Прошу не уходи

Иногда разум сдаётся раньше тела.

Прошёл день. Пэй Мин не ел. Не спал. Не отдыхал. Время стало вязким, тянулось, как застоявшаяся вода. Мысли крутились по кругу, возвращаясь всегда к одному и тому же имени. — Пэй Мин, чёрт тебя побери, сделай уже что-нибудь, — голос был резким. Знакомым. Слишком знакомым. Он вздрогнул. — Ши Уду… Голос звучал так реально, что на секунду ему показалось: всё это было ошибкой. Что тот не умер. Что всё это — лишь кошмар, который затянулся. Может, я не схожу с ума, — подумал Пэй Мин. Может, его душа просто вернулась ко мне. — Да, — откликнулся голос мягче. — Давай. Иди ко мне. Граница между реальностью и мыслями давно стёрлась. Он уже не понимал, где заканчивается дворец и начинается его голова. Он сорвался. Разнёс половину комнаты. Статуи, мебель, всё, что попадалось под руку. Грохот, треск, звон. Когда силы закончились, он тяжело сел на кровать. И стало легче. — Ну вот, — укоризненно сказал голос. — Ты опять сорвался. Зачем же так? Ши Уду говорил спокойно. Добро. Почти ласково. И это было страшнее крика. — Давай, иди ко мне, милый, — продолжал он. — Я скучаю. — Наберись смелости. Пэй Мин почувствовал прикосновение. Будто кто-то провёл пальцами по его лицу, по шее. Тепло. Почти настоящее. Почему я так боюсь? — мелькнула мысль. Он же мне не навредит. Хлопок. Он обернулся. Ши Уду стоял рядом. Такой, каким был раньше. Улыбающийся. Живой. — Ты… — Пэй Мин шагнул вперёд, попытался обнять его. И прошёл насквозь. Ши Уду улыбнулся шире. — Глупый, — мягко сказал он. — Я же умер. Живым меня больше не тронуть. Он будто взял его за руку, направляя взгляд. — Давай, милый. Пэй Мин колебался недолго. Он достал свой меч и пронзил себя. Усталость перевесила страх. Тишина показалась спасением. Когда всё закончилось, он больше не чувствовал боли. Только покой. Ши Уду смеялся, протягивая ему руку. Пэй Мин взялся за неё. И больше не отпускал. Говорят, после этого их души соединились. Говорят, Пэй Мин ушёл к нему, чтобы тот больше не был один.

***

Сделаем это как тихий эпилог. Без пафоса. Как после похорон, когда все уже разошлись. --- Говорят, госпожа Лин Вэнь всё ещё была заточена. И всё же она передала одно короткое сообщение. Она так и знала. И это были только его проблемы. В мире смертных Пэй Су пролил слезу. Одну. Быстро вытер и больше к этому не возвращался. Некоторым боль проще пережить молча. Черновод лишь пожал плечами. — Я говорил, — сказал он сухо. — А что вы на меня так смотрите? Я его ни к чему не подталкивал. Он сам выбрал. Я ему и слова не говорил. Се Лянь отказался что-либо говорить. Вообще. Ни слова. Иногда молчание — это тоже приговор, только без подписи. Позже, когда всё улеглось, в Верхних Небесах установили новую статую. Пэй Мина поставили рядом со статуей Ши Уду. А неподалёку — Лин Вэнь. В честь троицы, которой больше не существовало. Троицы ошибок, гордости и боли - троицэ опухолей. Теперь там осталась только Лин Вэнь. Одна. Живая. И прекрасно понимающая, что бессмертие — далеко не награда. А где-то, возможно, два упрямых идиота наконец перестали быть одинокими. Но это вряд-ли скорее всего их души развеялись и всё.