Ядовитые путы

Гавайи. Очаровательное место, которое ассоциируется у многих американцев с пляжами, милыми людьми и соломенными юбками, да с чем угодно, но не с боевыми действиями, секретной операцией или карантинной зоной где-то глубоко в джунглях, на которую многим было глубоко насрать — что солдатам, что зверью. Это место не было похоже на милые картинки с открыток. Воздух густел, как наваристый суп, который медленно помешивало палящее солнце, вызывая от духоты желание с головой окунуться в воду со льдом и плюхнуться под дерево, в тени деревьев. Джекет уже изрядно насмотрелся на местную флору до такой степени, что ему невольно начало казаться, будто лианы в глубине леса шевелятся, хотя это с лёгкостью могла быть змея. Он пару раз спрашивал у напарников, видели ли они что-то, но те просто безразлично пожимали плечами, ссылаясь на усталость или местную фауну, когда пытались всмотреться. Видимо, от жары правда разыгрывается воображение, хотя Джекет готов поклясться, что точно что-то видел. И разве с пальм должны свисать лианы? Крепкий сон и денёк тренировок от лейтенанта привели беспокойную голову в прежний вид, прежде чем он пошёл на разведку в ореоле их лагеря. Задание было рутинное, привычное, за столько времени хотелось чего-то знакомого и желательно не думать об их спецоперации, службе и всём, что с этим связано. Хотелось взять лучшего друга в боулинг и выпить там самого дешёвого холодного пива. Блондин осматривал местность, затылком чувствуя, что что-то тут не так, и держал пистолет в доступной близости от руки. Его внимание привлёк кустарник, усыпанный странными кислотно-розовыми ягодами. По печальному опыту, всё, что имеет неоновые яркие оттенки, — ядовито, так что идея попробовать незнакомой еды отпала сама собой. Из-под листьев пальмы вяло свисали кольца каких-то непривычно ярких лиан. --- Через два дня их группа возвращалась тем же маршрутом, но уже в срочном порядке, под проливным тропическим ливнем. Видимость была нулевой, рёв воды заглушал все звуки. Джекет, спотыкаясь о скользкие корни, отклонился от тропы на пару метров, чтобы проверить, не засел ли кто в зарослях папоротника. Сначала — холодное, влажное прикосновение к лодыжке, выше ботинка. Он подумал, что зацепился за лиану. Шагнул вперёд — и его нога словно приросла к земле. Джекет достал нож, пытаясь перерезать растение, которое очень навязчиво сжимало его ногу, но за одним щупальцем вылезло второе, что тянуло его руку уже не вниз, а вверх, к пальме. Солдат отчаянно пытался ослабить хват с помощью зубов, пока у него ещё было достаточно свободного места и освободившаяся нога. В рот брызнуло густым соком с неприятным привкусом гнилых фруктов. Тут же из мокрой подстилки джунглей выскользнули ещё два щупальца. Одно обвило его запястье, другое — с хлюпающим звуком — прилипло к голой шее, чуть ниже шлема. Холодная слизь мгновенно смешалась с дождевой водой, проникая под воротник и горло. Пульс начал стучать в висках, а адреналин ускорял дыхание, будто телу совсем не хватает воздуха. Попытки резать эти лианы не прекращались, пока тело парня окончательно не прижали к пальме, настойчиво и крепко фиксируя его у ствола. «Я умру здесь» — мысль промелькнула так громко, что заглушила любую другую, пока он пытался сопротивляться. Он с новым рвением начал дёргаться, пока в глаза лезла дождевая вода. Кричать было бессмысленно, он только судорожно хрипел, теряя кислород, и ощущения были такими, будто от него уходит и рассудок, пока на кожу капал пощипывающий сок раненых побегов, что даже сквозь ливень чувствовалась эта приторно-сладкая гниль. В какой-то момент лозы перестали стягиваться, хоть и не ослабевали. Это была очень странная, зловещая пауза, в которой из бутонов начали проклёвываться более тонкие жгуты, пробираясь сквозь воротник и штанины к источнику тепла. Эти почти интимные касания жгутов растения будто бы изучали человека, пока сам Джекет ощущал, что по мере касаний мир плывёт и наполняется яркими пёстрыми красками, выпуская по дождливым джунглям цветастые узоры, и каждое движение головой вызывало у окружения приятную волну, недогоняющую пространство. Тело расслабилось, загипнотизированное яркими разводами и методичными движениями лозы под его одеждой. Они исследовали бугорки мышц, задерживались на артериях. Ещё одно щупальце, тонкое и невероятно настойчивое, проскользнуло под пояс брюк. Холод прикоснулся к коже у самого копчика, заставив всё тело Джекета дёрнуться. Оно медленно, неотвратимо продвигалось вперёд, исследуя пах, внутреннюю поверхность бёдер, и тёрлось… Эти касания были почти нежными, насколько вообще можно было назвать хищное растение нежным. Будучи трезвым, Джекета бы накрывало отвращением, смешанным с желанием вырвать этой твари её ручонки под самый корень. Холодное, всепоглощающее любопытство вело эти касания всё больше, втирая в тело эту зловонную дрянь, пока мужчина окончательно не обмяк у растения в объятиях. Сознание уже давно было не тут, оно было на пляже, где солнце близилось к закату, а волны были такими, что можно было легко поймать кураж на доске. Его страх и беспомощность улетучились, сейчас перед ним только тёплые, ласкающие лучи и морской шум, который будто звал его. Звал и звал, шелестящий песок будто проговаривал какие-то слова, что парень никак не мог разобрать. Неясно, насколько важно это было, оно прояснилось, как только на Джекета вылили ведро морской воды. В ушах назойливо зазвенело, пока яркие краски перед глазами потухали, мутно вырисовывая стенки медицинской палатки в их лагере. Блондин зажмурился, всё ещё глухо различая слова, всё было как в тумане. Рыжий мужчина что-то восклицал, взяв парня прямо за щёки, и тут… звон исчез. — …дня! Тут все на ушах бегали, пока мы пытались сбить твой жар. Джекет выглядел растерянно, ибо то, как он отключился, он даже не помнил… — А… растение? Как ты вытащил меня? — Боже… — рыжий прыснул, прикрывая ладонью лоб, — ты как обычно очень красноречив. Не знаю, как ты там оказался, но я обрезал лианы, пока ты был отравлен или обдолбан, мы так и не решили. — На ночных вылазках смотри под ноги… — Теперь буду.