Парень у моря

— Скажите, Ёнджун, вы верите в существование инопланетян? Ваше мнение очень важно для научных исследований. Стоп. Что? Ёнджун недовольно хмурится, когда Бомгю, его знакомый с университета (да, у него есть там недодрузья), размахивает воображаемым микрофоном перед его лицом. Просто они как-то разговорились про то, что Ёнджун действительно без ума от музыки и таскает с собой гитару куда только можно. А значит, скоро станет популярным исполнителем и все лавры мира его, — ну, это тоже его университетский друг сказал. Сам Джун в это особо не верил. Музыка, конечно, была его увлечением, и он хотел построить для себя идеальное будущее с помощью своего умения создавать шедевры, но как-то это всё очень подозрительно звучит. Слишком сложно и… несерьёзно? Мама всегда говорила, что хобби должно оставаться хобби, приносить какое-то удовольствие в жизнь. А работа есть работа. И почему хобби не может приносить заработок? Парень никогда не поймёт этих взрослых заморочек и вечно останется в своём мире, где ему шестнадцать. — Ну Ёнджун, давай сходим сегодня куда-нибудь? Ну, потусить там, — Бомгю всё пытался вытащить Джуна из своей берлоги, потому что в последнее время тот совершенно не покидает свой дом, особенно на выходных. Можно было даже не упоминать при нём слово «улица» и «гулять» — сто процентов откажется. — Да я занят, — нагло врёт тот и смотрит по сторонам, чтобы не поддаться умоляющему взгляду Гю. — Да чем ты занят, лгун. Штаны дома ещё не просиживал, поэтому занят? — парень закатывает глаза, он готов почти на всё, чтобы сегодня уломать Джуна пойти с ним хоть куда-нибудь. Но Ёнджун тоже сдаваться не планировал, он вообще очень упрямый по натуре. Тактично игнорирует прилипчивого Бомгю, что увязался проводить хотя бы на полдороги, и продолжает оглядываться по сторонам. Они почти дошли до его дома. По правой стороне находился тот самый злосчастный берег… Джуна тошнило только от одного взгляда на него. Может, у него морская болезнь появилась? Болезнь «Субино-ненавидения» уже существует? Снова он вспомнил об этом придурке, да так задумался, что уже правда не слушал своего спутника. Какие-то отрывки фраз долетали до его ушей, но потеряли свой изначальный смысл. Пусть он ненавидел этот чёртов берег, но вот он снова видит одиноко стоящую белую макушку. Ему мерещится? Парень резко останавливается, чем пугает Бомгю, и смотрит, смотрит… так пристально, будто готов дыру выжечь в блондинистой голове. К сожалению, это было невозможно. — Эй, ты чего… Всё хорошо? — спрашивает взволнованный голос рядом и слегка толкает в плечо. — А? Да… Слушай, Бомгю, ты тоже видишь там парня? Ну, блондина такого, высокого, — неловко подбирает слова Ёнджун, а сам продолжает пялиться в одну точку. — Че? Я не вижу… Где? У моря, что ли?.. — Гю начал всматриваться вдаль, чтобы разглядеть то, на что Джун так своё внимание переключил. Да только кажется проворонил своего друга. Прямо из-под носа. Вон он, уже бежит к этому самому пляжу, и Бомгю даже сказать ничего не успел, только в удивлении раскрыл рот и вздохнул. Если честно, он до сих пор там никого не увидел: либо человек слишком сливался воедино с песком, либо у Ёнджуна кукуха полетела. Оба варианта были очень даже правдоподобны. Ничего не осталось, кроме как безнадёжно смотреть на сложившуюся ситуацию. Бомгю не обижался, нет. Они были знакомы не настолько хорошо, чтобы огорчаться, и не настолько знакомы, чтобы такой случай не удивил всё ещё стоящего на месте парня, смотрящего вдаль. Тот в итоге плюнул на всё и пошёл домой один, переписываясь с кем-то по телефону. Джун не слышал и не видел больше ничего, кроме этого придурка, что стоял и смотрел прямо. Сколько можно так его мучать своим странным поведением? Он давал себе обещание, что больше никогда туда не пойдёт, но вот он снова облажался. Хотелось просто высказать всё этому идиоту, заставить его почувствовать хоть каплю вины и сочувствия. Когда он приблизился со спины к Субину, тот сразу же повернулся, вновь окутывая глубиной своих глаз. — Ёнджун… Привет, — блондин по-доброму улыбается и смотрит в глаза своему знакомому. Говорит так, будто он всё ещё остался в том дне и ждал Ёнджуна с тем самым обещанным кофе. Словно не он последний предатель, который оставил Джуна теряться в догадках и душевных терзаниях. — Привет? Ты, наверное, издеваешься надо мной, — Ёнджун хотел услышать нечто большее, чем просто это глупое «Привет». Да, они знакомы буквально два дня в временном промежутке, равном нескольким месяцам. Но, наверное, брюнет хотел услышать банальные извинения. И он бы всё простил этому странному, но чертовски красивому парню. — Нет… Почему же ты так… Субин даже не успевает договорить, как замечает возмущённую физиономию напротив, что нагло перебивает его. Хотя в чём он сейчас не прав? Субин действительно оплошался в тот день, пусть и не знает, как ему придётся оправдываться. Как не задеть чувства Джуна, что и без того, похоже, очень зол на него. — Нет, ну серьёзно. Что в твоей голове? Почему ты даже не предупредил, что собираешься уходить? Словно растворился… — обиженный поток слов вылился прямо на Субина, и стало правда стыдно… Конечно до этого тоже было, но не настолько. Он лишь ждал, когда сможет сказать, объясниться перед Ёнджуном. Ещё несколько секунд нравоучения и рассказа о том, что парень переживал и всё это время думал, почему так случилось. Обида и облегчение одновременно навалились на плечи Джуна. С одной стороны: вот он, снова стоит перед ним как ни в чём не бывало, виновато опустив глаза, словно щенок, беловолосый парнишка. А с другой — навязчивые мысли о том, что все те разговоры и смех не больше чем наигранное представление. Не могла же быть такая случайность действительно просто приятным знакомством. — Ёнджун, прости, это недоразумение… Я не хотел тебя обидеть, не подумай. Просто так получилось, я не успел тебе сказать, потому что ты уже убежал… Прости, что не дождался. Может, мы не так близки, но… Не хотел бы ты посидеть со мной немного здесь? — у каждого в этой жизни есть собственные заморочки, проблемы и тягости, о которых тяжело говорить даже самым близким людям в своей жизни. Может, когда-нибудь он сможет рассказать Ёнджуну, может, когда-нибудь он станет ему дороже даже самого близкого человека. Эта неопределённость чувств и эмоций двигала Джуном сильнее, чем разум и логика, которыми он обычно руководствовался при решении абсолютно всех проблем в своей жизни. Правда, это ещё не касалось таких ситуаций, которые заставляли его руки потеть и дрожать — не от холода, не от страха, а от чего-то непонятного и такого же странного, как этот парень напротив. Что ж, с этой проблемой ему определённо поможет музыка в собственной комнате и хороший крепкий кофе. Всё сразу становилось каким-то необычным рядом с Субином. В жизни Ёнджуна такое было не часто, он привык к ощущениям постоянного умиротворения и спокойствия. Может, сама вселенная говорит ему о том, что пора менять что-то, поэтому потихоньку начала внедрять и насильно впихивать в его мир и душу Субина. Ведь он, не долго думая, неуверенно кивает на предложение своего знакомого и отводит взгляд в сторону слегка взволнованного моря. Надо же, может, оно, как и Ёнджун, переживает? Но о чём? Разве он переживает… Ладно, да, он определённо начал переживать о таком эмоциональном разговоре с Чхве Субином. Брюнет совершенно забыл о своём университетском друге, что остался в непонятках стоять на тротуаре. Наверно, он уже забил и просто решил пойти домой, оставив своё впечатление о Джуне как о настоящем дурочке, кем он и являлся, ну честное слово. Ну и пусть, сейчас его это совершенно не тревожило, а вот компания Субина — как раз таки наоборот. Он не стал спрашивать подробностей, что такого у него случилось в тот злосчастный день и как он добрался домой. Всё это резко стало неважно. Субин слегка улыбнулся и протянул руку вперёд. И что он хочет? У него снова резкий приступ своей неожиданной загадочности? — Сходишь со мной кое-куда? Я знаю очень красивое место, где можно посидеть и… просто подумать, — улыбка всё ещё не сходила с его лица, а Ёнджун стоял в недоумении: ведь несколько секунд назад он ещё ругался и строжился на него. Кто бы мог подумать, что в следующую секунду руку Ёнджуна окутает холод, пронизывающий до кости. Если выстроить топ самых неожиданных ситуаций за всё время, то эта точно стоит на первом, а потом уже все остальные, если такие существовали до появления блондина. Ноги сами пошли вперёд под напором уверенно идущего Субина. Спрашивать его о чём-либо не поворачивался язык, пришлось следовать в тишине, но Субина это даже не напрягало. Он был уверен в том, что брюнету понравится, что он поддержит такую ненавязчивую идею посидеть вместе и поболтать совсем немного. Ветер перебирал волосы своей прохладой, а щёки предательски горели от смущения. Не каждый день ведь проходит… вот так вот. — Знаешь, я на самом деле так часто здесь бываю, что выучил почти каждый уголок и людей, что больше одного раза приходят сюда. «Хотелось бы, чтобы меня ты запомнил гораздо лучше, чем остальных людей…» — неловко для самого себя пронеслось в голове у Ёнджуна, и он быстро встряхнул головой, чтобы не усугубить ситуацию со своими раскрасневшимися щеками. Эта минутная слабость дала трещину в плотно закрытой душе Субина. Снова мимолётное тепло пронзило, словно десяток иголок врезалось в кожу, а затем их медленно доставали, и оставалось фантомное покалывание и разливающийся по конечностям жар, граничащий с прохладой суровой погоды. Он вёл его по сверкающему под ногами песку, на который падали редкие лучи солнца. Оно, к слову, не так уж и хорошо грело, будто просто было для вида. И только собственный мозг мог убедить себя в том, что «а может, всё-таки уже тепло?» Субин продолжал тащить Джуна за собой, не отпуская его руки по-прежнему. Очень скованный блондин вдруг снова стал разговорчивым, как и тогда, обсуждая с Ёнджуном философские замыслы жизни. Вот стоило им пройти ещё минуты две, как на горизонте вырисовывается одиноко стоящая скамейка. Вода не доставала до её берегов, не омывала деревянные ножки, а надписи на поверхности дощечек казались какими-то слащавыми и до ужаса глупыми — прямо сопливые нежности влюблённых. Но они добавляли свой особенный шарм всему этому пейзажу, загадочному, неоднообразному. Сейчас бы сюда по-хорошему любимую гитару Джуна, а остальное приложится. Разочаровал ли Ёнджуна такой выбор Субина? Точно нет. Он даже не знал, что здесь есть подобное, завораживающее место. Да, оно не было каким-то особенным, наверняка есть тысячи или миллион мест гораздо красивее, интереснее, но эта одинокая скамейка на берегу станет любимым местом Джуна с этих пор. Просто потому, что она связана с хорошими воспоминаниями. Он уже представляет, как будет сидеть под закатным светом и наигрывать любимые мелодии, как рядом будет сидеть Субин и внимательно слушать его игру, как после этого они ещё немного поговорят, а затем разойдутся по домам. — Ну… Может, это не то, что ты ожидал, но я люблю проводить здесь большую часть своего времени, — Субин наконец выпускает чужую ладонь из своей и неловко улыбается, прежде чем занять место на скамейке, аккуратно, совсем невесомо присаживаясь на её край. Небольшое разочарование мимолётно посетило душу Ёнджуна, но сейчас не об этом. Он садится рядом и направляет свой взгляд прямиком в синеющее море. Настоящая идиллия. — Если ты считаешь, что красивое место должно быть обязательно необычным, то это не так. Мне нравится. Знаешь, очень даже неплохо. Я чувствую себя здесь свободным, словно никаких обязанностей больше не осталось, — начало глубоких мыслей было положено. — Есть только я и этот момент, — завершает за него Чхве Субин и тихо усмехается. — Определённо точно, — парень улыбается в ответ и краем глаза посмотрел на блондина. Столько всего, что он хочет спросить сейчас. Столько же он хочет отвечать на взаимные вопросы. — А почему ты постоянно приходишь именно сюда? Есть какая-то причина? Столько разнообразных мест, но я впервые вижу, чтобы кто-то серьёзно приходил из раза в раз посмотреть на море. Ты словно за ним присматриваешь, — пытаясь подбирать слова насколько это возможно, Джун закидывает одну ногу на другую, а его руки покоятся на предплечьях, словно он обнимает сам себя от постепенно находящего холода. — Странно, но этот же вопрос я хотел задать тебе. Ведь ты, Ёнджун, тоже бываешь здесь часто, как никто другой, — лёгкий, ненавязчивый смех послышался с уст парня. — Пусть так, может, я действительно его охраняю. Но, отвечая на твой вопрос, хочу сказать, что мне просто нравится. Смотреть за переменами волн, за переменчивыми людьми, за теми, кто приходит в первый раз, и теми, кто уже вряд ли вернётся ещё раз. У меня нет определённой цели визита, я просто мысленно всегда нахожусь здесь, стараюсь и физически воплотить это в реальность. Порывистый ветер снова взъерошил многочисленное количество раз поправленные волосы, приходится снова их зачёсывать назад ладонью. — А что насчёт тебя? Может, у тебя есть другая причина? А какова причина постоянного визита Ёнджуна к морю? Разве можно назвать его похождения частыми? Со стороны всё кажется именно так… Если подумать, первой причиной стало умиротворённое место для игры на гитаре. Все остальные появления обоснованы по большей части самим Субином. На такие откровения он пока не готов. Да и сам не понимает, правда это или очередное заблуждение. — Тишина и свобода мыслям, — это всё, на что хватило брюнета. Всё могло бы быть по-другому. Он мог не сидеть сейчас рядом с Субином, и уж тем более не было бы этих заумных бесед. Случайных прикосновений, неловких переглядов. Не было бы никогда написано на той самой одинокой скамейке, справа, в самом уголку: «Soobin ∞ Yeonjun». Ничего не появилось и не было началом истории. А сейчас одно только море хранит их секрет. Лишь оно одно знает всё от начала и до конца. Только оно могло бы поделиться правдой, если умело бы говорить. К сожалению, всегда можно спросить, но ответа никогда не последует. И слёзы медленно наворачиваются на глазах от ужасного осознания того, что собственные воспоминания были чем-то хрупким, ненадёжным. Если бы море умело говорить, оно совершенно точно назвало бы меня глупцом и полным идиотом. Я бы не спорил с ним.