Мафия!АУ тодобаки

Бакуго тяжело вздохнул. Шото имел привычку не смотреть на него, пока говорил. Отдавать приказы это ему не мешало. Разумеется, Бакуго не мог сорваться на сына босса их группировки, хотя и тут всё было не так однозначно. Сэро давеча обронил, что не так-то Старатель и любит своего сына. Это было не первый раз, когда Бакуго это слышал, что не делало слух менее странным. По всему выходило, что мало кто мог похвастаться такой отцовской любовью как младший Тодороки. И вроде бы все с этим соглашались. Тем не менее, противоречивые слухи ползли и множились. Слава богу, у Бакуго была своя голова на плечах и он не доверял любой херне, сказанной за перекуром. У Старателя были договоренности с Неаполем и Шото спокойно проводил время гуляя на узких улочках и пожирая мороженое в кафе только с одним телохранителем, Бакуго. Когда Бакуго сказали, что он будет охранять сына Старателя, он на короткое время впал в эйфорию, которая быстро закончилась, когда ему представили Шото. Шото был, прямо скажем, странный малый. Да, он не смотрел на Бакуго, когда отдавал приказы, и это можно было перетерпеть, потому что то, что на первый взгляд казалось высокомерностью, на второй оказывалось болезнью. Однако на третий взгляд, словно издевательство, Бакуго снова мерещилось пренебрежение. Иногда ему казалось, что младший Тодороки сводил его с ума. Бакуго понятия не имел, как воспитывали Шото, но наблюдая результаты этого воспитания, он просто диву давался. Как сын мафии, предположительно будущий глава Семьи, мог быть настолько инфантильным? Как девчонка, думал Бакуго, сразу же вспоминал о своей матери и усмехался. Воистину инфантильность не имеет пола. Единственным в чем Шото повезло кроме отца, была внешность. Общая симпатичность, а волосы двух цветов - действительно редкое сочетание. Бакуго конечно слышал, что такое возможно, но сам до того не встречал. Ну и разные глаза, конечно. Бакуго очень быстро забыл про существование гигантского шрама на четверть лица, и сам себе дивился, когда кто-то указывал на него. Тодороки в глазах Бакуго был объективно симпатичный, может даже модельной внешности. Всё портило поведение и характер. Бакуго никогда не понимал, издевается половинчатый или говорит серьезно. Честно говоря, Шото тянул не на роль преемника Старателя, а на местного шута. Тем не менее, свои привилегии придурок использовал на полную. Опоздания на встречи, к примеру, судя по всему, входили в список его обязательных задач. Любимым занятием Шото было вести себя как ребенок. Иногда доходило до того, что это пугало. Так, Гото Имасуджи сказал Бакуго в день принятия должности, что Шото скорее всего больной. И что то, что Старатель вообще приглашал его на встречи и не исключал из жизни клана, говорило много хорошего о нем как об отце. До Бакуго доходили слухи, как Шото один раз сорвал сделку Старателя. Просто подошел к большому черному креслу, на котором сидел во время встречи его деловой партнер, куря свою сигару, и плюхнулся тому на коленки, будучи уже в зрелом возрасте шестнадцати лет. И вроде бы попросил леденец, но тут фантазия Бакуго начинала давать сбои и он переставал верить. В общем, страшно представить, что бы стало с Шото, если бы он не был защищен своим уникальным статусом. Однако сам Бакуго не верил в идею о том, что Шото болен, Бакуго смотрел в глаза Шото и видел придурка, но не больного человека. А ему можно доверять, потому что он с этим чудом природы провел достаточное количество времени. Версия Бакуго была такова: сын главы клана просто настолько пресытился жизнью что вышел из-под контроля и начал выдавать коленца. Ни одному отцу не пожелаешь. В общем, все эти обстоятельства, конечно, не оправдание для половинчатого и поэтому Бакуго замечал, что раздражение от выходок Тодороки копится в дальнем углу мозга.