Импульс

Поясницу обжигает легкий сквозняк. Арсений ерзает на кровати, пытаясь сесть поудобнее, чтобы к утру колени и спина не болели, но каждое движение заставляет дрожать и тяжело выдыхать. Он сидит в темной комнате на огромной кровати. Полностью голый. В странном подвальном помещении. С завязанными глазами. Воображение будоражит и заставляет облизывать сухие губы. Терпение уже на исходе. Саша, который буквально силой притащил его в это место, куда-то ушел, по ощущениям, очень давно, заставляя Арсения бояться каждого шороха и скрипа. Они отмечали его новую работу таким… необычным образом. Сегодня утром Арсений сходил на финальное собеседование и подписал все документы, дрожа от волнения. Да и успокоить дрожащие руки под пристальным взглядом нового начальника было… сложно. Нужно было срочно снять стресс! Наконец дверь распахивается, и Арсений инстинктивно вскидывает голову. У них с Сашей так давно не было секса, и он так соскучился по его теплым, мягким касаниям, что хочется растечься несексуальной лужицей на постели. Только шаги, вдруг незнакомые, заставляют напрячься и сжаться. Арсений не знает, кто это, почему от него тянет горьким кедровым парфюмом, и почему его взгляд, скользящий по голой груди, чувствуется даже сквозь повязку. Слова застревают в горле, когда цепкие пальцы хватают его за подбородок и поднимают голову вверх. Все внутри громко клокочет и сжимается от мысли, что эти касания не Сашины, но в тоже время… Арсению стыдно признаться, что эти грубые пальцы заставляют узел в животе затянуться сильнее. Томное дыхание обжигает губы, и Арсений мысленно кричит, что это неправильно! Что он не может так поступить! Но тело, изголодавшееся и требующее, реагирует совсем наоборот. — Саша сказал, тебе нужно помочь, — шепчет незнакомец, сжимая пальцами подбородок и заставляя Арсения приоткрыть рот. Горячий язык скользит по губам, а потом внутрь, заставляя Арсения замычать и вцепиться пальцами в собственные лодыжки. Затуманенное сознание реагирует медленно, не понимая, что делать. Он не может стянуть повязку, чтобы увидеть, кто стоит перед ним, не может спросить, что, блять, происходит и где Саша. Не может даже пошевелиться, потому что руки, связанные галстуком за спиной, почти не двигаются. — Не беспокойся, — продолжает незнакомец, выцеловывая чужие губы, которые даже не пытаются ответить. — Мы с Сашей давно знакомы, он про тебя часто рассказывал. Арсению хочется кричать, хочется сбежать, чтобы чужие касания не обжигали кожу, хочется вернуться к Саше. Он же не может… он… он не такой… — А еще он сказал, что ты давно хотел попробовать… что-то другое. Арсений протестующе мычит в ответ и пытается вывернуться. Его грубо дергают за плечо и заставляют замереть. — Не вертись. Боже, как Арсению страшно и стыдно, как ему хочется сбежать, как ему хочется вернуться домой в свою квартиру и не чувствовать, как его пожирают глазами. Незнакомец отстраняется, и Арсений выдыхает. Слышит, как звякает бляшка ремня, как шуршит одежда, как на постель высыпаются презервативы, и дрожит… …От предвкушения? Его отношения явно полетели в пизду, возможно, еще несколько месяцев назад, просто никто не хотел обращать на это внимания до этого момента. Наверное, это все-таки неправильно… Но сейчас похуй. Собственный член дергается, когда окольцованные пальцы опускаются на плечи и склоняют Арсения вперед. Страшно, но он послушно наклоняется. В губы утыкается головка чужого члена, капелька смазки мажет по коже и заставляет зажмуриться. Арсению страшно хочется… Он медленно открывает рот шире, чувствуя, как в волосы вплетается чужая рука и сжимает у корней, и высовывает язык, осторожно облизывая крупную головку. Резкий выдох доносится сверху, раздразнивая. Арсений улыбается, облизывает ствол, играет языком, запихивает за щеку, чтобы член выпирал. Арсению стыдно, правда, но ему так не хватало чего-то подобного. Рука в волосах тянет вперед и насаживает наполовину, проталкивая глубже в рот. На глазах появляются слезы, которые тут же скатываются по щекам, оставляя маленькие влажные дорожки. Все органы чувств напряжены до предела, пытаясь уловить хоть какой-то звук, и заставляют Арсения дрожать от непонимания и предвкушения. Он хочет и не хочет увидеть того, чей член сейчас сосет. Вторая рука опускается на щеку, и большой палец начинает осторожно гладить кожу, заставляя Арсения задушенно заскулить. Хочется больше касаний, больше контакта. Контакта в глаза. Член толкается в рот, с каждым толчком увеличивая амплитуду, растягивая рот вокруг ствола. Собственный член неприятно упирается в живот и пачкает смазкой, болит и пульсирует от нехватки касаний. Арсений концентрируется на всем одновременно и одновременно чувствует в голове приятную тишину за долгое время. Внутренний шум вдруг рассеивается, и от этого неописуемо хорошо. Ему нравится слышать тихие фырчания сверху, нравится чувствовать, как хватка в волосах сжимается и тянет на себя, нравится ощущать чужой запах, очень яркий и плотный, сконцентрированный в носу . Ему нравится. Очень нравится. Арсений начинает сосать еще старательнее, впивается ногтями в свою кожу до царапин, дрожа от нетерпения и желания, хочет наконец услышать чужой полноценный стон, а не тихий вздох. Незнакомец сверху вдруг прижимает его к себе, заставляя Арсения уткнуться носом в лобок, а слезам сильнее покатиться по лицу. Молчит, только напряженные до невозможности пальцы больно тянут, а потом, сжимаясь, кончает в рот. Арсений захлебывается и сопит, ждет, облизывает все языком, медленно снимаясь с члена, обводит ствол, собирает остатки спермы и слюны. Незнакомец наконец стонет и задирает голову Арсения вверх. Пальцы ловко сдергивают тугую повязку с лица, и Арсений, щурясь, смотрит в зеленые глаза. В зеленые глаза своего нового начальника. Антона Андреевича. Тот наклоняется, нависает над ним, сыто улыбается глазами, в которых все равно горит огонь возбуждения. Языком слизывает дорожки от слез, медленно скользит по губам и прижимается. Арсений почти плачет. Арсений тянется вперед и хочет еще.