История одного письма

      Говорят, чтобы отпустить человека, достаточно написать одно письмо, изложив в нем все свои мысли и чувства. Эта практика широко известна среди психологов, и один из них как раз-таки и посоветовал Марку попробовать. Не то чтобы Тишман страдал от своей влюбленности, нет, он, определенно, не мог назвать это страданиями. Окрыляющая привязанность, позволяющая находить вдохновение на создание песен? Так то лучше. Или всеобъемлющее чувство, которое сложно описать простыми словами? Юля Паршута. Когда она улыбалась - он любовался и был самым счастливым созерцателем ее восхитительной улыбки, четких линий губ, ямочек на щеках. Казалось он выучил ее лицо наизусть и, если однажды его попросят составить ее портрет, он сможет сделать это не прикладывая особых усилий, даже с закрытыми глазами. Ее образ отпечатался на его веках, словно клеймо, выжженное без разрешения. Она въелась в его сознание бесповоротно. Однако, были у нее и состояния, которые он бы предпочел никогда в жизни больше не наблюдать. Нет, дело не в том, что Юля неприятна ему в какие-то моменты, совсем нет. Он не может и не умеет переносить ее грусть. Когда его хрупкая девочка в очередной раз приходит в квартиру на Патриарших с разбитым сердцем, ему не остается ничего кроме того, чтобы прижать ее к себе, напоить теплым чаем и дать такую необходимую поддержку, хотя самому в этот момент не помешал бы зажим для разваливающегося на части сердца или, на худой конец, ментальный суперклей. Нет сил терпеть такие вечера, кулаки сжимаются автоматически в желании набить морду очередному козлу, встретившемуся на пути его девочки и безжалостно растерзавшему ее хрупко склеенное Марком сердце на куски.

***

      Юля выходит замуж. Казалось бы радостная новость для претерпевшего все ее неудачные отношения Тишмана. Он должен быть первым в рядах ликующих от радости друзей, ведь муж Юлии Васильевны действительно надежный человек. Она познакомила их буквально за пару дней до того, как он узнал о свадьбе. Не хотела сглазить счастье. В голове проносится тысяча и одна картина, где Юля приносится словно ураган в квартиру Марка в любое время дня и ночи в нетерпении поделиться информацией о новом ухажере, удачном шоппинге, идеей новой песни. Сердце покалывает от осознания, что в этот раз она не рассказала сразу о молодом человеке, побоялась даже его. "Это все как будто бы не с нами." Время беспощадно меняет отношения между ними. Несмотря на все положительные качества ее избранника, Марк не мог назвать себя счастливым, он даже не мог быть просто рад за подругу. Свои чувства, в полной мере претендующие на запретные, он обнаружил лишь тогда, когда любовь стала недоступна. Когда шанс отобрали, даже не дав ощутить его наличие. Гребаный избегающий тип привязанности… Последняя надежда оставалась на злополучное письмо, которое по уверениям психолога должно было избавить его от душевных терзаний, хотя Марк уже ни в чем не мог быть уверен.       Тишман человек с тонкой организацией души, поэтому такой момент не мог осуществить абы как. Для него это было сродни ритуалу, который проводили ведьмы в средних веках. Достал листок с ручкой, писать в заметках казалось чем-то неправильным, даже пошлым в рамках такого вопроса. С чего начать? Не знает. Состояние и так максимально подавленное, а сейчас требуется вывернуть душу наизнанку в целях акта самопомощи. Идея сомнительная. За последний месяц Марк выглядел с каждым днем если не хуже, то уж точно не лучше. Скулы заострились на фоне незапланированного похудения, ими можно было резать не хуже ножа. Синяки под глазами прописались на его лице, гримерам в последнее время приходилось добавлять все больше маскирующей косметики. Глаза, обычно отдававшие морской синевой, сейчас выглядели как небо в зимнем Петербурге - серыми, смурными, без надежды на просветление. Руки дрожали периодически, от чего сейчас было сложно удержать ручку в нужном положении.       «Не знаю к чему это пишу, но мне так должно стать легче. Очень надеюсь. Никогда не думал, что настанет день, когда вместо нашего диалога, придется писать письмо без адреса. Таковы реалии. Юль, я дурак. Полный идиот. 19 лет дружбы… И почему мы все еще называли это словом дружба? Разве друзья приветствуют друг друга поцелуем в уголок губ? Разве друзья поют о любви, глядя друг другу в глаза, горящие от искренности спетых строк? Разве друзья вызывают друг у друга мурашки и сладостно-тревожное ожидание случайными прикосновениями? В конце концов, разве друзья спасают друг друга от бессонницы сплетая телеса под одним одеялом? "Давай, мы не останемся друзьями..." Юль, я не понимаю в какой момент все постепенно стало испаряться. Откуда взялся этот Слава? Свалился на наши головы как гром среди ясного неба. Конечно, он не тянул долго, почти сразу сделал тебе предложение и ты согласилась. Но как ты могла так быстро его полюбить? Никогда не поверю, что ты бы так резко смогла окунуться в омут с головой. Возможно ты устала ждать, да, наверное именно это и стало причиной. Прости, моя дорогая, что так и не успел все сказать тебе. Я и себе признался совсем недавно. Боялся разрушить нашу связь и потерять тебя, но кажется, все к этому и пришло. Разве что с одной маленькой разницей. Признавшись, я мог сорвать джекпот - читай тебя, всецело, до конца жизни. А здесь мне не оставили выбора. Ты не оставила. Юля, я бесконечно зол на тебя. Марк Тишман - эталон стальных нервов, но сейчас хочется разгромить всю квартиру на Патриарших. Разбить всю посуду, что ты дарила. Разорвать в клочья собственную футболку, что давно закрепилась за тобой на наших ночевках. Сжечь постельное, на котором до сих пор стоит запах твоего тела. Хотя нет, избавиться от совместных воспоминаний было бы слишком просто. Лучше сохранить, иначе я все равно не смогу. Рука не поднимется ударить о пол тарелочку, что ты увлеченно лепила для меня из глины на премьеру одного из альбомов. Ты подарила ее со словами — будешь кушать свою кашу по утрам и вспоминать наш дуэт. Чертовка. Ты в каждом предмете моей квартиры, куда ни глянь - все напоминает о тебе. Картина в прихожей - привезена тобой из Англии, в которой ты пропала на 5 лет. Зубная щетка в ванной и куча баночек перебрались ко мне, потому что наши посиделки до утра стали слишком частыми, и ты устала приносить все с собой. Плед и свечки поселились в гостиной для более уютного просмотра фильмов по вечерам. Ничто не осталось тут без твоего влияния. Как и я, впрочем. Пришел к мысли, что никакое письмо тут не поможет, Юль. Ты в моей жизни поселилась прочно, бесповоротно, словно гвоздь, забитый в каркас дома еще в прошлом столетии. Выгнать тебя отсюда равно забрать у меня душу, вынуть сердце из ребер, оставив живого робота. Хотя слово живой было бы лишним. Я люблю тебя, моя девочка, и пусть это признание останется хотя бы на бумаге, на большее мне совести уже не хватит…».       Письмо Марк аккуратно сложил и убрал в дальний угол комода, завершая ритуал. Обычно такие письма находишь спустя время и смеешься со своих проблем в прошлом, но Марк уверен - в этот раз так легко он не отделается.

***

      Практика выжала из него все соки и сил хватило лишь на то, чтобы дотащить себя до спальни, попутно собирая взглядом все предметы, любезно принесенные Юлей в его квартиру, в очередной раз убеждаясь: выдворить ее из сердца так просто не выйдет. А на другом конце Москвы Юлия Васильевна сжигала лист бумаги, развеивая пепел в открытое окно. Перечитывать содержимое было бы изощренной формой издевательства над собой, да и Слава не понял бы, найдя такой "подарочек судьбы" в их общей квартирке. По мере того как догорала бумага, боль притуплялась, оставляя за собой лишь привкус безысходности, который стал следствием «правильного» решения.