Счастье - это только с тобой, Эндрю.

      Все эти годы Джостен только и делал, что бежал от счастья в злую пучину, спасая свою жизнь на грани смерти, пока другие наслаждались каждым мгновением своей жизни, которое пробуждает погибших фантомных бабочек в животе, заставляя идти медленным шагом в будущее. Но у Нила не было и не будет будущего. У него было только настоящее.       Для Натаниэля счастье - это боль, страдания и увечья, но для Нила - это дорогие ему лисы. Они подарили ему надежду на лучшую жизнь, которая не была никогда, хоть и, пускай, всего на пару месяцев. И он был благодарен им. Именно его нынешняя команда дала ему стремление жить, несмотря на свою жестокую судьбу с самого рождения.       И сейчас, находясь в нескольких метрах от мясника, от своей причины смерти, Нил понял, что остался ни с чем. И это было к лучшему. У него было всё, что ему нужно было за те месяцы, которые прожил вместе с лисами, и он не был готов потерять их. Лучше погибнет десятый номер, а остальная часть команды будет жить, не вспоминая о нем. Он получил дружбу, небольшую, однако очень важную поддержку от них, «это» с Эндрю, а особенно семью, поэтому Нил оставил лисов в своем сердце, а не рядом с ним.       Нил вдруг осознал, что прошлый он - Натаниэль - не понял бы его. Веснински жил только спортом, который являлся для него чистым воздухом среди побегов, и больше ни чем.       Раньше он бежал вперед, не оглядываясь назад, но все кардинально поменялось. Благодаря Миньярду Нил понял, что в опасной ситуации больше не хочет бежать один, сломя голову, лишь бы спастись. Он хочет вернуться за ним. Побежать за Эндрю ценой своей жизни ради его.       Джостен и по-прежнему думал, что экси для него был и будет вторым воздухом, жизнью. Всем. Ощущение тяжелой клюшки в крепких ладонях приземляло его, когда он впадал в ступор, глянцевый паркет, где можно было уснуть, как на мягкой кровати, правила, которые джостен выучил наизусть, что может рассказать даже после глубокого сна, стали для него выше, чем государственный закон. Экси - это все, что у него есть, и мать ненавидела это чувство в своем сыне. Он не видел ничего больше, кроме этого спора, поэтому и шёл на риск, лишь бы остаться в команде и чувствовать совершенно новые для него чувства и эмоции. Но вот невероятный трепет в сердце стал появляться, когда голубые глаза взирали на чужие, ореховые. Те были пусты, как стекляшка, но в глазах Нила был весь мир. Эндрю был тем самым миром. Единственным на всём белом свете. Пульс заметно учащался моментах совокупления, когда Эндрю позволял касаться его кожи, а также доверял ему больше, чем своим родным, но душевно чужим братьям. Именно Эндрю был тем самым счастьем.       — Эндрю… — Прошептал Нил сквозь пелену в своих глазах. Он не видел своего отца, не хотел этого, потому сейчас Джостен вспоминает те мгновенья жизни, когда в нем кипели эмоции, страсть и любовь. Любовь между ним и Эндрю.       И если он не выберется живым из этого проклятого подвала, то Миньярд останется последним воспоминанием, последним словом, что сорвалось с языка Нила, потому что за короткое время тот стал для него новым смыслом жизни, благодаря которому можно дышать полной грудью.       Он вспоминал раскаленные пальцы Эндрю, что касались его и прожигали насквозь, оставляя невидимые шрамы. Вспоминал, какими бывают нежными губы блондина. Вспоминал ореховые глаза, что привлекали всё внимание голубых очей Джостена. Вспоминал, какое сильное влечение испытывал по отношению к Эндрю.       Нил не хотел надеется на что-то большее,  ведь знал, как больно будет расставаться, но если это «большее» будет с Эндрю… Он был готов на всё.       Он тянулся к нему, не касаясь его. Нил был готов завязать себе руки за спиной на всю оставшуюся жизнь, лишь бы Эндрю доверял ему, даже самый простой ключ от дорогущей машины, потому что дороже выйдет сам владелец.       Джостену хватит и воспоминаний, чтобы быть счастливым перед своим концом. Он не заберет с собой свое счастье, пускай, оно останется жить без него.