Тогда я не буду вашим учеником

      За свою жизнь Шэнь Цзю совершил много всего. Среди кучи не самых хороших деяний, как цветок в давно увядшем саду, цвел самый лучший его поступок. Им надо было бы гордиться, вспоминать перед сном, рассказывать каждому прохожему. Но Шэнь хранил его как самую страшную тайну.       Он спас человека, нет даже не так. Он спас ребёнка, своего ученика. Самого ненавистного, самого не любимого, в любой другой ситуации, во всех остальных мирах, он бы точно убил его. Столкнул демоническое отродие, рыдающее перед ним в самую бездну. Она как раз разверзлась за их спинами, обжигая своим огнём. Шэнь Цзю и был готов, но что-то дрогнуло внутри, когда парень перед ним поднял на учителя глаза. В них не было детского страха, не было отчаянья, он смотрел с наглой усмешкой. Слёзы на его щеках всё ещё не высохли, руки так же хватались за чужую одежду, но он больше не рыдал. — Мои слёзы не разжалобят вас, учитель,— спокойно, будто констатирую факты, произнёс Ло Бингэ. Демоническая метка на его лбу и глаза лихорадочно горели одним кроваво-алым светом. — Вы же скинете меня сейчас? Вам же не нужны проблемы? Учитель?       Шэнь Цзю стоял, руки невольно дрожали, стараясь оторвать от себя парня, молча смотря на него. На ребёнка, что так быстро понял суть их игры, и то, что победителем он из неё не выйдет. Ло Бингэ может быть и смирился, что сейчас ему придётся выгрызть себе жизнь, право на неё. Гул бездны становился всё громче, кажется полностью забивая собой голову, но через него отчётливо были слышны голоса и чужие шаги.       И сейчас в этом детском лице, Шэнь Цзю увидел себя... Хватило и доли секунды, чтобы укутать Бингэ своими верхними одеждами, небрежно скрывая его раны и печать. Шэнь Цзю не осмелился тогда подойти ближе и лишний раз прикоснуться, но сейчас он отчаянно хватался и прижимал к груди самого напуганного и сбитого с толку человека. — Только попробуй попасться, — как и тогда шептал Шэнь Цзю, слыша совсем близко голоса.       Холодный пот стекал по лбу, пока глава пика, путаясь в одеялах пытался встать с постели. Сердце как бешенное колотилось о рёбра, а внутри как будто горела та бездна. В хижине было душно, ужасно душно. Хоть глоточек свежего воздуха, хоть капля прохладной воды... И на радость Шэню, рядом с постелью стоял кувшин с водой, а окно было слегка приоткрыто, чьей-то заботливой рукой. Вытирая пот и жадно глотая воду, он потихоньку приходил в себя. Этот сон снился ему почти четыре года подряд... И каждый раз Шэнь Цзю поддавался своим слабостям и делал то, чего в жизни не было и быть не могло. — Учитель, вы проснулись? Я слышала как вы кричали, — раздался из-за двери нежный девичий голос, вскоре появилась и его обладательница. — Ох! Вы так устало выглядите, неужели вас мучают кошмары? Вы только скажите, мы с братцем Мин Фанем сразу сбегаем за лекарством.       В комнату проскользнула молодая женщина. Шэнь Цзю всё ещё узнавал в ней свою любимую ученицу Нин Инъин, когда-то неугомонную и озорную девчонку. Хоть сейчас она явно повзрослела, её черты смягчились, в осанке появилась женская грация, но искорка в её глазах и улыбка были при ней всегда. С годами она стала слегка мягче и спокойней, её забота окружила не только братьев и сестёр по школе, но и учителя. Шэнь Цзю считал ужасной одну лишь мысль отказаться от её заботы, поэтому позволял своей любимице вертеться рядом. — Нет, А-Нин, всё в порядке, просто я ещё не проснулся до конца,— отнекивался Шэнь, следя за тем, как Инъин раздвигает шторы и впускает в комнату солнце. — Вот и замечательно! Многие ещё спят, Мин Фань отправился в город сегодня на рассвете, — рассказывала Инъин садясь рядом с учителем на пол, ожидая когда она получит свою ласку. Вроде бы уже взрослая девушка, а как девчонка всегда подлезет под руку. — Брат Ло ещё до него ушёл на утреннюю медитацию, теперь он делает это даже раньше чем вы. Так старается перед следующей миссией, аж завидно. Сегодня у меня работы практически нет, поэтому может тоже схожу в город? — Сходи. Обязательно сходи, развейся, отдохни, купи себе чего-нибудь, — гладя её по голове, аккуратно заплетая нечто похожее на косу, отвечал ей Шэнь Цзю, невольно глядя в окно, на почти вставшее солнце. — Может принести вам что-то? Может сладостей? — Даже не думай тратить на меня деньги,— вставая с кровати буркнул Шэнь, не зло, а с какой-то отцовской манерой. — Как знаете, учитель, — Инъин хмыкнула себе под нос, выходя из хижины.        Её голос было слышно и через открытые окна, когда она проходила мимо, здороваясь с Ло Бингэ. Шэнь смотрел на эту картину из окна, тихонько садясь на стул рядом. Ло Бингэ всегда медитировал рядом с бамбуковой хижиной, чуть ли не под её стенами. Радовало ли это Шэня или приносило лишние неприятности он ещё не решил... Но как бы он не врал сам себе, смотреть на Ло Бингэ было невероятно приятно. С возрастном он подтянулся, вырос и возмужал, в нём было невозможно узнать того загнанного подростка, которым он был. Его спокойное лицо в лучах восходящего солнца было схоже с произведением искусства, волосы отливали практически янтарём на свету, а если бы он открыл глаза, то и они бы сияли не меньше. Но всё же хорошо, что он занят и не видит своего учителя, от этого только спокойнее. — Доброе утро, учитель,— открывая глаза, сказал Ло Бингэ, слегка потягиваясь, будто сам он славно дремал всё это время. — Похоже, что даже ранние тренировки и долгие годы работы не идут тебе на пользу. Не отвлекайся, если тебя так легко вывести из медитации, то это ничего хорошего не значит,— с привычным ему цинизмом ответил Шэнь Цзю, захлопывая окно перед собой и отправляясь одеваться.       Пик уже вовсю становился на ноги, ученики спешили выполнять свою работу, посещать занятия и просто поскорее встречаться с друзьями. И Шэнь спешил, быстрее перебирая ногами, слушая приветствия со всех сторон. Его зал был полон учеников, они совсем недавно поступили на обучение, совсем ещё дети, поэтому первые занятия для них проводил лично Шэнь Цинцю. Десятки воодушевлённых и восхищённых взглядов были обращены на него, пока Шэнь Цзю рассказывал самую простую и базовую информацию о совершенствовании. Возможно ради этого обожания он продолжал преподавать. Прошло уже около часа, а дети так же внимательно слушали, наперебой задавали вопросы. Иногда совсем глупые, а иногда такие, что Шэнь даже слегка удивлялся. И лишь один человек в зале сидел молча, в самом углу, тихо наблюдая за происходящим. Как старшие ученики, оставшиеся на пике, Нин Инъин, Мин Фань и Ло Бингэ как мамы-утки водили младших учеников на занятия, разные работы и даже просто спать, поэтому и на занятиях они тоже частенько присутствовали. Так они облегчали работу учителю, да и сами не скучали, занимая себя. — У меня тоже есть вопрос,— раздался голос позади и все удивленно повернулись, смотря на встающего с пола Ло Бингэ. — Когда мои младшие вспомнят о времени и дадут моему учителю хоть немного передохнуть? — Ну гэгэ, мы совсем немножко!— начали возмущаться ученики. — Это и наш учитель тоже. Правда? — Конечно и ваш тоже, но вы сами посудите, я учусь у него дольше, значит я больше его ученик чем вы. Логично? — Ну это звучит умно, гэгэ... — всё так же надуто ответил самый смелый из детей. — А ещё вон смотрите, вас десять и каждый что-то говорит, а ещё меня добавьте и того одиннадцать. А учитель только один, ему надо отдохнуть.       Как бы не хотелось послушать ещё что-нибудь о монстрах и мечах, ещё немного покряхтя, ученики всё же начали собирать свои вещи. Шэнь Цзю, наблюдавший за всем этим, лишь многострадально вздохнул и сделал глоток чая, смотря в окно, на бамбук и тихую хижину. — Урок на сегодня окончен. Оставьте мне пока вашего старшего брата, на пару минут, — переводя взгляд на Ло Бингэ сказал Шэнь. —Сами пока постройтесь на тренировочную площадку, сегодня будете оттачивать начальные движения с мечом.       Через писк счастья, до Ло Бингэ донёсся обеспокоенный голос мальчика: — Гэгэ, а учитель будет тебя наказывать?— сжимая своей детской ручкой, чужую одежду, спросил он. — Конечно, учитель не любит когда о нём заботятся, — присев на корточки, прошептал Ло Бингэ, — Поэтому сейчас он будет меня бить и оставит на ужин без сладкого. — Ужас какой!— воскликнул мальчик, ещё сильнее сжимая одежду Бингэ. — Гэгэ сильный, ты всё выдержишь, а на ужине я отдам тебе свои конфеты. — Спасибо А-Лин, только ты обо мне переживаешь, — потрепав ребенка по голове, Ло Бингэ встал.       Пока дети толпясь покидали зал, Шэнь доставал какие-то свитки и инструменты, протирал руки, явно готовясь к чему-то. Закрыв дверь на защёлку и прикрыв окно, чтобы нельзя было подсмотреть, Ло Бингэ стал рядом со столом, снимая верхние одежды. Примерно два раза в неделю его ожидала небольшая проверка, всё же о его природе в школе знали лишь трое человек: сам Ло Бингэ, Шэнь Цзю и глава школы Юэ. Ему Шэнь преподнёс всю информацию чуть ли не через день. Нет он не молил ни о чём, не просил на коленях закрыть на это глаза. В самой свойственной себе манере он поставил его перед фактом. Да, его ученик полукровка, и теперь это уже его ответственность и обязанности, в которые входил осмотр состояния и его запись. То насколько сильно ускоряется ци, как меняется метка и внешние показатели.       Слегка прохладные пальцы быстро коснулись запястья Ло Бингэ, затем совсем легко упали на точку у ключиц, на шею под челюсть. Тело Ло Бингэ всегда было тёплым, нет скорее просто горячим. Возможно из-за его демонической крови. Проверку ци умели делать все, даже начинающие заклинатели, но Шэнь Цзю всегда делал проверку почти молниеносно, может поэтому сам часто страдал из-за того, что не уследил. Поэтому когда дело касалось Бингэ он задерживал слегка дрожащие руки подольше, чтобы не упустить ни малейшей особенности. Хоть ци по меридианам Ло Бингэ всегда циркулировала почти идеально, Шэнь чётко слышал, как его сердце пускается в ужасно быстрый ход. — У тебя мышцы шеи сильно зажаты, слишком много держишь в себе, — с долей колкости тихо говорил Шэнь. — Может выпустишь? — Боюсь, помещение не выдержит, учитель.       Самая быстрая проверка — проверка печати. А вернее заклинания, что скрывает демоническую метку на лбу Ло Бингэ. Приподнимая одной рукой волосы, Шэнь за доли секунды осматривал состояние заклинания, но даже этого хватало, чтобы рассмотреть тень от ресниц, слегка влажные губы, пульсирующую жилку на виске и коснуться чужих мягких волос. Из-за этой проклятой метки Шэнь оказался в этой ситуации, он разрывался от ненависти к ней, при этом отчаянно желал тронуть её. Всегда клал несколько пальцев поверх, хотя этого и не требовалось для осмотра. — Печать стабильна, ци тоже довольно хорошо циркулирует. Но у тебя, как обычно, что-то не то с температурой, — говорил Шэнь Цзю, готовясь к самому тяжёлому испытанию. — Сейчас быстро проверим твой даньтянь, и если всё нормально, пойдёшь дальше работать.       Ло Бингэ всегда держал себя в руках, даже когда чувствовал на свой коже дыхание учителя, даже когда он слегка касался его. Но когда дело доходило до духовного моря, он становился собраннее и спокойнее всех. Он не стеснялся своего тела, поэтому снимал одежду до пояса ещё в самом начале проверки. И у Шэнь Цзю было время рассмотреть каждую мышцу, каждый шрам от тренировок и реальных битв, многие из них его рук дело. От этого становилось теплее. Соврать нельзя было, не только лицом выдался Ло Бингэ, у него была очень хорошая физическая форма, чего Шэнь не собирался отрицать.       Рука учителя на удивление спокойно легла на самый низ живота, стараясь проверить духовное море. Но сконцентрироваться было тяжело. Как назло Шэнь Цзю отвлекался на всё: на тепло кожи, дрожь в чужих мышцах и биение крови в крупных сосудах. Ло Бингэ был почти влажным от пота. Так ещё он невольно задерживает дыхание, и как только прощупывается необходимый даньтянь, он медленно выдыхает, приподнимая и опуская руку учителя. Он сверлил Шэня взглядом, своими тёмными кусками обсидиана. — Расслабь мышцы, итак кучу времени тратим на море,— почему-то без явной агрессии сказал Шэнь. Так, будто ему самому это всё в тягость. Вдруг резко отдёрнул руку, будто обжёгся.       Шэнь Цзю резко отвернулся, закидывая голову и сморя куда-то в потолок. Он сам кажется сейчас был готов сгореть, но держался на последней тоненькой верёвочке. Он понимал всё, он понимал причину, но не мог сказать её даже себе, что уж тут вывалить это на Бингэ. Он тоже не глупец. — Чушь какая-то, везде всё спокойно, тут как обычно ты пышишь и плавишься. Твой даньтянь скоро кипеть начнёт... Успокойся, пожалуйста. — Вы знаете, у меня никогда не получается, когда это делают ваши руки, — страдальчески шептал Ло Бингэ, стараясь отпрянуть. — Давайте просто сойдёмся на том, что со мной всё в порядке.       Шэнь Цзю ничего не ответил. Он никогда ничего не отвечал на такое. Лишь протянул одежду обратно. — Ты — взрослый бык, почему мы никогда не можем нормально завершить осмотр? Как можно быть настолько... не собранным? — Простите, учитель, — одеваясь и выходя сказал Ло Бингэ. Напоследок стоя в дверях он ответил. — В этом и есть проблема, Шэнь Цинцю. Я — взрослый.       Дверь за Ло Бингэ мягко закрылась, оставляя Шэнь Цзю одного. И он стоял, долго думая, впивая ногти в ладони. Всего несколькими словами, один человек рушит мир под ногами, земля уже не такая твёрдая, да и кажется лечь сейчас правильнее чем стоять. Как же у него всё легко, взять и просто сказать, а что за это будет он совсем не думает.       Весь последующий день никто не осмеливался подойти к горному лорду, тот ходит с таким недовольным и холодным лицом, что распугал всю малышню. В особенно плохие дни, обычно когда на пике с претензиями появлялся Лю Цингэ, или когда ломались любимые вещи лорда, хотя, на самом деле могло хватить и остывшего чая... В такие моменты ключом к Шэнь Цинцю были старшие ученики, через них и передавали информацию. Но сегодня из трёх на пике был лишь Ло Бингэ. И как только он появлялся рядом, Шэнь Цзю не удостаивает его ни взглядом, ни словом. Подстроиться под человека с которым живёшь столько лет бок о бок легче, чем можно подумать. Поэтому Ло Бингэ быстро принял условия игры — Учитель, вас зовут к ужину,— ни на секунды не задерживаясь и даже не ожидая ответа, сообщил Ло Бингэ, сам уходя к столовой.       Младшие ученики всегда едят первыми, сразу же после них идут дети до пятнадцати лет, дальше старшие ученики пика. Их отличие от старших учеников именно учителя было разительно большим. Продолжал Шэнь Цзю учить лишь немногих особенных детей, все остальные с семнадцати лет покидали школу, либо находили работу на пике. Старшие же ученики учителя не только продолжали жить на пике, но и занимали места младших наставников и помощников учителя. Поэтому только они могли есть вместе с горным лордом.       Сидящий у столовой А-Лин явно ждал Ло Бингэ, как только он заметил старшего брата весь просиял и полез в карман. Молча он протянул две небольшие конфетки, так, чтобы их не увидели, брат же наказан. Скрывая улыбку на лице Ло Бингэ принял подарок, поднося палец к губа, прося тишины. На этом они и разошлись, с своей общей тайной операцией.       В столовую вошел горный лорд. С прямой спиной, спокойным лицом в тенях которого читалось раздражение. Все ученики в столовой не издавали лишнего звука, боясь привлечь внимание, лишь Ло Бингэ идущий почти тенью за учителем, был спокоен и улыбался. Быстро осмотрев, всё ли на месте, у каждого ли стоит еда, работали ли дежурные, он сел рядом с учителем за отдалённый отдельный стол, где они обычно сидели вчетвером.       Блюда для лорда и его любимых учеников конечно отличались от похлёбки младших. Да, их тоже хорошо кормили, но практически всегда лучшее оказывалось на столе в самом конце столовой, подальше от других. Шэнь Цзю ненавидел когда не угадывали сколько он может съесть, поэтому на столе стояли общие тарелки с едой и каждый брал столько, сколько хотел.       Шэнь Цзю не притронулся к еде, даже палочки в руки не взял. Ему физически не нужна была еда, в столовой он появлялся, чтобы разделить трапезу с любимыми учениками и насладится её вкусом. А сейчас... Он просто смотрел в свою пустую тарелочку, в которой он видел своё отражение.        Ло Бингэ же охотнее подвинулся к еде, сразу взявшись за неё. Он аккуратно отделил палочками самые нежные и жирные от соуса верхушки побегов тушенного бамбука, нежно положив их в тарелку перед собой. Выбрал самый лучший кусок рыбы, с хрустящей корочкой и нежным филе, бережно достав из неё косточки и положил поверх бамбука. Через пару мгновений эта тарелка оказалась перед учителем.       Заметно вздрогнув, Шэнь Цзю метнулся взглядом от еды к руке Ло Бингэ, затем к его лицу. Тот не встретил взгляд, он с лёгкой улыбкой наполнял чаем учительскую пиалу. Но он не поставил её на стол, а протянул. Их пальцы лишь слегка прикоснулись друг к другу, Шэнь отдёрнул руку. Ло поставил чашу, но рук не убирал до тех пор, пока сам не ткнулся мизинцем в чужую ладонь. — Хватит!— Шэнь Цинцю отодвинул свой стул с ужасно громким скрежетом и уронил его на пол. От грохота все повернулись в их сторону. Но продолжил он уже не так громко. — Что это за представление? Если ты думаешь, что преданная собака, укусившая хозяина, получает прощение за лай, ты ошибаешься.       Ло Бингэ медленно положил палочки на место и поднял глаза на мужчину. В них не было ярости, не было смирения, был интерес. — Собака,— повторил он тихо, примеряя на себя новую роль. — Интересно. А что тогда делает хозяина хозяином, Шэнь Цинцю? — он спокойно откинулся на спинку стула, но в его позе не было расслабленности. — То, что он бросает кость? Или то, что он дрожит от страха, когда собака перестаёт их брать и смотрит ему в глаза?       Шэнь Цинцю замер, в нём боролось столько эмоций, как многое он хотел. Сначала дослушать. — Вы говорите об укусе. Но укус — это когда защищаются. Или когда хотят причинить боль. Я сегодня утром не кусал. Я назвал. Я назвал вещи своими именами. То, что вы не хотели увидеть, но знали, — он наклонился вперёд, не сводя с Шэня взгляда. — А лай... Лай это предупреждение. Так что, хозяин. Предупреждаю, твоя собака выросла в волка. И теперь ему интересна не кость, а то, что лежит в вашей тарелке и сидит в вашем кресле.       Ло Бингэ придвинул другой стул и поближе поставил тарелку с едой. — А пока, волк советует вам поесть. Голодный хозяин — плохой хозяин. Он начинает, например, боятся собственной тени. Или... собственного пса, — в тот же момент, Ло Бингэ принялся за еду, не желая продолжать.       Повисла оглушающая тишина, никто даже не гремел посудой на кухне, не хлюпал похлёбкой. Только Ло Бингэ нарочито громко жевал, действуя на нервы. Шэнь Цзю не сел на предложенное место. Он отряхнулся, поправил волосы и совершенно спокойно сказал: — Тогда я стану плохим хозяином.       И не дав никому опомниться, он резко развернулся и вышел из столовой. И самое ужасное, что в столовой были двери. Ключевое слово "были". Уходя, Шэнь Цинцю хлопнул настолько сильно, что не просто сбил их с петель, а превратил в доски. Ло Бингэ остался за столом, хорошенько прожевал свой кусок рыбы, выпил налитую до этого пиалу чая, гнев в нём выдавала лишь лёгкая дрожь. Младшие ученики боялись пошевелится, уже более опытные ребята понимали — это конец. Такие ссоры никогда не заканчивались хорошо, и если сейчас старший брат Ло не приползёт молить о прощении, завтра на одного ученика на пике станет меньше. Еда резко перестала быть вкусной, а траурная атмосфера накрыла весь пик.       Вернувшиеся в тот же вечер из города Нин Инъин и Мин Фань были в ужасе. Да, учитель часто злился и наказывал Ло Бингэ в юности, иногда даже не заслуженно. Но сейчас... Сейчас его нельзя побить палками или заставить таскать воду. Эти двое стояли среди настоящего ада на земле. Ученики постарше старались не говорить громко и сразу принялись за уборку, готовку, хватались за любую работу. Младшие ученики ходили на цыпочках, не разговаривая. Кажется даже ветер в бамбуковом лесу стих. Узнавать о произошедшем не пришлось. Ужасно злой Ло Бингэ, ходивший взад-вперёд перед плачущим от страха А-Лином говорили сами за себя. — Да ну не может всё быть настолько плохо...— сокрушалась Нин Инъин, садясь рядом с мальчиком и гладя его по голове. — А-Нин, Бингэ не разговаривает с нами, ходит злой как волк, все вокруг либо молчат, либо плачут, а от туда,— Мин Фань указал пальцем на дом учителя. — Разрушительная ци разноситься по всему пику...       Не верящая в происходящее, Нин Инъин поспешила на кухню за чаем и уже совсем скоро стояла у дверей в бамбуковую хижину. Как и сказал Мин Фань, смердило от хижины злобой знатно. — Учитель, я принесла...       Ещё до того, как она успела закончить, дверь распахнулась. На пороге стоял учитель, бледный, с глубокими тенями, лихорадочно блестящими глазами. Он оглядел её с ног до головы: — Уходи,— голос Шэнь Цинцю был ужасно хриплым. — Но учитель, а если искажение ци... — Значит помру, не велика потеря. Уходи! Вообще все вон пошли отсюда,— без злости, а скорее из смертельной усталости выдавил Шэнь и захлопнул дверь.       Мин Фаню много для паники не надо было, его попытки навести порядок пали прахом, пока он успокаивал малышей. А когда к ним рыдать присоединилась Нин Инъин, страшно стало всем. Ло Бингэ стоял в стороне, его лицо было каменным, лишь дёргающаяся венка на скуле выдавала его напряжение, и кулаки сжатые до хруста. Он довёл учителя до такого состояния. Своими словами. Своей правдой.       В этом оцепенении пик стоял три дня. Не было занятий, все находились в своих комнатах, кто-то до сих пор иногда плакал. Нин Инъин успокаивала детей. Мин Фань говорил с взрослыми, стараясь не дать слухам уйти дальше их пика. А вечером они втроём сидели в тишине, смотря в окно на хижину. — Всё! Это не может так продолжаться,— вскочив с кровати крикнул Ло Бингэ. — Ты куда? — А-Нин тихо, он знает, что делает.       Тишину на пике наконец-то нарушил не крик, а тихий щелчок оконного затвора. Учитель не спал, он сидел на кровати и смотрел в стену. На ней не было ничего, это была самая голая и пустая стена в хижине. Он даже не обернулся на звук, уже зная кто это. — Выходи, — сказал он негромко, это был не приказ, а просьба. Шэнь обернулся и уставился на зашедшего в комнату мужчину. Он хотел бы начать кричать, но сил не было. Была лишь бесконечная усталость от всего этого.       Окно закрылось, раздалась пара шагов и Ло Бингэ сел на кровать. — Убирайся,— прошипел Шэнь Цзю вновь, но даже ему сказанное показалось ужасно вымученным и слабым лепетом.       Но как и в первый раз, никто не ушёл. Наоборот, Ло Бингэ перелезая через кровать, оказался непозволительно близко. Он смотрел на Шэнь Цзю так, будто видел его насквозь. — Три дня. Пик замер. Дети боятся. Старшие в растерянности. Ты уничтожаешь всё, что построил. Ради чего? Что тобой движет? Обида, злость? — Ты, — смотря прямо в глаза напротив ответил Шэнь Цинцю. — Я боюсь. Боюсь того, что ты сказал. То, что я не могу дать тебе то, что ты заслужил. То что ты всё понимаешь, столько лет терпишь. С какого возраста это началось? — Осознанно и с пониманием?С девятнадцати, тогда я горел хуже чем мог бы в бездне. — Тебе двадцать один. Все эти годы ты и не надеялся на ответ. А он был, если бы ты только знал, сколько я убил времени, прячась от этих чувств. — Знаю. Я подмечал каждый ваш взгляд и каждое слово. Безумно радовался тем намёкам, что мог понять, а потом... — А потом ты вырос окончательно. Нет, я не... Знаешь, что самое страшное? — Что же? — за всё это время они не двинулись, даже взгляд не отвели. — Хотя наверное я знаю. Ты знал меня ребёнком. — Я чувствую себя грязным, когда думаю о тебе. Так не должно быть, но я начал смотреть только в ответ и когда ты стал... — Мужчиной. — Да. Меня никогда не привлекал ребёнок, я хочу мужчину. Ты им стал, и теперь я не могу отмыться от этого позора. — Цинцю, я... я могу? — Да, здесь только мы, тут можно. — Я вырос. Я больше не ребёнок, вот, весь твой. Бери пожалуйста, я всё готов отдать, — Ло Бингэ сжал в руках чужие пальцы поднося их к губам. — Ты мой ученик, я твой учитель. Я должен был заменить тебе отца, а не... Они всё ещё видят в тебе ребёнка. — Цинцю, прошу, ну для тебя же это не так. Зачем тебе их мнение... — Я потеряю всё. Всё что строил годами, — Шэнь Цзю высвободил руки, опуская их на плечи Бингэ. — Но я и не могу лишать тебя твоего желания. — Так,— глаза Ло Бингэ загорелись то ли от злости, то ли от ещё чего пострашнее. — Что! Что, мать твою, тебя пугает?! Разница в возрасте? Я знаю, что она всего семь лет. Я видел браки с двузначными числами разницы. — Нет, это не страшно... Я не боюсь быть старше тебя. — Тогда может я тебе внешне не нравлюсь? Лицом может не вышел?— Ло Бингэ без шуток начал расшнуровывать всю одежду. — Хочешь я прямо сейчас разденусь, осмотришь всего вдоль и поперек и забракуешь уже меня. — Поверь,— Шэнь отвёл взгляд в сторону.— я видел и меня устраивает абсолютно всё. — Тогда что тебе не нравится!? То что я демон... Ты из-за этого переживаешь. Ты меня боишься,— понимая это, Ло Бингэ сделал шаг назад, смотря за реакцией.       Шэнь вскочил с кровати быстрее, чем Ло успел договорить. В долю секунды он снял печать, являя себе и самому Бингэ его настоящий облик. Без слов, лишь смотря с невероятной нежностью в горящие огнём глаза, Шэнь Цинцю прижался губами к лихорадочно горящей демонической метке. Отдаляясь и смотря на ошеломленного Ло Бингэ, он повторял, целуя так его "когти", то были лишь крепкими ногтями, целовал его щёки, на которых расцветали алые узоры и через кожу чувствовались клыки. Удалось дотянуться даже до рогов. — Бингэ... Ты кретин, думающий только о себе, — возвращаясь обратно на кровать начал Шэнь. — У нас есть репутация. Бессмертного мастера и его любимого ученика. Если я прилюдно поцелую тебя, нас обвинят. Ты ужасно слушал мои уроки. Для обычных людей, учитель и ученик равны сыну и отцу. Нас изгонят из школы. — Тогда я уйду сам. — Что? — Завтра же я сдам форму, откажусь от меча и статуса, напишу прошения отлучить меня от школы и тогда... Тогда если глава Юэ даст согласие, я буду просить твоей руки не как ученик, а как кто-нибудь другой. — Кто? Демонический владыка?— с насмешкой спросил Шэнь. — Ты не поверишь, но возможно. — Если всё будет так, я прилюдно прыгну тебе на руки без церемоний. Но этого не будет, поэтому не мечтай. — Дай мне год, — снимая с себя подвеску, сказал Ло Бингэ, вкладывая её в чужие ладони.       Шэнь Цзю лишь рассмеялся тогда, впервые разрешив Ло остаться на ночь с ним. А уже на утро его и след простыл.       Так вот. За свою жизнь Шэнь Цинцю совершал много разного. За что-то он до сих пор просит прощение, за что-то его до сих пор благодарят. Но есть то, что он хранил как самую страшную тайну. Самое лучшее, что он сделал. Спас ребёнка. Своего ученика.       Который сейчас уже не ребёнок, и даже не его ученик. А демонический император, который за год смог покорить множество земель, отвоевать то, что ему положено и занять свой трон. А сейчас он стоит на своём родном пике у самой бамбуковой хижины, его окружили братья и сестры по школе, Нин Инъин рыдает от счастья. И горный лорд, у которого за этот год вечного ожидания не осталось ни стыда, ни совести. Поэтому встречать Ло Бингэ официально на пике будут явно не сегодня, может завтра, или послезавтра. Тогда, когда Ло Бингэ устанет носить на руках уже не учителя, а будущего мужа.