Прошу не уходи

Смерть не всегда худшее.

Хуже жить, когда боль становится домом,

хуже вечное заточение в собственных ошибках,

хуже существовать, зная, что выхода нет.

Иногда конец — это не наказание, а избавление.

Пэй Мин спустился в темницу медленно, будто каждый шаг тянул за собой лишний вес. Здесь воздух был плотнее, тяжелее, пропитан чужими мыслями и старыми грехами. Место, где боги переставали быть богами. В глубине, за решёткой, томилась бывшая богиня литературы. Лин Вэнь. Он остановился напротив, не сразу решаясь заговорить. Будто боялся, что она посмотрит на него и увидит всё. Слабость. Вину. То, что он сам ещё не решился назвать. — Лин Вэнь, — тихо. Она подняла взгляд не спеша. Глаза холодные, острые, живые. Слишком живые для той, кого заковали навечно. — О, какие люди, — усмехнулась она. — Сам генерал снизошёл до темницы. Ну что, зачем пришёл? Голос был бойкий. Ядовитый. Как будто между ними не было лет совместной службы, доверия, разговоров ночами. Как будто всё это давно сгнило. — Дорогая Дзэ, не злись, — он выдохнул, почти устало. — Прошу, помоги мне. Я не знаю, на кого злиться за смерть Водяного шисюна. Лин Вэнь коротко рассмеялась. — На себя. На него. Да хоть на стену, — она пожала плечами. — Он сдох. Ты видел тело. И в отличие от него ты жив, здоров и даже свободен. Она наклонила голову, вглядываясь в него. — Ты ведь не волнуешься за него, да? Пэй Мин стиснул зубы. — Я не могу так просто отпустить его смерть. — Да ты, ты переживаешь за СЕБЯ, СВОИ чувства, только за СЕБЯ! — резко ответила она. — Не ты. Он должен был отпускать. Но он уже мёртв. Лин Вэнь подошла ближе к решётке. — Оставь его в покое. Ты переживаешь не за него. Ты переживаешь за себя. Он вздрогнул. — Гордец, — продолжила она без жалости. — За свои чувства, за свою боль. Я бы поспорила на тысячу добродетелей, что ты считаешь, будто он тебя бросил. Будто он вас предал. Её голос стал жёстче. — Ты жалеешь себя. Признай уже. Ты злишься, потому что остался один. Она смотрела прямо в глаза, не моргая. — Так что признай это и свали отсюда. Не мозоль мне глаза. Даже запертая на века, Лин Вэнь не боялась говорить правду. И, чёрт возьми, она попадала точно в цель. Пэй Мин стоял молча. Ему нечего было ответить. Потому что каждое слово било туда, где уже было пусто. — Какая же ты мразь… — голос Пэй Мина дрогнул, сорвался. — Теперь понятно, почему именно ты создательница того мерзкого демона. Слова вышли тяжёлыми, как удар. Но этого ему оказалось мало. Он шагнул ближе и ударил. Не со всей силы. Но как бог войны его удар даже слабый по его меркам может переломить дерево пополам. Лин Вэнь отлетела в сторону и осела на каменный пол. Но даже падая, она не перестала ухмыляться. Закашлялась. Кровь выступила на губах, горло сжало так, что дыхание сорвалось. Когда она наконец подняла взгляд, в нём не было ни страха, ни боли. Только презрение. Чистое. Холодное. Пэй Мин смотрел на неё секунду. Две. И понял, что ничего не почувствовал. Ни облегчения. Ни злости. Только пустоту. Он развернулся и пошёл прочь. Шаги гулко отдавались в темнице, будто отсчитывали что-то окончательное. За спиной раздался хриплый, насмешливый голос. — Что, правда глаза колет? Он не обернулся. Просто мирно ушёл.