Новая Эра. Книга 1

— Нет, господин Марабас, так неинтересно… Голос прозвучал лениво, почти насмешливо. Он не был громким — и именно поэтому его услышали все. Пространство вокруг будто слегка сместилось, словно мир на мгновение решил прислушаться. Из тени вышел демон. Он не спешил. Его движения были расслабленными, даже небрежными, но каждый шаг отзывался глухим давлением, как удар сердца слишком большого существа. Взгляд — внимательный, цепкий, скользящий по Архангелам так, будто он выбирал товар. — Они чуть ли не принесли проблемы моей доченьке. Барбатос, Восьмой Столп. Его аура была тяжёлой, густой, как грозовой фронт. Не яростной — уверенной. Силой того, кто знает, что может позволить себе играть. Рядом с ним появился второй. Паймон не улыбался. Он вообще почти не выражал эмоций. Его присутствие ощущалось иначе — не как давление, а как яд в воздухе. Тихий, незаметный, но проникающий в лёгкие с каждым вдохом. — А могли и моей, — сказал он спокойно. Девятый Столп. Марабас выпрямился. До этого он играл, проверял, давил, наслаждался реакциями. Теперь же его лицо стало серьёзным. — Чёрт с вами, — произнёс он холодно. — Ладно. Мечница и с щитом — мои. Остальных как хотите. Сердце каждого Архангела сжалось. Один Столп седьмой ступени. Два — пятой. Они могли победить, но победа здесь означала бы не триумф, а выживание любой ценой. — Чёрт с вами, — усмехнулся Барбатос, медленно разминая плечи. — Давайте поиграем. Бой начался без сигнала. Барбатос ударил ногой по земле — не в сторону Михаила и Сяоная, а в саму территорию. Камень взревел. Волна силы пошла по поверхности, ломая структуру магии. — Территория! — рявкнул Михаил. Опора Вершины развернулась мгновенно. Земля под ногами Архангелов стала плотной, устойчивой, словно горный хребет встал между ними и ударом. Сяонай поднял руки, Ицуки вырвался вперёд, замораживая воздух, Вирей поднял вихри, срезающие давление. Барбатос рассмеялся и вошёл в ветер. Его шаги разрывали потоки. Лёд трескался, не выдерживая грубой силы. Он не пробивал защиту — он перегружал её. — Вот это я люблю, — сказал он. — Когда сопротивляются. Михаил стиснул зубы. Его территория держалась, но каждая секунда требовала усилий. Сяонай чувствовал, как стихии вокруг отказываются слушаться — не из-за контроля, а из-за давления. — Он не ломает, — выдохнул Сяонай. — Он заставляет нас ломаться самим. Карина не ждала. Коса описала дугу, и бабочки рванули вперёд — сотни, тысячи, ядовитые, голодные. Мирая подняла пламя, перекрывая пространство, Абель прикрыла с фланга, стрелы легли плотной серией. Паймон шагнул вперёд. Пламя осело. Не погасло — потеряло смысл. Бабочки начали умирать в воздухе, будто забывая, зачем они существуют. — Яд — это разговор, — сказал Паймон спокойно. — А вы слишком прямолинейны. Он ударил. Карину отбросило, словно её сбил невидимый таран. Она перекатилась, поднялась, коса снова в руках. В глазах — не страх. Злость. — Тогда поговорим иначе, — прошептала она. Бабочки изменили ритм. Они перестали атаковать напрямую. Они начали есть пространство, разъедая поле боя, создавая нестабильность. Мирая усилила пламя, не для урона — для хаоса. Абель стреляла, не в Паймона, а в точки давления, куда он смещался. Не попадала — но заставляла двигаться. Паймон нахмурился. Впервые. Марабас двигался против Елены и Исаму с пугающим спокойствием. Исаму встал первым. Щит был перед ним, ноги вросли в землю. Он не атаковал — ждал. Елена за его спиной собирала свет, плотный, горячий, как расплавленное золото. Марабас ударил сразу. Щит застонал. Исаму отлетел на шаг назад, кровь выступила в уголке рта. — Всё ещё держишь, — отметил Марабас. — Интересно. Ланселот вышел из тени. Его тени рванулись, обвивая пространство, Драйк сомкнул кольца, пытаясь сжать демона. Марабас взорвал давление. Тени порвались. Драйка отбросило. Елена шагнула вперёд. — Ты привык, что тебя боятся, — сказала она спокойно. — Но страх — не единственное оружие. Свет ударил. Не очищающий, не финальный. Рабочий. Марабас отступил на шаг. Сьюзен держалась из последних сил. Селестия парила над полем боя, леча, усиливая, стабилизируя. Врата открывались одно за другим, звери выходили, падали, поднимались снова. Руки Сьюзен дрожали. Голова гудела. Но она не сбивалась. — Держитесь… — шептала она. — Ещё немного… Минуты превратились в вечность. Барбатос начал тяжело дышать. Паймон стал осторожнее. Марабас перестал улыбаться. Архангелы были на пределе. Звери — на инстинктах. Мана — почти исчерпана. И тогда мир сломался. Давление пришло сверху. Не удар. Не волна. Присутствие. Колени подкосились у всех. Демоны пали ниц. Барбатос опустился на одно колено. Паймон склонил голову. Марабас замер, не двигаясь. Воздух стал неподвижным. Время — вязким. Голос не прозвучал. Он проявился и Архангелы поняли: всё, что было до этого — было лишь прелюдией.