Весна посреди зимы

Говорили, что великие секты мира совершенствующихся подобны стихиям: они никогда не ладили и не могли прийти к согласию ни в чем. Споры велись обо всем: от того, называть ли испытательную пещеру для учеников начального уровня «Пещерой четырех элементов» (сы юань су дун сюэ) или «Стихийной пещерой смерти» (сы юань су дун сюэ), до того, сколько родинок было у великого основателя — три или четыре («Их точно было четыре, иначе как бы он излучал эту ауру мудреца?» — анонимный ученик мужского пола). Однако в одном они были солидарны: Лазурный Лорд Мо Лань был гением среди гениев. Несмотря на то, что он практиковал Путь Воды, который обычно считался слабым, Мо Ланю удалось отточить свою воду до состояния прочнейшего льда. А после победы над великим повелителем демонов в решающей битве, гарантировавшей господство человечества на тысячелетие, никто не оспаривал тот факт, что Мо Лань — сильнейший из всех, кого когда-либо видел мир совершенствующихся... возможно, он превзошел даже великого мудреца древности, но доказать это невозможно, так как тот пал эпохи назад. Таким образом, Мо Лань был высшим существом, почитаемым всеми — от детей до стариков. Однако нашелся один человек, который не испытывал к Мо Ланю ни капли благоговения. Врожденной стихией этого человека был огонь, и всё в нем — от магии до характера и поступков — противоречило Мо Ланю. Звали его Хо Жань. С самого начала казалось, будто Хо Жань был создан, чтобы противостоять Мо Ланю. На празднование шестилетия Хо Жаня его родители, видные главы одной из великих сект, устроив пышный банкет, чтобы явить миру результаты проверки его духовных корней. Гости съехались издалека, чтобы взглянуть на новорожденного принца Секты Огня, и не были разочарованы. Хо Жань оказался гением, рождающимся раз в тысячу лет: он обладал мощными духовными корнями небесного ранга и природным родством с Путем Огня. Более того, он унаследовал все лучшие черты своих родителей: от матери — большие темные глаза «цветка персика», от отца — выдающийся нос и волевые губы. Было ясно, что он вырастет настоящим обольстителем. Уже тогда все взгляды были прикованы к очаровательному маленькому принцу, и он купался в лучах славы... пока не прибыл Мо Лань. Мало того, что талант Мо Ланя был еще выше (духовные корни высшего небесного ранга), он еще и излучал такую холодную отрешенность, которая в паре с более зрелым обликом придавала бы ему ауру несокрушимости. Однако в сочетании с детским шестилетним личиком эта холодность лишь пробуждала в зрителях материнские инстинкты и отчаянное желание ущипнуть его за морозные пухлые щечки. Так или иначе, в ту секунду, когда он переступил порог, все взоры обратились на него, и о бедном маленьком принце мгновенно забыли. Это было только начало. С того самого дня Хо Жань словно одержимый преследовал Мо Ланя, отчаянно пытаясь превзойти его в чем угодно. Мо Лань отправлялся в мир смертных ловить призраков? Хо Жань мчался следом! Мо Лань хотел разбить армию демонов? Хо Жань обязан был уничтожить больше прихвостней, чем он! Поэтому неудивительно, что в день, когда Мо Лань возвращался из закрытой медитации, кое-кто уже поджидал его у входа, чтобы продемонстрировать свою новую мощь. Из-за уникальной природы его стихии — воды, обращенной в лед, — Мо Лань привычно уходил в затворничество для углубления понимания своего элемента. Эти периоды могли длиться от недели до столетия. В отличие от него, стихией Хо Жаня был огонь, поэтому для роста его уровня бои были полезнее медитаций. И каждый раз, когда Мо Лань выходил из затвора, Хо Жань ждал его там, чтобы похвастаться... и каждый раз его избивали до тех пор, пока его лицо не впечатывалось в землю на добрых два метра. Весь мир совершенствующихся знал об этом феномене. Люди видели поражения Хо Жаня так часто, что теперь обсуждали это так же обыденно, как погоду: — О, холодает... похоже, зима близко. — Это он? О, там Хо Жань, его избивает Мо Лань. — Ох. Кажется, мне нужна еще одна шуба. — О, я знаю место, где их можно достать дешево! Все в мире совершенствующихся знали, что Хо Жань ненавидит Мо Ланя, они слышали это от него бесчисленное количество раз. И все в мире совершенствующихся знали, что Хо Жань не может победить Мо Ланя, они видели это еще больше раз. Но что обо всем этом думал Мо Лань? Ненавидел ли он своего оппонента с таким же энтузиазмом и энергией? Тогда почему он, человек, который отрубил голову даже великому повелителю демонов, никогда не делал ничего большего, чем просто зарывал лицо Хо Жаня в землю? Никто не знал, и никто не осмелился бы или не был бы достаточно глуп, чтобы спросить великого Лазурного Лорда об этом, так же как никто не был достаточно глуп, чтобы спросить великого мудреца, сколько у него на самом деле родинок. Так и продолжалось: Лазурный Лорд выходил из своего затворничества на неделю, или месяц, или год, или десятилетия, и обнаруживал Хо Жаня, поджидающего его, чтобы, так сказать, «быть избитым». Это повторялось снова, и снова, и снова, пока наконец однажды Лазурный Лорд не ушел в особенно долгое затворничество. Оно растянулось на восемь столетий, и на то была веская причина: благодаря ему Лазурный Лорд наконец смог прорваться и достичь уровня, которого никто никогда прежде не достигал, превзойдя даже великого мудреца. И вот, с этим огромным достижением, гордо подняв голову, с неизменно ледяным выражением лица, Лазурный Лорд выходит из своей пещеры совершенствования, чтобы поприветствовать... единственного пузатого, пухлого человечка. — Мой господин, вы прибыли! Лазурный Лорд замер, а затем с сомнением оглянулся на вход в пещеру. Неужели он вышел не с той стороны? Где колокола и лавровые венки, где многочисленные главы сект, почтительно выстроившиеся в ряд, чтобы поприветствовать его? Они же должны были ощутить его прорыв? И главное, где та маленькая, но живая, ярко одетая фигурка, вечно спешащая бросить ему вызов? — Мой Лорд? — Пухлый человечек растерянно почесал затылок. Неужели его господин так долго культивировал, что немного тронулся рассудком? Вряд ли, правда? Словно угадав его мысли, Мо Лань резко повернул к нему взгляд, замораживая беднягу посреди почесывания и вызывая холодный пот на его спине. «Не зря все говорят, что Лазурный Лорд холоден и величествен, как мороз. Теперь я это прочувствовал». — Мой Лорд... э-э... может, зайдем внутрь? Мо Лань сделал паузу, прежде чем наконец ответить: — ...Эн. Несмотря на рой вопросов в голове, Лазурный Лорд не был многословным человеком, поэтому просто решил подождать и понаблюдать. Он последовал за пухлым человечком, и они покинули поляну. Раньше она была окружена густым лесом, но теперь вместо деревьев местность опоясывали... какие-то странные сооружения. Это новый тип массива? Мо Лань не почувствовал от них никакой духовной энергии. Он перевел внимание обратно на пухлого мужчину, но тот извергал какой-то странный набор слов. — Мы тут обновили нашу старую штаб-квартиру, так что, наверное, она отличается от того, к чему вы привыкли, и цены на недвижку подскочили, так что было немного сложновато... — Стой, что? Обновили? Штаб-квартира? Налог на собственность? Говори как следует! Пухлый мужчина застыл на полуслове, ошеломленный. Затем он замолчал, словно его осенила внезапная мысль. — Мой господин... как долго вы были в закрытой медитации? Мо Лань задумался на мгновение. — Не знаю. — Тогда... какой год был, когда вы ушли культивировать? — Год... ну, это была Эпоха Расцвета (Золотая Эра). — ЭПОХА РАСЦВЕТА?! — Толстяк схватился за голову. — Вы... это... Мо Лань нахмурил брови: — Говори как следует. Толстяк несколько раз открыл и закрыл рот. Затем вздохнул: — Мой господин... не знаю, как вам это сказать, но сейчас двадцать первый век. Вы пробыли в затворничестве восемьсот лет.