга и слегка трепля его щёку, — Ромыч, не представляешь, как я блядски и давно этого хотел, — выпрямившись и выгнув спину, произнёс он и схватился за обрамлённый взмокшей чёлкой блестящий лоб, закрыв глаза и попытавшись выровнять дыхание. — Должен признать, — с вздымающейся грудью и рваными выдохами начал Рома, — Я вроде в этой позе далеко не в первый раз, но, видя тебя... — дыхание не выравнивалось, а теперь в васильковых, слегка мутных от возбуждения глазах, что глядели во внимательные и искристые карие напротив, плескалось волнение, — Как будто... Совсем другие ощущения. В самом хорошем смысле этого слова. Сердце Артура пропустило удар, и он, приоткрыв губы, усмехнулся и двинулся вперёд, к спинке кровати, заставляя вместе с собой передвинуться и Рому, что уткнулся в изголовье лопатками, в немом ожидании не отрывая взгляда от друга. Но Артур, неторопившийся выходить из юноши или приближать развязку, наслаждаясь его буквальным присутствием в себе, так и не смог ничего сказать – ни одно существующее слово не могло бы сейчас выразить его признательности за понимание. Практически с момента их первого знакомства на съёмках клипа, он понял, что не встретит более духовно близкого, понимающего и идентичного ему с какой-то стороны человека, чем Рома. И сейчас он прознал это в очередной раз, с новой, наиболее мощной интимной силой. И все эти чувства, что переполняли его сейчас, словно их принёс с собой Рома, он излил в порывистом и вязком поцелуе, с коим он придвинулся к юноше, тёплыми ладонями лаская его шею и выгибаясь в спине, насаживаясь на его член и покачивая бёдрами, что провоцировало тихие стоны и выдохи, которыми они друг друга одаривали, из уста в уста. А за стенами, как это не странно для оглушённых свежими парестезиями, жизнь всё ещё кипела: кажется, ребята захотели попеть караоке и в громких препирательствах разбирались, кто будет петь первым и какую песню. Через какое-то время заиграла мелодия из начала одной из песен DEAD BLONDE, а за ней послышался разудалый и чистый голос победительницы – Таисии, которой на фоне подпевала Саша. Артур со смешком отстранился, хитро взглянув на томного и обмякшего под его ладонями Рому, что приобнимал его талию и невесомо водил по ней пальцами. — А помнишь анимацию с твоим скином под эту песню?— вдруг спросил Артур. Рома поначалу осоловело выгнул бровь, а потом коротко хихикнул: — Боже, да... Ты там тоже был. А в реале как будто и наоборот, да, стройная блондиночка? Артур залился смехом и прищурился, ткнув пальцем Рому меж ребёр, отчего тот вскрикнул фальцетом и вздрогнул. — Будем мы сегодня серьёзными или нет?! — фыркнул Артур, ударяя кулаком по ладони и склоняясь к лицу Ромы, смотря решительно и призывая взять себя в руки, — Дай я поскачу. — Галопом? — Галопом, Ромочка, галопом, — закатил глаза Артур, понимая, что его слова пролетели мимо чужих ушей и что друг неисправим, что, к слову, нравилось ему больше всего. И, не давая больше Роме поводов тянуть лыбу и игриво хихикать, юноша сделал весьма мощный для первого раза толчок, привстав и выйдя практически полностью, а после резко насадившись обратно. Тишину комнаты вновь прорезали стон и рваные выдохи. Артур потерял равновесие и поддался вперёд, схватившись за чужие напряжённые плечи. Рома привстал и потянулся к нему руками, на что парень поморщил нос и кашлянул в сторону, прижимая его обратно к изголовью: — Я сам, Ром. Наслаждайся моим присутствием. Уголки губ Ромы вздёрнулись, и он улыбнулся, потрепав Артура по плечу в поддерживающем жесте. Тот ответно улыбнулся ему и, щёлкнув языком, подмигнул, приподнимаясь и смотря на член Ромы, с выдохом делая ещё один толчок. Растерянность от новых ощущений отходила на последний план, и постепенно пробы и ощупывания перерастали в уверенные, смелые, методичные толчки: грубые и жёсткие, выбивающие звонкие стоны из вздымающейся грудной клетки, перемежались с медленными и тягучими, заставляющие всё тело дрожать от нетерпения и желания. Даже во тьме спальни, в тусклом свете луны и полосы света, крадущейся из коридора, можно было заметить, как блестели от дымки пота красные лица с опухшими алыми губами. Рома вжимался коленями в бока Артура и гладил его спину, иногда переключаясь на соски и играясь с ними. Артур иногда наклонялся к партнёру и затягивал его в поцелуй, смазанный и извилистый из-за непрекращающихся толчков, выстанывая его имя особенно горячо в такие моменты. Рома всё это принимал, закатывая и прикрывая глаза от головокружительного наслаждения и шумно дыша. — Арт... — тихо позвал Рома, обхватывая ладонью трясущуюся голову Артура и зарываясь пальцами в волосы на его затылке, — Я сейчас кончу, — протяжно и шумно выдыхая, выдавил он из себя. — Я уже... — буркнул тот и хрипло выругался, излившись на живот Ромы. Ощущение горячей жидкости, что потекла к основанию члена, повторяя изгибы вен внизу живота, снесло крышу Ромы, что ткнулся ладонями в грудь непоколебимого Артура, в этом слабом жесте передавая последнее предупреждение, — Всё в норме, Ромочка, кончай. Рома хотел было вытаращиться на него в очередном шоке, но вместо этого проскулил от напряжения и опустил голову вниз, кончив внутрь Артура. Только после этого последний, словно даже нехотя, вышел из друга и повалился в сторону от него набок, закрыв глаза в попытке восстановить дыхание. Рома слабо привстал на локтях, поражённо уставившись на него. Тот неглядя почувствовал на себе взгляд и усмехнулся, облегчённо выдохнув и рывком выпрямившись: — Сейчас Сашин плед заляпаем, — с лёгкой досадой заметил он, нависнув над Ромой и схватив свою футболку, брошенную в ту сторону, и бросив её на живот другу. — Да, и мой вообще-то тоже, — буркнул Рома и принялся вытираться, только через пару движений осознав, чем он это делал, — Чёрт побери, Артур, неужели не было ничего другого? — он, расправив футболку, оглядел её, — Это же твоя любимая! — Мне похуй, у меня любимый здесь и сейчас только один, — насупив густые тёмные брови, выразительно проговорил Артур, выхватывая из чужих рук футболку и садясь на неё. Рома, поражённо проследив за всем этим, обречённо повалился обратно на спину. Усмехнувшись Артур перевернулся на живот, утыкаясь бедром в чужое, и склонил голову к запыхавшемуся лицу Ромы, убирая пальцем прилипшую к виску прядь пшеничных волос, — Ну загнали жеребца, загнали... Рома поднял на него взгляд и устало посмеялся: — И как тебе? Поза наездницы в этом году заиграла новыми красками? — он увёл задумчивый взгляд, прокручивая в голове слова "в этом году" и вспоминая животное-символ этого года, — Символично, однако... Чёрт, ты и это предусмотрел? Артур игриво пожал плечами и увёл взгляд в потолок, а затем усмехнулся и кивнул: — Не знаю, не знаю... Но я прям всадник без головы. Рома прыснул и пихнул его ладонью в лицо, отвернув голову и взглянув на щель приоткрытой двери. Он не дал себе погрузиться в мысли, вновь улыбнувшись и вернув взгляд на Артура: — Знаешь, это было круто. Артур вскинул бровями, но быстро расплылся в ехидной улыбке и прищурился, мол, "а то", и боднул его кулаком в висок. Рома по-детски зажмурился, а после они снова посмотрели друг на друга. Усмехнувшись практически в один голос, они одновременно прильнули друг к другу, сливаясь в очередном, грубоватом и небрежном, но таком естественном близком и понятном только им двоим поцелуе.