ненавижу тебя, но доверяю больше всех

​атмосферное давление в секторе «а» штаб-квартиры протокола валорант всегда было чуть выше нормы. возможно, дело было в огромных фильтрах, очищающих воздух от частиц радианита, а может — в самой ауре места, где собрались люди (и не совсем люди), способные уничтожить планету одним щелчком пальцев. бримстоун стоял у командного терминала, его тяжелые ботинки мерно постукивали по металлическому полу. он ждал последнего рекрута этого набора. ​первый уже был здесь. странник, как он сам себя называл, или «агент куникудзуши», как значилось в его личном деле (хотя он ненавидел это имя), парил в углу зала. он не касался пола, словно брезговал самой землей, по которой ходили смертные. его шляпа с огромными полями отбрасывала глубокую тень на лицо, оставляя видимым лишь тонкий, вечно сжатый рот и острый подбородок. он чистил свои механические суставы тонкой кисточкой, делая это с такой маниакальной тщательностью, будто от чистоты шарнира зависела судьба вселенной. ​— он опаздывает, — голос странника прозвучал как удар хлыста по мрамору. — три минуты и сорок две секунды. типично для биологического мусора. отсутствие дисциплины — это отсутствие смысла существования. ​— успокойся, — гулко отозвался бримстоун, не оборачиваясь. — он прибыл из другого измерения через нестабильный разлом. скажи спасибо, что его молекулы вообще собрались в правильном порядке. ​в этот момент тяжелые герметичные двери шлюза с шипением разошлись. облако морозного пара ворвалось в стерильный зал, принося с собой запах моря, пороха и чего-то древнего, пугающего. из тумана вышел молодой человек. его рыжие волосы были взъерошены, на плече покоилась массивная винтовка «оператор», а на груди поблескивал алый кристалл, оправленный в темный металл. он широко улыбнулся, и эта улыбка была настолько яркой, что казалась фальшивой в этом сером бункере. ​— ух, ну и холодильник у вас тут! — воскликнул тарталья, потягиваясь так непринужденно, словно он был у себя в снежной, а не в центре секретной организации. — я чайльд. одиннадцатый из фатуи... ну, в смысле, теперь я просто агент чайльд, верно? где тут у вас выдают патроны и указывают на тех, кого нужно прирезать? ​странник медленно повернул голову. его взгляд, холодный и мертвый, встретился с пустыми, как бездна, глазами чайльда. воздух в зале мгновенно наэлектризовался. странник почувствовал исходящую от рыжего парня мощь — хаотичную, необузданную, пахнущую кровью и солью. чайльд же почувствовал в страннике нечто иное — ледяную пустоту, скрытую за идеальной оболочкой. ​— так-так, — чайльд сократил дистанцию в два шага, бесцеремонно рассматривая странника. — а это что за диковинка? брим, ты не говорил, что у вас тут выставка антиквариата. эта шляпа... она вообще аэродинамична? или ты используешь её как парашют, когда сваливаешься на голову врагам? ​бримстоун поморщился, предчувствуя катастрофу. странник медленно опустил руки. кисточка в его пальцах хрустнула и сломалась пополам. ​— «антиквариат»? — голос странника стал опасно тихим. вокруг его плеч закружились маленькие фиолетовые смерчи. — ты, ничтожное порождение бездны, пахнущее гнилью и дешевой сталью, смеешь открывать свой рот в моем присутствии? я видел, как рушатся цивилизации, пока твои предки еще учились разводить огонь. ​чайльд рассмеялся. это был искренний, звонкий смех воина, который нашел достойную цель. он мгновенно материализовал в руках свои водяные клинки — две полупрозрачные полосы чистого гнева, пульсирующие в такт его сердцу. ​— о-о-о, — протянул чайльд, принимая боевую стойку. — кукла умеет злиться. это просто замечательно! я уже начал бояться, что мне будет скучно в этом мире. ну давай, покажи мне, на что способен твой «древний гнев». попробуй достать меня, если твой моторчик не заглохнет от возмущения. ​странник не заставил себя ждать. с резким выкриком он выбросил руку вперед, и мощный поток сжатого воздуха ударил в чайльда, впечатывая его в стену. но рыжий агент, вместо того чтобы упасть, перекатился в воздухе, используя инерцию, и вонзил клинки в пол, гася скорость. его глаза сияли безумным восторгом. — прекратить! — рявкнул бримстоун, активируя свой тактический экран. между бойцами вспыхнула силовая стена, отсекая их друг от друга. — вы здесь не для того, чтобы мериться эго. завтра у вас первая совместная тренировка на полигоне. если вы не научитесь работать вместе, я отправлю вас обоих обратно в те дыры, из которых вы вылезли. ​странник взмыл под самый потолок, его одежда развевалась, хотя ветра в зале не было. — я не работаю с отбросами. ​— а я не работаю с теми, кто боится испачкать руки, — парировал чайльд, убирая клинки и поправляя шарф. он подмигнул страннику, который буквально закипал от ярости. — до завтра, «ваше величество». постарайся не заржаветь к утру. ​чайльд вышел из зала, насвистывая какой-то мотив, а странник еще долго висел в темноте под потолком, и его ядро светилось тревожным, пульсирующим светом. он еще не знал, что этот рыжий идиот станет единственным существом, способным заполнить тишину в его искусственной душе. холодный металл пола под ногами чайльда казался непривычно стабильным. после недель, проведенных в межпространственном лимбе, где само понятие верха и низа стиралось в пульсирующей каше из звездной пыли, эта база ощущалась как нечто чересчур плотное. чайльд шел по коридору, и его мысли невольно возвращались к существу, которое он только что встретил. странник. кукла. фарфоровый манекен с душой из колючей проволоки. чайльд чувствовал это кожей: за безупречной поверхностью скрывалось нечто настолько изломанное, что оно вызывало у него почти первобытный восторг. он любил ломать вещи, но еще больше он любил смотреть, как что-то уже сломанное пытается собрать себя воедино через ярость. ​он вошел в отведенную ему жилую ячейку. комната была стерильной, лишенной запаха, если не считать легкого аромата чистящих средств. чайльд бросил свой чехол с оружием на кровать и подошел к зеркалу. в отражении он увидел свои глаза — синие, глубокие, лишенные того живого блеска, который был у него в детстве. бездна не забирает жизнь, она просто замещает её чем-то иным. он вспомнил свои первые дни в снежной после возвращения: как братья и сестры пугались его взгляда, как мать плакала по ночам, думая, что он не слышит. здесь, в протоколе валорант, его взгляд никого не пугал. здесь все были такими же поврежденными элементами. но тот парень в шляпе... он был другим. он смотрел не сквозь чайльда, а прямо в ту пустоту, которую тарталья так тщательно скрывал за маской безрассудства. ​чайльд достал из потайного отделения куртки маленькую, потертую деревянную фигурку кита — подарок тевкра. он сжал её в ладони, чувствуя тепло дерева. «я здесь ради вас», — прошептал он. в этом новом мире, где небеса были расколоты радианитовыми разломами, а люди сражались с собственными тенями, он должен был стать самым острым клинком. даже если для этого придется терпеть высокомерного искусственного человека, который считает его грязью под своими подошвами. ​тем временем в главном зале бримстоун продолжал работать с терминалом, но его внимание было приковано к страннику, который всё еще парил под потолком, окутанный фиолетовым мерцанием. ​— ты можешь спуститься, — негромко сказал бримстоун. — он ушел. ​странник медленно, словно нехотя, опустился. его ноги коснулись пола без единого звука. он поправил край своего рукава, избегая взгляда командира. внутри него всё еще бушевала буря. этот «чайльд»... он был аномалией. странник веками учился ненавидеть людей за их слабость, за их хрупкость и склонность к предательству. но в этом рыжем парне была сила, которая не была человеческой. она была дикой, голодной и пугающе знакомой. она напоминала страннику о его собственных грехах, о тех моментах, когда он сам превращался в разрушительный вихрь, не заботясь о последствиях. ​«биологический мусор», — повторил он про себя, пытаясь убедить свое ядро в том, что его гнев оправдан. но ядро пульсировало иначе. странник привык к тишине. он привык быть самым холодным и отстраненным существом в любой комнате. тарталья же ворвался в его пространство с шумом моря и запахом пороха, разрушая его тщательно выстроенную стену отчуждения. это пугало больше, чем любая угроза «королевства». ​странник направился к своей комнате, минуя столовую, откуда доносились звуки смеха других агентов. он ненавидел эти звуки. они казались ему фальшивыми, временными. в его мире вечность была единственной ценностью, а здесь всё менялось каждую секунду. он вошел в свою каюту, которая была погружена в полумрак. здесь не было личных вещей. только старая, пожелтевшая записка с иероглифами, которую он хранил в скрытом отсеке своего кителя — всё, что осталось от его прошлой идентичности. он сел на кровать, не снимая шляпы. ​«ты — просто кукла», — всплыли в голове слова чайльда. странник сжал кулаки. его механические суставы едва слышно заныли. никто не смел называть его так. никто не смел видеть в нем инструмент. он был свободным. он был ветром. и завтра на полигоне он докажет этому рыжему наемнику, что некоторые вещи в этом мире нельзя сломать, даже если у тебя есть клинки из самой бездны. ​ночное время в штабе всегда было наполнено тихим гулом работающих генераторов. в секторе «а» свет был приглушен до минимума, оставляя лишь синие дорожки индикаторов на полу. чайльд не мог заснуть. он лежал на спине, заложив руки за голову, и слушал ритм своего сердца. в бездне время не имело значения, но здесь оно текло неумолимо. он думал о завтрашней тренировке. бримстоун сказал, что они должны работать вместе. «вместе». это слово казалось чайльду забавным. он всегда был одиночкой, даже в рядах фатуи, организации, которой принадлежал ранее. напарники были лишь балластом, который нужно было защищать или который мешал наносить удары. он не покидал их ряды, он предан царице, главе, больше своей жизни. он попал в бездну, выбравшись из которой не успел вернуться. протокол - ненавсегда. он тут из личных целей, выполнив которые, вернется, как верный пес. ​а этот странник... он ведь не просто напарник. он — идеальное зеркало. чайльд чувствовал, что за каждым язвительным словом куклы скрывается бездна, ничуть не меньшая, чем его собственная. он перевернулся на бок, глядя на закрытую дверь. ему вдруг захотелось встать, найти комнату странника и просто посмотреть ему в глаза без всяких свидетелей. не для того, чтобы сразиться, а чтобы понять — каково это, быть сделанным из камня и магии, но чувствовать боль так же остро, как живой человек. ​странник же в своей комнате занимался тем, что медитировал. он пытался подавить хаотичные потоки энергии, которые чайльд невольно пробудил в нем. он вспоминал татарсуну, кузнецов, маленького мальчика с его обещаниями... всё, что он пытался выжечь из себя. присутствие чайльда действовало на его память как кислота на металл. «почему он улыбается?» — этот вопрос не давал страннику покоя. «как можно нести в себе такую тьму и при этом смеяться так, будто мир принадлежит тебе?» ​он встал и подошел к окну, за которым виднелись огни посадочных площадок. он видел, как вдалеке взлетает патрульный дрон. мир валоранта был сложным, запутанным, полным теней и двойников. странник знал, что здесь легко потерять себя. но чайльд... чайльд казался слишком реальным для этого места. слишком осязаемым. ​— завтра, — прошептал странник в пустоту комнаты. — завтра я посмотрю, как твоя улыбка исчезнет, когда ты столкнешься с настоящей бурей. ​в это время чайльд всё же провалился в тяжелый сон. ему снился океан, замерзающий прямо под его ногами, и фиолетовая шляпа, парящая над горизонтом вместо солнца. он чувствовал холод, но этот холод больше не пугал его. он был привычным. ​утром, когда искусственное освещение в коридорах начало плавно переходить в дневной режим, оба агента уже были на ногах. чайльд тщательно проверял магазины своей винтовки, его движения были автоматическими, отточенными до автоматизма за годы войн. он проверил натяжение тетивы своего водного лука, который он материализовал лишь на секунду, чтобы убедиться в стабильности потока. ​странник же просто стоял посреди своей комнаты, глядя на свои руки. он не нуждался в оружии — он сам был оружием. каждый порыв ветра в вентиляционной системе базы подчинялся его невидимому ритму. он чувствовал, где находится чайльд. он чувствовал его тепло, его движение, его нетерпение. ​они встретились у входа на полигон «б». чайльд уже был там, прислонившись к стене и жуя какое-то яблоко, которое он явно стянул в столовой. ​— доброе утро, ваше величество, — бодро сказал он, откусывая кусок. — как спалось? не приснилось, что у тебя кончились батарейки? ​странник прошел мимо него, даже не повернув головы, но чайльд заметил, как воздух вокруг куклы на мгновение стал колючим и холодным. ​— твоя болтливость — единственный твой навык, который прогрессирует, — бросил странник. — советую поберечь дыхание. на полигоне тебе понадобится каждый глоток воздуха. ​чайльд усмехнулся, бросая огрызок яблока в утилизатор. он последовал за странником, чувствуя, как внутри разгорается то самое чувство, которое он любил больше всего на свете — предвкушение битвы. сегодня они не просто будут тренироваться. сегодня они начнут узнавать, насколько глубоки раны друг друга. ​бримстоун наблюдал за ними через мониторы из операторской. он видел двух самых опасных существ в своем распоряжении, идущих плечом к плечу, но разделенных целой вселенной ненависти и непонимания. ​— надеюсь, база выдержит, — пробормотал он, нажимая кнопку активации тренировочного сценария. ​стены полигона начали трансформироваться. металлические панели уходили вниз, открывая имитацию городского квартала. боты-мишени начали занимать свои позиции. чайльд перехватил «оператор», его взгляд мгновенно стал холодным и сфокусированным. странник взмыл в воздух, его плащ расправился, как крылья огромной хищной птицы. ​— шоу начинается, — прошептал чайльд, и в его глазах наконец вспыхнул тот самый опасный блеск, который предвещал бурю. первые секунды боя всегда были для чайльда моментом абсолютной ясности. всё лишнее — сомнения, мысли о семье, раздражение на холодного напарника — отсекалось, оставляя лишь инстинкты. он сорвался с места, превращаясь в размытую серую тень. боты-мишени, имитирующие агентов «королевства», начали движение синхронно. затрещали первые выстрелы. чайльд не стал тратить время на укрытия; он доверял своей скорости. скользнув под навес имитации кафе, он вскинул винтовку. выстрел — и первый бот рассыпался искрами. ​странник в это время был воплощением методичной жестокости. он не бегал, он парил, описывая в воздухе идеальные дуги. для него этот полигон был шахматной доской, где фигуры противника были заведомо слабее. он взмахнул рукой, и поток сжатого воздуха буквально впечатал двух ботов в бетонную стену, превращая их в бесформенную груду металлолома. ​— слишком медленно, тарталья, — раздался в наушнике чайльда ледяной голос. — если ты продолжишь в том же духе, я закончу зачистку до того, как ты доберешься до центральной площади. ​чайльд оскалился. он выхватил «шериф», на бегу всаживая три пули в голову выскочившему из-за угла роботу. — не надейся, куколка! я просто даю тебе фору, чтобы ты не расплакался в конце. ​в центре полигона ситуация осложнилась. бримстоун активировал систему подавления: из-под земли выросли турели, а воздух заполнился густым дымом. чайльд почувствовал, как видимость упала до нуля. он замер, прислушиваясь к механическому гулу. в этот момент одна из турелей захватила его в прицел. красный луч лазера скользнул по его груди. ​— берегись, идиот! — голос странника прозвучал неожиданно близко. ​мощный рывок ветра буквально выдернул чайльда из зоны обстрела за доли секунды до того, как очередь разворотила ящик, за которым он стоял. странник опустился рядом, окутанный защитным бирюзовым коконом. его лицо было искажено гримасой брезгливости, но взгляд оставался сосредоточенным. ​— твоя манера лезть на рожон начинает утомлять, — прошипел странник. — ты здесь не для того, чтобы эффектно сдохнуть. ​— а ты здесь, оказывается, чтобы меня спасать? — чайльд тяжело дышал, чувствуя, как адреналин жжет вены. — как трогательно. я почти поверил в твою человечность. ​— замолчи и делай свою работу, — странник снова взмыл вверх, рассеивая дым мощным хлопком ладоней. — я подавлю турели. ты зачищаешь пехоту. и попробуй на этот раз не подставиться под прямой огонь. ​это был первый момент их вынужденной синхронизации. странник создавал вакуумные ловушки, стягивая ботов в группы, а чайльд, активировав свои водяные клинки, ворвался в саму гущу, превращая бой в кровавую (хотя и синтетическую) баню. брызги воды смешивались с искрами электричества. чайльд чувствовал ритм напарника — холодный, расчетливый, но безупречно точный. странник словно читал его движения, направляя потоки воздуха так, чтобы чайльд всегда оказывался в слепой зоне врага. ​когда последний бот затих, на полигоне воцарилась тишина. они стояли в центре площади, окруженные обломками. чайльд деактивировал клинки, его руки всё еще мелко дрожали от перенапряжения. он посмотрел на странника, который плавно опустился на землю в нескольких шагах от него. шляпа напарника была чуть сдвинута, открывая острый взгляд индиговых глаз. ​— ну что, — чайльд утер пот со лба тыльной стороной ладони, — кажется, мы не разнесли эту базу к чертям. хотя я был близок. ​странник долго молчал, рассматривая повреждения на своих перчатках. — твоя техника… примитивна. ты полагаешься на грубую силу и удачу. но, — он сделал паузу, и чайльду показалось, что воздух вокруг стал чуть теплее, — твоя реакция удовлетворительна. для смертного. ​чайльд рассмеялся, запрокинув голову. — «удовлетворительна»? от тебя это звучит как высшая похвала, ваше величество. ​он подошел ближе, нарушая привычную дистанцию, которую странник так тщательно оберегал. странник не отпрянул, хотя его плечи заметно напряглись. чайльд видел каждую черточку на его лице — безупречно правильном, фарфоровом, но скрывающем в себе бурю, которую невозможно было усмирить никакими приказами. ​— знаешь, — тихо сказал чайльд, глядя на напарника без тени обычной иронии. — я ведь видел, как ты смотрел на турель. ты не просто выполнял протокол. ты испугался, что останешься здесь один. ​странник резко вскинул голову. фиолетовые искры пробежали по его пальцам. — не смей приписывать мне свои жалкие эмоции. одиночество — это мой естественный фон. мне нет дела до того, выживешь ты или нет, пока ты не мешаешь выполнению задачи. ​— лжец, — улыбнулся чайльд. — ты такой же сломанный, как и я. только я признаю это, а ты прячешься за своей шляпой и пафосными речами. ​странник сделал шаг вперед, и между ними словно натянулась невидимая струна. — если ты еще раз решишь, что понимаешь меня, я вырву твое сердце раньше, чем ты успеешь сказать «бездна». ​— попробуй, — чайльд не отвел взгляда. — это было бы интересным завершением тренировки. ​их прервал голос бримстоуна по внутренней связи: — отличная работа, агенты. анализ данных показывает 85% эффективности совместных действий. это выше, чем я ожидал. возвращайтесь в жилой сектор. завтра у вас первый боевой вылет. ​напряжение спало так же мгновенно, как и возникло. странник развернулся и, не говоря ни слова, направился к выходу с полигона. чайльд смотрел ему в спину, чувствуя странное удовлетворение. он нашел трещину в этой безупречной броне. он нашел то, за что можно было зацепиться. вечер в штабе наступил незаметно, принося с собой густую, вязкую тишину. после инцидента на полигоне чайльд и странник не разговаривали. они разошлись по своим углам, как два зверя, которые случайно спасли друг другу жизнь и теперь не знали, что с этим делать. ​чайльд сидел в душевой, прижавшись лбом к холодному кафелю. ледяная вода стекала по его плечам, смывая копоть и запах жженого озона, но она не могла унять пульсацию в груди. глаз порчи оставил после себя неприятное послевкусие — тянущую боль в мышцах и странный холод в костях, который не проходил даже под горячими струями. он смотрел на свои ладони: они всё еще мелко дрожали. «мы сделали это», — пронеслось у него в голове. он вспомнил момент, когда холодный кулак странника коснулся его руки. в этом жесте было больше веса, чем во всех похвалах царицы. ​переодевшись в чистую серую футболку и свободные штаны, чайльд почувствовал невыносимый голод. столовая в этот час была пуста. тусклые лампы над длинными столами горели вполсилы, создавая длинные, изломанные тени. ​он не удивился, увидев знакомый силуэт в самом дальнем углу. странник сидел на столе, свесив одну ногу, и смотрел в панорамное окно, за которым расстилалась ночная пустыня. он снял свою шляпу — редкое зрелище, — и его темные волосы в этом свете казались почти черными. без своего головного убора он выглядел пугающе молодо и... незащищенно. ​чайльд набрал в автомате два стакана чего-то, что называлось «кофе», хотя на вкус напоминало жженую резину, и направился к нему. ​— не спится? — чайльд поставил стакан на стол рядом со странником. ​странник даже не вздрогнул. он медленно повернул голову, и в его глазах отразился синий свет индикаторов. — мне не нужен сон в твоем понимании. я провожу диагностику систем после твоего безрассудного выброса энергии. из-за тебя в радиусе трех метров всё еще фонит радианитом. ​— да брось, — чайльд запрыгнул на стол рядом с ним, игнорируя дистанцию. — ты просто сидишь здесь и думаешь о том, какой я классный напарник. признай это. ​странник издал короткий, сухой смешок, который больше походил на кашель. — ты — ходячая катастрофа, тарталья. я думаю о том, сколько времени пройдет, прежде чем ты окончательно сгоришь. люди вроде тебя не живут долго. вы как искры — ярко вспыхиваете и оставляете после себя только пепел. ​чайльд отхлебнул кофе и поморщился. — пепел — это тоже результат. лучше сгореть так, чем вечно пылиться на полке, как забытая игрушка. не находишь? ​воздух между ними мгновенно похолодел. странник медленно повернулся к нему, и его взгляд стал острым, как лезвие бритвы. — ты ничего не знаешь о том, каково это — ждать веками, пока кто-то вспомнит о твоем существовании. ты родился, вырос и умрешь в лучах своего сомнительного величия. твое одиночество — это выбор. моё — это приговор. ​чайльд перестал улыбаться. он поставил стакан и внимательно посмотрел на странника. впервые он видел его таким… настоящим. без маски надменности, без язвительных шуточек. перед ним сидело существо, которое было старше этого мира, но при этом оставалось бесконечно одиноким ребенком, которого когда-то предали. ​— ты прав, — тихо сказал чайльд. — я не знаю, каково это — быть тобой. но я знаю, каково это — падать в бездну, где нет ни времени, ни света, ни звука. там ты перестаешь быть человеком. ты становишься просто функцией выживания. и когда ты возвращаешься… ты понимаешь, что мир вокруг — это декорация. а люди — тени. ​он протянул руку и коснулся края плаща странника, который лежал на столе. — ты называешь меня искрой. но искре нужен воздух, чтобы гореть. здесь, в этом месте, мы оба — чужаки. и если мы не будем держаться друг за друга, нас поглотит эта тишина. ​странник смотрел на руку чайльда так, словно это был опасный прибор. он не отстранился, но его пальцы, сжимавшие край столешницы, побелели. — ты слишком много болтаешь, человек. твои слова не имеют веса. доверие — это слабость, которую я не могу себе позволить. ​— тогда не называй это доверием, — чайльд пожал плечами и снова растянул губы в своей привычной ухмылке. — назови это взаимовыгодным сотрудничеством двух бракованных моделей. я буду твоим щитом, пока ты перезаряжаешь свои вентиляторы, а ты будешь моим голосом разума, когда я решу прыгнуть в очередной костер. ​странник долго молчал, глядя на ночные огни базы. затем он медленно протянул руку и взял стакан с кофе, который принес чайльд. он не стал его пить, просто держал, чувствуя тепло пластика. ​— кофе отвратительный, — наконец произнес он. ​— знаю, — рассмеялся чайльд. — но это лучшее, что здесь есть. ​в эту ночь в пустой столовой штаба валорант произошло нечто важное. они не стали друзьями, не принесли клятв и не изменили своих характеров. но стена, разделявшая их, стала чуть тоньше. они сидели на столе, два изгоя из далекого мира, и смотрели на чужие звезды, чувствуя, что в этой огромной, холодной вселенной им больше не нужно сражаться в одиночку. ​— завтра у нас вылет в италию, — сказал странник, спрыгивая со стола. он надел свою шляпу, и тень снова скрыла его лицо. — постарайся не проспать. я не буду тебя ждать. ​— конечно-конечно, ваше величество, — чайльд помахал ему рукой. — я буду на площадке раньше, чем твое ядро прогреется. ​странник ушел, его шаги были бесшумными. чайльд остался один. он допил свой холодный кофе, глядя на отражение в окне. в его глазах, обычно пустых и темных, на секунду отразился мягкий свет луны. он чувствовал усталость, но на душе было странно легко. ​«кукла с душой из колючей проволоки», — подумал он. — «что ж, кажется, я только что нашел самый интересный вызов в своей жизни». ​где-то в недрах базы бримстоун закрыл отчет об их тренировке. в графе «совместимость» он стер старый знак вопроса и медленно вывел: «растущая». это было начало долгого пути, который приведет их либо к спасению мира, либо к его полному разрушению. но одно было ясно точно — они сделают это вместе. сидя в своей каюте, чайльд снова достал деревянную фигурку кита. он думал о том, что этот новый мир гораздо сложнее, чем ему казалось. здесь враги могли быть друзьями, а друзья — тенями прошлого. и странник… странник был загадкой, которую чайльд твердо решил разгадать, даже если это будет стоить ему жизни. ​странник же в своей комнате долго стоял перед зеркалом, глядя на свои руки. он всё еще чувствовал фантомное тепло, когда ветер подхватил чайльда на полигоне. это было ощущение живой, пульсирующей энергии, которая на мгновение заполнила его собственную пустоту. он ненавидел это чувство. он ненавидел чайльда за то, что тот заставил его это почувствовать. ​«завтра», — подумал странник, закрывая глаза. — «завтра всё вернется на свои места. он — просто инструмент. я — просто наблюдатель». ​но где-то в глубине его радианитового ядра маленькая искра фиолетового пламени горела чуть ярче, чем обычно.