Как Гринч почти похитил Рождество

      Любимый детьми довоенный фильм про Гринча-похитителя Рождества вполне мог претвориться в жизнь накануне седьмого января. Однако в полуразрушенном Чикаго он был вовсе не антропоморфным зелёным существом, а среднестатистической женщиной средних лет с идеальной укладкой из блондинистых волос и выглаженным синим костюмом. Одним словом — Лидером Эрудиции, самой Джанин Мэттьюс. Похищение Рождества заключалось не в лишении жителей города подарков, еды и украшений, а в лишении их — точнее, именно Отречённых — жизней. Над мирным Чикаго нависла, как туча, угроза узурпации власти и государственного переворота. Джанин считала, что править должна именно Фракция Эрудиция, а Отречённых относила к недостойным, даже несмотря на их неподкупность и бескорыстие, благодаря которым власть до сих пор находилась в руках Маркуса Итона и его подчинённых. Подобную позицию разделял и Лидер Бесстрашия Макс, а также нижестоящие Лидеры Фракции, за исключением одного...       Макс наверняка ожидал поддержки от Эрика, своей правой руки, когда сообщил на собрании Лидеров о грядущем нападении на Отречение и участии Бесстрашных в нём. Макс получил поддержку от Эрика. Притворную, вымученную, фальшивую. Двадцатилетний Эрик непременно согласился бы с начальством, непосредственно руководил введением сыворотки моделирования и собственноручно убивал ни в чём не повинных Отречённых. Тридцатилетний Эрик устал. От грязи, крови и тяжести на душе. Нажатие на спусковой крючок больше не вызывало в нём прежних удовлетворения и ощущения превосходства. Нажатие на спусковой крючок дарило чувство собственного бессилия, несогласия с системой и отвращения к самому себе. Лидеру осточертело быть куклой, марионеткой, пешкой. Лидеру осточертело ненавидеть и презирать себя. Лидеру осточертела несправедливость.       Поэтому как только собрание подошло к концу, а дверь в кабинет Главного Лидера Бесстрашия хлопнула громче прежнего, Эрик, направляясь домой, продумывал план предотвращения трагедии в Отречении, запланированной Джанин и Максом. Полутёмные коридоры с голубой подсветкой казались ему чужими. Это была не та Фракция, в которую он вступал. Однако и он был не тем, кем вступал сюда.       Эрик начал грезить о Бесстрашии всего за год до перехода и мечтал защищать жителей Чикаго от всех напастей. Спустя четырнадцать лет после смены Фракции Лидеру становилось смешно от наивных мыслей своей молодой копии. И грязно. Поэтому он бессознательно провёл ладонями по брюкам, как бы протирая их от призрачной крови, однако легче на душе не стало.       И вроде всё как обычно: писк, оповещающий об открытии двери, прихожая и коридор, ведущий на кухню, приветливая улыбка Мэд, короткий поцелуй, беглый взгляд на часы — полпервого ночи. Привычные каждодневные действия были жуткими. Уверенность в следующем дне пропала, как и в принципе в будущем. Мужчина не мог предполагать, получится ли остановить фанатичных Лидеров двух Фракций и что будет с ним в случае неудачи: верная смерть или вечное заточение в тюрьме. Ни то, ни другое не прельщало Эрика, однако оставить всё так, как есть, он не мог, о чём сразу оповестил девушку:       — Джанин и Макс планируют нападение на Отречение.       Как ему показалось, чайник чуть не выпал из её рук, но она всё-таки удержала его и, вдохнув-выдохнув, поставила две чашки с горячим чаем на стол, сев напротив мужчины.       — Для чего?..       — Джанин хочет захватить власть и сделать правящей Фракцией Эрудицию. Макс дал добро на использование Бесстрашных. На днях им введут сыворотку моделирования, с помощью которой можно будет дистанционно управлять солдатами для уничтожения Отречения.       С каждым произнесённым словом Лидер чувствовал, как гнев поднимался к горлу, преграждая путь воздуху. Руки непроизвольно сжались в кулаки, голова сделалась тяжёлой, кровь словно погорячела на пару градусов. Мэд молча внимала Эрику, думая о чём-то своём.       — Я хочу остановить их, — после ненадолго воцарившейся между ними тишины наконец заявил он.       — Как?       — Узнать, где находится центр управления Бесстрашными, и отключить моделирование.       — Не думаю, что всё так просто. Джанин не позволит кому-то нарушить её планы.       Лидер, с тяжестью выпустив воздух, отстегнул от бедра кобуру и положил её на стол. Мэд опустила глаза на дуло пистолета. Всё стало предельно понятно.       — Я готов на это. В последний раз.       Спустя два дня после собрания, на котором Лидерам Бесстрашия было сообщено о грядущем нападении на Отречение, ранним утром седьмого января солдат разбудила сирена, и они, до боли напоминающие роботов, механически выдвинулись в сторону Ямы для получения оружия. За сутки до этого им была установлена сыворотка моделирования. Макс благосклонно разрешил жёнам и детям Лидеров не вводить чипы, и хоть Мэд не являлась супругой Эрика, их отношения длились несколько лет и логически вели к официальному оформлению в ближайшем будущем, поэтому решение распространялось и на неё. Однако будущее могло не наступить, и Эрик не переставал думать об этом весь путь до Эрудиции после того, как проводил Мэд до безопасного места: Лидеры условились оставить жён и детей в оснащённом системой безопасности кабинете Макса на всякий случай. При каких условиях этот случай мог наступить, мужчина старался не размышлять, сосредоточившись на безопасном маршруте до некогда родной и теперь абсолютно чужой во всех смыслах Фракции.       Объездной путь занял более получаса. Метель, безлюдные улицы, просёлочные дороги, гололёд, обход камер видеонаблюдения — вот спутники мужчины на прошедшее время. Вскоре к ним прибавились подвалы Эрудиции, к счастью, хорошо изученные им в детстве благодаря работе отца в лаборатории: именно по подземным ходам перевозили вещества и оборудование.       Фракция напоминала кладбище. Ни души и могильная тишина. С одной стороны, это настораживало Лидера, а с другой — безусловно радовало и напоминало о том, что с минуты на минуту могильная тишина может повиснуть над Отречением, если он не поторопится.       Главный зал с пунктом управления был найден быстро. На входе отсутствовала охрана, и кристально белое помещение размером с Яму полностью пустовало. Уверенность в том, что его ждёт ловушка, одолевала мужчину всё больше и больше. Он застыл неподалёку от пульта, спрятавшись за ближайшей колонной и прислушиваясь к звукам, не выпуская из рук снятый с предохранителя пистолет. Ничто не выдавало присутствие жизни в радиусе нескольких метров, а безмятежность нарушала лишь метель, бросавшая льдинки в окна. Эрик обратился к висящим над пунктом управления камерам видеонаблюдения и обнаружил, что поезд с ничего не осознающими Бесстрашными практически подъехал к Отречению. Медлить больше нельзя.       Мужчина навис над пультом. Растерянность охватила голову, и мысли разбежались в разные стороны, начав перебивать друг друга. Перед ним — десяток кнопок всех размеров и форм и ни одной подписи. План начал рушиться. Паника проснулась из недр подсознания, медленно перемещаясь на передний план и постепенно накрывая с головой, как только взгляд зацепился за крайнюю камеру, на которой поезд начал тормозить. Лидер поднял оружие, намериваясь выпустить в чёртов пункт весь магазин, лишь бы остановить надвигающуюся на Отречение трагедию и спасти Рождество.       Механический звук за спиной, смутно напоминающий затвор пистолета, не позволил ему это сделать. Эрик осторожно повернул голову вбок, краем зрения уловив чёрные фигуры. Бесстрашные. А когда медленно повернулся, то осознал, что перед ним застыли не просто Бесстрашные.       Макс благосклонно разрешил жёнам и детям Лидеров не вводить чипы, и мужчина тотчас пожалел о том, что не пошёл наперекор решению начальства, ведь перед ним предстала Мэд. Побелевшее сосредоточенное лицо, сжатые губы, напряжённая поза, а в глазах — буря. Эрик всегда с лёгкостью читал зелёные радужки, как книгу, и понимал испытываемые девушкой эмоции, однако сейчас что-то мешало этому. Одно он знал точно — она пошла против него сознательно, не под влиянием сыворотки.       — Воссоединение семьи. Как трогательно, — лелейно выплюнул стоящий рядом с Мэд Макс, так же, как и она, не снимающий мужчину с прицела. — Но один из вас предатель. Бесстрашие не прощает предателей, и ты, Эрик, прекрасно осведомлён об этом.       «Предатель...» — назойливо крутилось в голове Лидера и, казалось, должно было только убедить его в том, что это правда, однако он раз за разом проваливался в отрицание, надеясь на то, что происходящее — это кошмар, кома или горячка, но никак не реальность.       Мэд предательница. Его Мэд, с которой они делили жизнь уже не первый год. Его Мэд, которая вывела из Лидера жестокость. Его Мэд, которая давно стала не просто девушкой. Предательница...       Он так и стоял на том же самом месте, опустив оружие дулом в пол, не в силах направить его на кого-то из не просто Бесстрашных. Эрик не мог не то что нажать на спусковой крючок, а даже прицелиться в Мэд. Не было сил, запутался, устал. Он молил — даже Бог не знает кого — о том, чтобы кто-нибудь из них уже покончил с ним. Одно движение — и больше нет грязи, крови и тяжести на душе. Одно движение — и они будут принадлежать не ему. Одно движение — и так будет легче абсолютно всем в этом чертовом помещении Эрудиции. Их всё равно двое, и ему не вырваться живым из проклятого треугольника.       Возможно, его просьба могла быть услышана кем-то свыше, но не в этот раз: за колонной мелькнул тёмный силуэт, который вскоре превратился в девушку, — то ли зрение подводило Лидера, то ли это влияние шока — однако он никогда не видел её в Бесстрашии или не замечал. Она же бесшумно следовала прямо к нему, и спустя мгновение удар рукоятью автомата пришёлся сначала на голову Макса, а затем — Мэд. Последняя сразу упала ничком, и в чёрством сердце Эрика что-то пошатнулось. Отвлекло его движение не потерявшего сознания Макса, и Лидер без раздумья выстрелил ему в голову — как и говорил, в последний раз. Затем мужчина снова обратился неравнодушным взором к алеющим волосам не двигающейся Мэд, однако Бесстрашная, совершенно не соблюдая субординацию, потащила его за руку к пункту управления.       — Она просто потеряла сознание. Потом решите, что с ней делать. Нужно остановить их! — воскликнула девушка, и Эрик тотчас пришёл в себя.       Цепкий взгляд зацепился за камеры видеонаблюдения, бегло просматривая их. Бесстрашные уже покинули поезд и направлялись прямиком к Отречению. Нужно поторопиться.       — Чёрт, и не одной надписи! — раздражённо взвыла незнакомка. — А если просто прострелить?       Лидер вновь обвёл глазами устройство. Пульт был соединён проводами с камерами видеонаблюдения, следовательно, в случае повреждения перестанет работать всё вместе.       — Камеры отключатся. Тогда мы не поймём, сработало или нет, — ответил Эрик.       Девушка промычала что-то явно недовольное, даже нервное, принявшись яростно нажимать на все кнопки подряд, однако ситуация на экране не менялась: Бесстрашные находились в опасной близости от перепуганных Отречённых.       — Отец... — прошептала она, безотрывно глядя на старика, уже стоящего на коленях перед Бесстрашным, направляющим на него дуло автомата.       Одним шагом Лидер преодолел расстояние до пульта управления и, присев на корточки, осмотрел его дно. Красный рычаг сразу бросился в глаза. Безнадёжность подталкивала к действию — либо спасительному, либо разрушительному. На раздумья ушло пару секунд, и рука стремительно потянула его вниз.       «Моделирование остановлено», — прогремел механический женский голос.       Бесстрашные на камерах видеонаблюдения начали приходить в себя. Кто-то отшатнулся от Отречённого, до этого времени держа его на прицеле, кто-то с отвращением откинул автомат от себя, а кто-то принялся просить прощения у несостоявшейся жертвы. Реакция была разная, но итог один: Рождество спасено.       Кристально белое помещение, вызывающее омерзение своей чистотой, разразило два облегчённых выдоха. Эрик и незнакомая девушка тут же переглянулись со спокойствием в глазах, свойственным избежавшим опасности.       — Я, кстати, Райли.       «Дивергент», — проскочило в мыслях и во взгляде Лидера. Райли в ответ только выше приподняла подбородок, осознавая, что после того, как она спасла ему жизнь, он не сможет причинить ей вред. Мужчина же запер «ярлык» в дальний ящик разума: уже несколько лет это не имело для него никакого значения и вызывало лишь сожаление из-за дальнейшей участи Дивергентов, к которой он, к счастью, больше не имел отношения.       Эрик только кивнул, обратив внимание на экран. Радость озарила серые улицы Отречения. С неба посыпал снег, принося праздник в спасённый Чикаго.       — С Рождеством, Лидер!       — С Рождеством...