Seven Minutes in Heaven

      Стеклянная бутылка с лёгкостью заскользила по ковровому покрытию, слегка покачиваясь. Все в комнате, как один, замерли в ожидании, словно литый кусок стекла мог на них повлиять так же сильно, как уже выпитое содержимое бутылки. Как правило, от одной лишь бутылки сильной эйфории не получить, но кто же сказал, что присутствующие в помещении остановились на одной? Открытое окно уже давно перестало помогать с проветриванием, отчего в комнате по-прежнему стоял стойкий запах спирта и дешёвых, уже давным-давно просроченных закусок, которые стоило есть между подходами с алкоголем, но после пары бутылок любая осознанность улетучилась.       Вот горло бутылки с неряшливо стянутой этикеткой замедляется, делает финальные обороты, грозясь наконец остановиться на счастливчике. И останавливается. Каждый в помещении поднимает свой взгляд в сторону человека, на которого указывает стеклянное изделие, а затем следует реакция, которую никто бы не позволил себе выдать, если бы не действие алкоголя, ударившего в голову. По комнате эхом разлились смешки, перешёптывание, открытый восторг.       Горло винной бутылки указало на меня.       — Ничего себе, Лэйн! — Воскликнул Ноа, разводя руками. А ведь в пьяном бреду он не так уж и угрюм. — Вот так улов, — мужчина, пошатываясь, подошёл к Яну и, опустившись на колени, опёрся на его плечо и прошептал: — видишь, даже эта клятая бутылка знает, что между вами что-то есть.       — Слушайте, а вы можете даже не уединяться, — не менее радостно протянул Лестер, потакая необычайно бодрому товарищу.       — Не неси бред, придурок. — Подала голос Анна, сидящая сбоку. Она не пила много, но пары бокалов было достаточно для того, чтобы развязать ей язык и прибавить и без того присутствующей язвительности.       — Лэйн. — Чересчур уверенно и твёрдо обратился ко мне Ян, подымаясь с места. Мне ещё давно стало не по себе от пристальных взглядов отряда, но Ян, видимо, решил меня довести.       — Я не вижу радости у тебя на лице, — негромко сказала Кира, пока её глаза внимательно наблюдали за тем, как я подымаюсь с места.       Выпрямившись и приложив все усилия, дабы удержать равновесие, я окинула Киру многозначительным взглядом. Я смотрела на неё через плечо: слишком осуждающе, как для выпившего человека, но недостаточно унизительно, дабы вывести её на нежеланные эмоции.       Я не люблю, когда люди так открыто лезут туда, куда им не следует, но действие спиртного знатно притупило мои чувства и спутало мысли, потому слишком усердно думать над словами отряда я не стала. Мы с Яном не могли себя назвать парой, но и на дружеские отношения наши взаимодействия не были похожи. Это, разве что, только если друзьям позволено целоваться на крыше заброшенного здания. А отряд уж больно хорошо замечал все наши разговоры, касания «невзначай», взгляды, ревность. Несмотря на нашу осторожность и притворство на публике, все всё видели. На нас чёрным по белому написано, что чувства есть. Причём ещё какие.       Уже спустя пару минут мы оказались закрытыми в холодной сырой каморке, где места едва ли хватало на то, чтобы развернуться. Помещение было наполовину завалено старыми и до жути пыльными картинами, статуэтками и прочим антиквариатом. Было некомфортно и холодно, но ровно до того момента, пока я не повернула голову к Яну — мужчина стоял напротив меня и упорно сверлил взглядом. Делал это так, словно впервые увидел меня и сам пребывает в откровенном шоке от происходящего, но ведь это он же и предложил мне присоединиться к игре.       Я знала, что на Яна алкоголь действует далеко не сразу, а для полного погружения ему потребуется не одна бутылка, но я чувствовала, что его разум уже помутнён. Ровно так же, как и мой.       — Ян, — рассеянно протянула я, заглядывая в глаза мужчины.       «Ян что? Не трогай меня? Не смотри на меня? Давай обсудим всё то, что между нами? Поцелуй меня?». Я не понимала, чего хочу от него.       «А, может, хочу всего и сразу», — мысль пробилась крайне неожиданно, но обдумывать её я не стала — уж слишком сложно было сконцентрироваться и выудить из себя хоть одно дельное решение.       — Знаешь, быть пьяной тебе так идёт, — без издёвки проронил Ян, приподнимая уголки губ. Почему-то его слова не на шутку задели меня.       — Я не пьяная. — Отрезала я, сощурив веки. Кому я врала? Алкоголь ни в коем случае не отнимает способность думать и анализировать, по крайней мере, у меня, но это не отменяет того факта, что мои слова и действия уже давно стали более развязными — я осмелела.       Мы смотрели друг на друга в полной тишине с десяток секунд, но время плелось настолько долго, что я, будучи окутанной чувствами и желанием, устала рассматривать лицо Яна и не предпринимать никаких действий.       Секунда, две — и Ян впился в мои губы, всем своим телом зажимая у стены. Охотник не стеснялся быть напористым с первых же секунд. Тоже настолько сильно пьян? Или это его истинное желание? Но мне было не до копания в этом. По крайней мере, не сейчас.       Наши языки тут же сплелись воедино, а тела подались друг другу навстречу. Ян целовал меня жадно. Настолько жадно, что я едва успевала ловить желанный воздух, но, тем не менее, против я уж точно не была.       Одна моя ладонь задержалась на груди мужчины, сползая вниз, — к низу водолазки, — а вторая сжала его плечо. Меня внезапно накрыли мысли о том, как же сильно я хотела почувствовать его губы на себе вновь. Мне не хватало одних лишь взглядов и разговоров. Я хотела большего.       Ян уверенно сжал мою талию, выбивая из меня громкий выдох, граничащий со стоном, в ответ на что я прикусила его нижнюю губу и оттянула, чувствуя, как забинтованные пальцы давят на кожу ещё сильнее. Моя рука проскользнула под водолазку мужчины и прошлась по прессу. Прикосновения были непривычно смелыми, развязными. Я хотела его всего. Здесь и сейчас. Пока Ян спускался дорожкой из поцелуев к моей шее, я поддела край его водолазки и стянула её, заставляя мужчину отстраниться на долю секунды. Воспользовавшись моментом, я прильнула к его щеке, проходясь языком по всей длине шрама, затем заскользила обратно — к губам. Я делала то, что хочу, совсем не думая о последствиях. Алкоголь настолько развязал мне руки, что происходящее обрело максимально спонтанный окрас: я действовала крайне непоследовательно, с пылкой страстью подаваясь всё ближе и ближе к Яну, хотя расстояние между нами и без того было урезано до предела.       В каморке больше не чувствовался режущий лёгкие холод: мне было настолько жарко, что я была готова умолять Яна раздеть меня, а он, потакая моим замыслам, начал активно расстёгивать пуговицы на рубашке. Стянув с меня уже влажную от пота ткань, охотник припал губами к моему декольте, параллельно стараясь расстегнуть лиф.       — Без нас доиграют, да? — Прошептала я, запуская пальцы в волосы мужчины. Как же давно я грезила об этом…       Ответа не последовало — Ян лишь кивнул, наконец сняв лиф. Рука мужчины плавно заскользила к моим джинсам и, не церемонясь, потянула за змейку. Как только джинсы оказались на полу, Ян подхватил меня на руки и вновь вжал в стену, пока я старалась окольцевать его торс ногами и не упасть.       Грязная, пахнущая сыростью стена, что оставляла за собой слой пыли на конечностях, коснулась моей разгорячённой кожи. Если бы не действие спиртного, то я бы занервничала, ощутив острую необходимость тут же отпрянуть, но тогда я плевать хотела на стену и грязь. Меня интересовал только Ян и чувства, которые накрывали меня с головой.       Я ухватилась руками за спину охотника и почувствовала его холодные пальцы около промежности, после чего тут же впилась в бледную кожу ногтями, оставляя за собой красные полосы. Ян что-то пробормотал, но мне не удалось разобрать его слова — походили на немецкий.       Мне пришлось прогнуться в пояснице, дабы прижаться к Яну пахом как можно сильнее, отчего давление его пальцев усилилось. Мужчина наклонился к моей шее и принялся оставлять смазанные поцелуи, периодически прикусывая кожу, пока его пальцы умело сдвинули намокшую ткань моего белья вбок.       Ян успел предварительно стянуть бинт с рабочей руки, так что теперь он мог с лёгкостью надавить на мой клитор, начиная размеренно массировать его. Я сдавленно простонала, совершенно забыв о том, что в соседней комнате находится весь отряд. Остаётся лишь надеяться на то, что они были настолько пьяны, что пропустили это мимо ушей.       Вскоре движения стали более быстрыми и напористыми, а я начала двигать бёдрами навстречу, направляя. Дыхание уже давно успело участиться до предела, а частые выдохи и вовсе сменились тихими стонами, что я никак не могла контролировать. Я жадно впилась в губы Яна, кусая его в попытках унять подступающую волну оргазма.       Может, нам бы и удалось довести дело до конца и провести в этой комнате ещё десяток минут, а затем пойти на второй заход уже в спальню, но, увы, нас прервал стук в дверь. Это был Ноа, и его хотелось убить за это — как мне, так и Яну.       Наспех одевшись, мы отворили дверь: запыхавшиеся, все в поту, с взъерошенными волосами. Каково же было наше удивление, когда перед входом в каморку мы обнаружили Ноа с Лестером. Я мельком глянула на Яна, стараясь запрятать ненавязчивую улыбку за прядью волос.       — Добро пожаловать, — бросил Ян, указав обеими ладонями в сторону двери, затем взял меня за руку и потянул вперёд. — Завтра расскажешь, умник, про то, что «знает эта клятая бутылка». — Мужчина потрепал Ноа по плечу и повёл меня к спальне.