Все грехи в одной личности

      Бывшая текстильная фабрика, перерожденная в молодежное и современное движение — «Коворкинг». Пространство в стиле лофт, превращенное в премиальную площадку для креативных индустрий. Три этажа, открытые планировки, стеклянные перегородки, зоны для мероприятий. Звучало… словно сладкий пряник. На самом деле, в понедельник утром «Пиксель» напоминал муравейник перед дождем. Сквозь прозрачные перегородки было видно, как команды метались между мониторами, сталкивались в коридорах, листали утренние новости и допивали третий кофе, пока он не остыл окончательно.              Генеральный директор и идейный вдохновитель этого пространства — Даниил Маркович Глейхенгауз. Умный и стильный мужчина, всегда подтянутый, в идеальном casual-костюме и кроссовках, излучал только волны позитива. Бывший арбитр, он собрал под одной крышей лучшие, но зачастую «трудные» таланты. «Я создаю условия для гениев! — любил повторять он на корпоративах. — И моя задача — следить, чтобы их пламя идей не спалило к чертям весь дом!»              Его программа, правда, была уникальна: одно пространство для работы, четыре команды, охватывающие ключевые направления современного бизнеса. Его сотрудники выполняли всё и даже больше, начиная от простой рекламы и заканчивая комплексным планом проекта. Он нанимал гениальных, но сложных людей, понимая силу и риск такого сочетания. Это было ново, и это работало.                     Именно поэтому в главной переговорной на втором этаже царила напряженная тишина — та, что бывает перед бурей. Команде «Вектор», лидирующей в своей сфере, предстояло представить проект для одноименного бренда «AURA».              Анна Щербакова провела рукой по безупречной линии воротника белой блузки, видимо проверяя, не села ли пылинка. Рубашка была заправлена в идеально сидящую юбку-карандаш, подчеркивающую изгибы ее фигуры. Каштановые волосы собраны в тугой пучок, на губах — нейтральная блестящая помада. Идеальный менеджер проекта. Даниил находил каждому должность по личным качествам, и Анна была практически идеальна. Ее фишка — точность, соблюдение всех норм, правил и дедлайнов. Она брала ответственность и вела команду четко от старта до финиша. При этом она оставалась мягкой, неконфликтной и уважительной к каждому. Идеальная комбинация. Это место было создано для нее.              — Всем доброе утро, — Даниил Маркович с улыбкой заглянул в сектор «Вектора», филигранно проводя рукой по зачесанным волосам. — Через пятнадцать минут здесь будет Этери Георгиевна Тутберидзе. Все материалы проверены?              Марк, IT-гений, молча поднял большой палец, не отрываясь от ноутбука, где он в последний раз проверял проектор. Скромный паренек в ярком худи с игровым принтом, с растрепанными волосами и в очках — стопроцентный программист, достигший немалых успехов неспроста. Рядом бегала Камила, юная ассистентка-студентка, нервно перекладывая стопки распечатанных презентаций. Ей посчастливилось проходить здесь практику, и перспективы в ней, очевидно, видели.              И только одна яркая точка в комнате оставалась абсолютно спокойной. В дальнем углу, развалившись в кресле как на шезлонге, Александра смотрела в окно. Ее огненно-рыжие волосы, собранные в хвост, казалось, светились собственным светом даже в пасмурное утро. На ней были черные рваные джинсы и простой пиджак — Даниил Маркович, видимо, уже смирился с её вызовом деловому дресс-коду. Еще бы. Александра Трусова была креативным директором. Поэтому рваные джинсы — меньшее из зол, на что она была способна. Её работы были гениальны. Но за гениальность команда платила постоянной данью ее непомерному эго. Заносчивость, нарциссизм, уверенность в собственном превосходстве — все это знали и терпели, скрепя сердце. Ее называли за глаза «Царицей» или «Рыжим дьяволом». И сейчас, накануне презентации, от ее угла потянуло привычной самовлюбленностью.              — Саша, — тихо подошла Анна. — Твой макет? Он в последней версии презентации? —Трусова медленно повернула голову. Ее зеленые глаза оценивающе скользнули по безупречному виду Анны, и губы тронула едва заметная, презрительная усмешка. — Он готов, — ее голос был низким, игривым. — Но он тебе не понадобится.              В комнате повисла тишина, которая оглушила хуже любого шума. Даже Марк оторвался от экрана.       — Что… что значит «не понадобится»? — проговорила Камила раньше, чем сама Анна успела сформулировать этот вопрос.              Трусова наконец поднялась с кресла. Ее движения были плавными, кошачьими, полными уверенности, граничащей с наглостью.              —То и значит, что вы все тут полгода мастерили — прекрасный, качественный, профессиональный мусор. — Она улыбнулась. Наверное, своей самой лучезарной улыбкой.       Марк прикрыл ноутбук, понимая, что сейчас начнется шоу поинтереснее любого технического анализа.              Это была классическая Трусова: слепая вера в свою исключительность, отрицание труда других, готовность сжечь мосты ради сиюминутного триумфа. Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вложила в этот проект всё: бессонные ночи, тонны аналитики, десятки согласований. — и все это эта… эта выскочка готова пустить под откос одним махом. Саша вечно была такой: наглой, бесящей, у себя на уме.              — Саша, — несмотря на внутреннюю бурю, ее голос звучал ровно. — Мы представляем согласованную стратегию. Твой макет — её часть.       — Стратегия… — усмехнулась Саша, и в этой усмешке было столько снисхождения, что у Анны задрожали пальцы. — Стратегия для тех, кто боится сделать что-то стоящее. Вы продаете Этери Георгиевне то, что, как вы думаете, она хочет. А я покажу ей то, что ей нужно. — Она подмигнула.        Дверь открылась. Вошла администратор:       — Этери Георгиевна в здании. Через пять минут будет здесь.        Анна глубоко вдохнула. Профессионализм должен был взять верх над яростью.       —Так! Все по местам. Играем по плану».       Но план умер, так и не успев родиться.       

***

             Этери Георгиевна Тутберидзе вошла, и воздух в комнате стал другим — наполнился величественностью и ощутимым запахом богатства. Высокая статная женщина. Светлые кудри аккуратной укладкой струились по плечам, каблуки отбивали ритм, острый взгляд пронзал каждого. Коричневый брендовый костюм безупречного покроя говорил сам за себя.              Основательница бренда «AURA». Ее новый проект — «высокотехнологичное ювелирное искусство». Этери Георгиевна — женщина-легенда, бескомпромиссная, резкая, визионерская, но с железной бизнес-хваткой. Она не терпит дилетантства, но приветствует талант. Их задача была четкой: разработать запуск линейки «умных» колец, меняющих цвет и узор в зависимости от пульса владельца. Нужно было продать не украшение, а идею «оживающей эмоции на пальце».              Презентация началась. Анна говорила четко, ясно, приводя цифры, графики, результаты исследований. Показывала макеты сайта, рекламные баннеры, план размещения. Всё было безупречно, красиво, дорого. Стиль «тихого люкса». Балет, белые залы, шепот вместо крика. Этери Георгиевна кивала, делала какие-то пометки. Ее лицо было непроницаемым. Это напрягало.              И когда Анна произнесла заветный конец:       —Таким образом, мы позиционируем AURA как предмет искусства для избранных… — ее прервали.              — Извините. — Тихий низкий голос прорезал тишину. Все взгляды устремились в угол. Саша поднялась. Не встала — поднялась, как пантера. — Этери Георгиевна, разрешите? — лукаво обратилась Трусова. Она не ждала разрешения. Она уже подходила к проектору с планшетом в руках.              Анна застыла. Часть ее мозга кричала: «Остановите ее!» Но она лишь замерла под тяжелым взглядом клиентки.       Саша подключила планшет. На экране взорвался свет.       — То, что вы только что видели, — это гроб, — ее голос прозвучал на всю комнату. — Красивый, дорогой, из мрамора. Но гроб. Ваш бренд — не об этом. Ваш бренд — о жизни. Громкой, дерзкой, иногда неудобной.              На экране понеслись кадры: ночной город, граффити, толпа на фестивале, молодые лица со смехом и вызовом. Резкая электронная музыка сменила тихую классику. Яркие цвета жгли, как кислота.       —AURA — это не украшение для сейфа. Это вирус. Это бунт против тишины. Ваше кольцо должно кричать о вас в толпе.              Она показала концепцию: AR-выставка в метро, коллаборация с digital-художниками, хэштег-движение #МойКрик. Презентация заняла всего четыре минуты. Ровно столько, чтобы перевернуть всё с ног на голову. Когда экран погас, воцарилась тишина. Камила смотрела на Сашу с открытым ртом. Анна стояла неподвижно. Она чувствовала, как рушится всё: важность плана, ценность структуры, сила подготовки. Всё летело к чертям.              Этери медленно положила ручку на стол. Ее взгляд скользнул по бледному лицу Анны, затем остановился на рыжеволосой. В глазах что-то вспыхнуло — то ли гнев, то ли признание.       —Интересно, — произнесла она наконец. — Очень… энергично. — Она повернулась к Анне. —Ваша стратегия безупречна, Анна Станиславовна. Цифры сходятся, риски просчитаны. Это безопасный выбор. Выбор взрослого человека. — Затем она снова посмотрела на Сашу. — А ваша идея… Это выбор ребёнка, подростка, который еще верит, что может поджечь мир. И иногда, — она сделала паузу, — только такие и могут заставить мир по-настоящему вздрогнуть.              Анна почувствовала, как сердце уходит в пятки. Весь труд насмарку из-за выходки Трусовой. Ходячая катастрофа.       Но Этери Георгиевна продолжила:       —Я, несомненно, выбираю взрослую стратегию. — В комнате выдохнули. Но ненадолго. —Но… — клиент подняла палец, — я хочу, чтобы безумие этой рыжеволосой девушки было вшито в эту стратегию. Как деталь. Одна-единственная, но ослепительная. Найдите способ это реализовать. Она встала.       —Двадцать процентов безумия, восемьдесят процентов расчета. Сможете?       Анна кивнула, даже не представляя, как это возможно. Придётся тесно сотрудничать с креативным директором — Трусовой. Она эту кашу заварила, пусть сама и думает.       — Сможем.       — Отлично. Жду первый вариант через неделю.              Когда дверь закрылась, повисла тяжелая тишина. Команда смотрела то на Анну, то на Сашу. Трусова первой нарушила молчание. Она забрала свой планшет.       — Ну что, — бросила она в пространство. — Кто-то же должен спасать мисс «посредственность» от нее самой. — Она кивнула в сторону Щербаковой, что продолжала стоять как истукан. И вышла, хлопнув дверью.              Её слова заставили задуматься. Действительно ли, идеальная работа могла потерпеть крах от одной «гениальной» вспышки? Может, это они работали неправильно? Но поступать так опрометчиво, на авось — это же реальное безумие.

***

      Анна нашла это «безумие» на пожарной лестнице. Саша курила, глядя на дождливый, точно как королева, взирающая на свои владения.       — Зачем ты это сделала?» — тихо спросила Анна. Это был единственный вопрос, крутившийся в голове. Саша медленно выдохнула дым.       — Не обижайся, Ань. Просто гений и посредственность говорят на разных языках. Я — на языке будущего. Ты — на мёртвом языке.       — Ты унизила команду. Ты унизила меня. — Начала было перечислять Щербакова, Саша наконец повернулась к ней. В ее зеленых глазах не было ни злорадства, ни сожаления. Только холодная, кристальная уверенность. Нарцисс.       — Если твое эго, Щербакова, пострадало от правды — это твои проблемы, а не мои. Я сделала свою работу. Я показала клиенту, на что мы на самом деле способны. Остальное — мелкие детали.              Ее слова были пропитаны гордыней. Это было отвратительно, токсично, невыносимо. Как одинокий утес, разбивающий волны. Как земля держит таких? Она чуть не подвела всех и даже глазом не моргнула. Это возмутительно.       —Ты невыносима, — прошептала Анна, но уже не столько ей, сколько себе.              —Зато незаменима, — усмехнулась Александра, раздавила окурок и прошла мимо, оставив после себя шлейф дорогих духов, табачного дыма и ощущение будто выжженной земли.       Анна осталась одна. Дождь стучал по металлической крыше балкона. Она сжала кулаки, чувствуя, как ярость и что-то еще, более опасное и непонятное, поднимается внутри.