Показания к применению

      Уилл Грэм медленно поднялся с кровати, глядя на прикроватные часы. 3:23. За окном сгустившаяся и беспросветная темень. Где-то с пола слышно размеренное тихое сопение собак — звук, обычно успокаивающий, сейчас казался чем-то отдаленным, вроде записи из другой комнаты. В этот раз взор мужчины даже не пал на них, проскользнув мимо. Он знал — они должны быть где-то там, но не чувствовал этого. Связь была мертва.       Ни одна мысль не посетила его голову, замерзнув в пространстве. Веки смыкались, будто кто-то невидимой рукой неумолимо опускал их. Он пытался бороться с ней как с параличом, однако контроль утекал, оставляя лишь леденящее чувство бессилия.       Не ощущая ровно ничего, словно и не было этой ноющей хронической боли в голове, он вышел за дверь. Голова, что всегда ныла, теперь молчала. И эта тишина была страшнее любой боли. На ее фоне тело само вывело его на середину шоссе, которое окружил лес. Его вовсе не волновали ни одежда, ни внешний вид. Только холод ночи ощутимо проникал под белую рубашку, хлипко висящую на теле. Мужчина содрогался неконтролируемой дрожью, подобно сердцу, вынутому из груди: оно бьется не для жизни, а просто по инерции, сжимаясь от чужого холода, ожидая скорой смерти. Какой-то частью мозга Грэм осознавал, что это вовсе не мышечная реакция на холод. Голова налилась свинцовой тяжестью.       Словно не в себе, Уилл перебирал ногами в поисках своей цели. Помутневшее сознание четко хранило чувство того, что там, в самой тьме, его кто-то упорно ждал, хотел спасти, помочь, быть рядом. И он наивно шел к нему, надеясь на спасение.       Понимание происходящего приходило в голову лишь короткими моментами, скорее просто видениями происходящего. Кровать, дверь, дорога, силуэты деревьев в темноте. Мужчиной управляло лишь чувство, не реальность.       Он смотрел четко вглубь дороги, по которой шел. Словно уставшая жертва глядела на своего мучителя, без которого не могла выжить. Перед глазами мало что виднелось. Тьма заполнила собой почти все пространство. Однако напрягая зрение, Уилл мог заметить очертания деревьев, возвышающихся над ним. Он глядел на громоздкие ветви, будто уже готовые протянуться к нему, схватить и тут же задушить. На самой дороге не было ни души, даже животные не хотели выбираться сюда, ни один сверчок не стрекотал в придорожной траве. Уилл не видел конца пути. Он скрылся где-то в темноте, оставив видимыми лишь несколько метров. Посмотрев под ноги, можно было увидеть белую пунктирую разметку для машин, по которой медленно плелся Уилл. Будто сам ожидающий наметил ее как ориентир для своей жертвы.       А кем был он сам? Наверное, это не играло роли. Так же как и то, куда он шел. Мысли все еще застывали где-то в округе, неспособные пройти сквозь оболочку сознания.       Резко перед глазами с одной стороны леса в другую пролетела возвышающаяся над ним тень. Мужчина развернулся в сторону, в которой исчезло видение, вглядываясь во тьму за деревьями. Дыхание вдруг участилось, нарушив тишину, и Уилл застыл на месте, боясь двинуться с места.       Еще один силуэт. Или тот же? Дрожь стала ощутимее. Животный страх, будучи, пожалуй, единственным чувством, сковал любые движения, притупил контроль Грэма над телом. Вмиг он ощутил себя абсолютно беспомощным, не понимая, насколько далеко отошел от дома и где находился сейчас. Он не знал, сколько прошел, даже не понимал, насколько долго плелся по дороге. По ощущениям сознание несколько прояснилось, однако это оказалось бесполезным. Благодаря ему мужчина лишь начал различать шум от каждой из теней. Нечеловеческий, будто кто-то забыл выключить старенький телевизор посреди ночи и теперь он яростно шумел серыми помехами. Перед Уиллом пролетела еще одна тень, усилив звук. В глазах все начинало плыть.       Вскоре уже целый рой силуэтов окружил его. То сливаясь в один, то расходясь в круг, они постоянно плыли, образовывая черную размытость. Звуки перебоев потерянной связи с телеканалами превратились в визги. Вспышки, обрывки каких-то фраз, чужих мыслей — все нарастало, звенело в висках. Уилл боялся — шум рос. Будучи не в силах смотреть, он зажмуривал глаза, обнимая себя за плечи, будто это могло как-либо помочь. Он припадочно мял рубашку в ладонях и, почти раздирая ее, ощущал, как трясется.       Мгновенно наступила тишина. Сжавшись, Уилл почувствовал, как все вмиг замерло. Телевизор кто-то выключил, приостановив рев. Не окончив. Лишь приостановив. Потому что ничего не прекратилось, просто стихло. Абсолютная оглушительная тишина. Ее болезненная внезапность ощущалась сродни зрачку после яркой вспышки, который судорожно сжимался не от темноты, а от воспоминаний ослепительного ужаса на сетчатке, который уже случился.       Осмелившись открыть глаза, Грэм обнаружил, что тени, перестав нависать, все же слились в одну. Судорожно оглядываясь среди чащи, он увидел силуэт человека с головой, увенчанной причудливыми ветвистыми рогами. Тот стоял среди деревьев. Больше не двигался вовсе, не угрожал. Ждал.       — Уилл, — позвал убаюкивающий голос. Словно что-то родное и спокойное, он перестал пугать. — Здесь.       Мужчина медленно, не совсем уверенно выпрямился и развернулся в сторону леса. Страх покинул голову и тело. Словно ведомый, он шагнул с прямой дороги в чащу за тенью. И чем ближе подходил, тем сильнее ощущал ухмылку существа на физическом, почти неуловимом уровне. Каждый шаг отдавался частицей безмятежности внутри.       Будучи уже готовым последовать дальше, Уилл внезапно уловил звон с дороги, принудивший повернуться всего на мгновение. Звук сбивал, упорно мешал, вновь заставляя путаться и теряться в мыслях. Звону не хотелось верить, но отчего-то сейчас он казался более навязчивым, нежели тот рев смешавшийся в один силуэт. Тем не менее, владельца звона не было видно. Сгорбившийся и уставший мужчина стоял на месте. От все сильнее завывающего ветра измятая рубашка начала развиваться на его теле. Она точно так же не находила себе места, как и ее хозяин. Усилившийся звон начал отражаться в ушах, а виски налились болью…       Уилл вскочил с кровати в холодном поту. Противный звонок телефона среди ночи пробудил его ото сна тем же звуком, что уже звучал на дороге.       Мужчина поднял трубку мокрыми от пота ладонями и посмотрел на часы. 3:23. Будто отвечая цифре, он помотал головой безо всякого желания вновь ложиться спать. Взгляд упал на собак, и непроизвольная уставшая улыбка появилась на губах.       — Алло, Уилл! Ты слышишь меня? Я пытаюсь дозвониться до тебя уже около получаса, прекрати молчать. Ты мне очень нужен тут на месте, — из трубки доносился знакомый голос агента Кроуфорда.       Постепенно приходя в себя, Грэм нехотя вновь взглянул на часы:       — Уже 3:26… — неужели он действительно выпал из пространства на несколько минут?       — К сожалению, я не контролирую время преступлений. Очень прошу тебя быть здесь.       Нервно дыша в трубку, Уилл задумался. Он понимал, что уже не ляжет спать, даже несмотря на то, что вовсе не помнил последнюю ночь здорового сна. Возможно, стоит сказать и Джеку об этом…       — Я крайне плохо сплю в последнее время. У меня постоянные очень пугающие видения, и это не поддается никакому контролю.       Было слышно, как Кроуфорд вздохнул.       — Приезжай. Ты определенно сможешь мне помочь. А я что-нибудь придумаю с твоим сном...       Уиллу ничего не оставалось, кроме как согласиться.