«Реквием по обороту»

Выбравшись прямо из лап монстра, парни вместе убегали куда подальше, лишь бы просто снова оказаться в безопасности. Линч ещё хоть как-то, а Джону прям досталось, кто же знал, что эта херь может кидаться своими иглами?   Еле как найдя себе что-то походящее на укрытие, парни присели отдохнуть, что правда, каждая секунда Джону казалась просто мучительной, будто его тело сжимали в тисках, без малейшего желания отпускать. С каждым шагом он будто всё больше опускался на дно, сильнее сжимая раненый край плоти, который со временем оставлял за собой яркие следы. Он облокотился на стену рядом, прислоняясь к ней спиной, держа руку на месте куда пришлась игла.   Линч, не теряя времени сразу же помог Джону полностью опуститься на пол, ища что-то чем можно было бы остановить кровотечение хоть на немного. Не найдя ничего, что могло бы хоть как-то помочь, он отрывает рукав своей куртки дабы остановить кровь с двух сторон. У него нету чем дезинфицировать рану, машина стоит всего в нескольких сотен метров от них, возможно ему стоит этим воспользоваться. Джон заметно бледнеет, слегка дрожит, мямлит и слабеет на глазах, ему заметно стало хуже. Вдруг Линчу приходит гениальная мысль: сбегать назад в машину за водой и аптечкой, потом снова незаметно вернуться назад. План весьма лёгкий, всего-то нужно иметь время которого им крайне недостаточно.   Он перебегает между кафе, офисными зданиями и былыми многоэтажками, в которых раньше, вероятно были люди, которых сейчас унёс с собой злосчастный судный день, такой смертоносный и необратимый. Идя всё дальше по нескончаемым улицам он видит многое: элитные машины, красивые рестораны, которые почти превратились в пыль из-за краха цивилизации. Блуждая между подворотнями он всё же находит машину, которую так же знатно потрепало: она выглядела скорее старой. Покрытая лозой и прочей зеленью, краска начала слезать, как будто лет двадцать прошло, не меньше, хотя машину он оставил всего-то на несколько десятков минут, максимум час.

В этом месте всё явно куда сложнее чем он думал. Ему придётся хорошенько поработать над тем, как выбраться из этой западни.

  Он забирает всё, что может помочь Джону: воду, аптечку, фонарики, какие-то остатки еды, всё, что может помочь умирающему человеку.   Он возвращается назад, кидая испуганные взгляды на углах домов и поворотах, стараясь быть как можно тише, ведь монстр мог быть буквально на каждом шагу. Линч быстрым шагом дошёл до их места встречи, правда возле стены уже не было никого. Он тихо нашёптывал его имя, выискивая раненного друга поблизости. Писатель в свою очередь просто отполз немного в другое место, чтобы его чем-небудь не придавило или ещё чего. Но всё так же держится. Линч подходит к своему неподвижному другу. Он был холодным, даже сонным. Его потухший взгляд косился в окно, которое выходило прямо на соседнюю улицу, где его не приветствовало ничего хорошего. Егор поднял его взгляд на себя пытаясь привести Джона в чувства перед тем как осознать что перед ним никто иной как самый настоящий труп. Его руки задрожали от безысходности, он был потерян. Неужели всё закончится так? Джон просто умрёт из-за Линча, который даже своему другу помочь не может! Он резко отпрянул от него,  смотря на него глазами полными ужаса и боли. Он не верит, но медленно тянется к его шее дабы нащупать пульс, но всё тщетно. Тело Джона находитсяв сидячем положении, прислонившись к стене, его голова опущена вниз, пряча его разбитые очки за каштановыми волосами, лишёнными какого-либо смысла. Его правая рука всё также держит его куртку, он пытался не умереть.   Линч мрачно и опустошённо опускается на колени, сжимая в руках заледеневшие руки приятеля, тёплые слёзы скатываются по его лицу, обременяя. Перед ним сейчас стоит тяжёлый выбор: оставить его здесь или взять его с собой и попытаться в одиночку отыскать портал. Но самое сложное ещё впереди –как он объяснит своим родным и близким пропажу их общего друга, который уже долгое время был рядом с ними? А Дейл? Он-то как будет без Джона, который всё время до этого был с ним? Эти размышления сводили с ума, он не знал, как правильно поступить сейчас. Он просто гладит его по рукам.   Вдруг, его осенило: может, стоит наведаться на сумеречный базар? Звучит как достойная идея, но в последний раз его там чуть не убили, не стоит рисковать ведь он хочет спасти Джона, а не пойти за ним. Спустя казалось, несколько часов, он выходит из запылившегося здания, ему не помешало бы проветриться. Он идёт по безмятежным улицам. Громкий рёв огромного чудища уже давно стих, будто ничего и не было, это должно было его напрячь, но он продолжает разгуливать алеями заброшенного города, поджигая очередную сигарету. Уже забыв обо всём Линч и сам не замечает как спускается в какое-то подобие местного метрополитена? Он идёт всё ниже и ниже, заходя в самую глубь станции, пока в самом конце не видит яркий свет от чего-то, всё же, кто-то в этом армагеддоне и выжил. Дойдя до конца перед ним предстанет странный старик, сидящий перед сборищем самых различных предметов, от разных свеч до консервных банок. — ..Прошло столько лет как я в последний раз видел живого человека перед собой. Здравствуй, странник! Какими судьбами? Просто блуждаете или, может, ищете что? — старик будто что-то знал, намекая журналисту на вещички перед ним. — Ну допустим, здравствуйте, я здесь впервые вообще, просто, так получилось что я здесь оказался. Нелёгкие времена, сами понимаете. — он безэмоционально посмотрел на старика, который сидел так же неподвижно, походя этим на Джона. — Да, время сейчас и правда не лучшее, но у меня всё также есть какой-никакой ассортимент для Вас! Вы думаете, что это просто свеча? Но не тут-то было —  она показывает будущее и даже прошлое, но с другим исходом событий! Но и цена её соответствующая — лёгкая потеря памяти, может часы назад, а может и несколько дней. Всё зависит лишь от того, насколько долго Вы смотрите на свечу - вот и всё. Желаете приобрести, юный странник? — с явной ухмылкой и незначительной иронией произносит старик, ожидая ответ парня. Вот так всё просто? Свеча, которая напрямую показывает тебе хоть прошлое, хоть будущее — просто чудо наяву! Но старик говорил ещё что-то насчёт "цены" — лёгкая потеря памяти? Удивительно, что цены здесь не в рублях и не в долларах, а в простых человеческих способностях, как интересно. — Звучит неплохо, а у Вас здесь всё такое "необычное"? — с долей насмешки произносит журналист, тыкая пальцем в очередную незажёгшуюся лампу — а что делает эта лампа? — Она в свою очередь очень интересный предмет: она не только освещает пространство, но и показывает события которые происходили там раньше и скрытые угрозы, указывая на них владельцу. Но и цена её такая же — человек со временем теряет жизненные силы, буквально увядая на глазах, так что стоит быть аккуратным с этой реликвией. — даже не смотря в сторону журналиста произнёс торговец, будто знает об этих "реликвиях" вообще всё. — Ладно, что насчёт этого граммофона, что он делает? — с искренней ноткой любопытства спрашивает Линч. — Он-то, друг мой, самое ценное, что у меня есть. Он может возвращать время назад, стоит лишь поставить пластинку как ты незаметно оказываешься там, где думал в прошлом. После приобретения каждый предмет держит сильную ментальную связь со своим покупателем, так что чтобы использовать его тебе нужно лишь подумать о том событии из прошлого, в которое хочешь переместиться. — голос старика казался виноватым что-ли, но это явно журналиста не волновало, у него в ушах до сих пор колоколами отбивались слова старика — ".. возвращать время назад..": это же то, что нужно! Теперь-то он сможет вернуться назад и хотя бы попытаться спасти Джона, он готов на всё ради этого. — Допустим, я хочу приобрести его, сколько с меня? — старик низко посмеялся над Егором, явно не от радости. — я очень рад, что он тебе приглянулся, но и использование его крайне опасно: этот граммофон Дьявольский! Ведь по другому описать его я не могу, — Егор внимательно вслушивался в слова старика, ведь он и вправду даже ещё цену за него не услышал, она должна быть просто фантастической, если сам старик по другому заговорил с ним, — если кратко: за каждое использование граммофона у его владельца будут убывать года его жизни — 13 лет за каждое использование, вот почему я назвал его Дьявольским. — старик посмеялся с хрипотцой в голосе, но Линчу было явно не до смеха сейчас, когда на кону стоит его собственная жизнь. — Ну, а если тебя всё ещё интересует его цена то всё просто — 13 лет твоей жизни и он твой! — со слабой ухмылкой промямлил торговец. А у Линча в глазах потемнело от такого описания — 13 лет жизни за каждый грёбаный раз, это просто безумие! Цена и вправду была достаточно высока, даже слишком — готов ли Линч отдать пару десятков лет ради своего приятеля? Определённо да. Они уже столько раз были на грани жизни и смерти, что их это давно уже не пугает, это стало какой-то частью их совместной рутины — жертвовать своей жизнью ради другого, он уверен, что для него Джон поступил бы точно также. Без особых раздумий Линч уверенно кивает, старик протягивает ему руку, переплетая их в невесомый замок, вырисовывая невидимые символы на его запястье. Больше похоже на какой-то ритуал. Спустя пару мгновений он отпускает его руку, указывая на граммофон, — ты можешь идти. — тихо проговаривает старик, переводя свой взгляд на обломившийся и холодный пол, будто чувствуя вину за то, что согласился продать ему это. Но Линчу уже всё равно, он забирает граммофон, бросая быстрые слова благодарности и убегая прочь из метро. Он возвращается в то самое здание, но не к Джону, просто проходя мимо того места, чтобы убедить себя, что он делает всё правильно. Он отходит к разбитому окну, ставит граммофон на подоконник, доставая пластинку из конверта, он несколько минут пялится на неё, всё ещё обдумывая то, что он будет делать когда вернётся к Джону: он сразу же готовит аптечку, пряча её глубоко в куртке, туда же он кладёт и его фотографию, которую он всегда носит с собой, как и фотографии Лили с Лукасом, так ему спокойней.   Полностью подготовившись, Линч ставит пластинку на граммофон, ставя иглу на канавку, чтобы та проигрывала звук, отправляющий его обратно в прошлое. Он сосредотачивается на прошлом: Джон сидит у стены, а Линч уже тут как тут со всем нужным.   Его приятель вновь держится рукой за рану, кровь ещё не успела пропитать ткань — значит он успел. На это раз успел. Линч подходит ближе, опускается на колени и осматривает рану — она была сквозной, значит, что у них не так много времени, как он и предполагал. Он заматывает область живота бинтом, чтобы остановить кровотечение, но он затягивает его туже, чем следовало, приближая смерть на пару шагов. Он садиться ближе к нему — почти в плотную. Егор разговаривает с ним, чтобы отвлечься от жуткого и отвратительного запаха железа в воздухе, Линч не знал его похождения, возможно догадывался. Он задаёт Джону вопросы о его самочувствии, надеясь успокоить себя, прекрасно зная, что ничем помочь не может. Линч смотрит на него, писатель выглядит сонным, он говорит что сильно устал, ему и вправду хочеться спать, но это худшее, что может произойти сейчас. Закрыв глаза на один миг, высока вероятность что те больше никогда не откроются — Джон это понимает, и принимает, ему нечего терять, рядом с ним сейчас самый дорогой ему человек. Он очень хотел бы чтобы всё закончилось иначе, но всё же, это именно он виноват в том, что они оказались здесь, если бы не его любопытство и желание повздорить с Линчем, то наверное, он был бы ещё жив. Сейчас же голос его друга больше походит на шёпот. Он чувствует себя очень усталым, держать глаза открытыми для него кажется больше невыносимо. Еле как находя в себе силы он впервые говорит: — Л-линч...Мне х-холодно..— немного заикаясь проговаривает тот, он улыбается, стараясь не давать другу повода для сильного беспокойства. Линч будто допрашивает его — вопросов становиться только больше, но для Джона тот будто под водой. Он не может сосредоточиться, просто продолжает улыбаться и устало смотреть на своего приятеля, вероятно, в последний раз.   Неожиданно для себя, ему становиться лучше — боль стихает, тревога испаряется — ему спокойно. — Да чего ты... Нормально со мной всё.... Не переживай так.. — будто какой-то приговор говорит Джон. Но как такое возможно? Буквально пару секунд назад он чуть не умер на глазах у Линча, а сейчас — ему хорошо как никогда прежде, что правда, уже здесь единственное что Линч мог сделать, это морально подготовиться к неизбежному. Голос внутри говорит ему одно и то же: "его уже не спасти", но он не верит и не подчиняется. Вместо горьких слёз и рыданий он всего лишь обнимает его, пытаясь согреть, ведь Джону холодно. Он вслушивается в биение его сердца — оно ровное и медленное, как и его дыхание, тот слишком уж часто делает паузы между вздохами, будто больше не может. — Потерпи. Сейчас, ладно? Скоро будет лучше. — Он и правда надеется, что может ещё что-то сделать, что он не умрёт. Он достаёт из аптечки какие-то таблетки, заставляя его их выпить. Выливает немного спирта на рану, чтобы обезвредить, но уже поздно. — Хах...Ты в-всегда так говоришь..— с лёгкой насмешкой в голосе говорит тот, в его голосе читаются нотки то ли вины за то, что позволил этому случиться, то ли гнева, за то, что вообще решил повздорить с другом, из-за чего они и оказались здесь. Место, которое ничего не ждёт, здесь нету никого кто мог бы помочь, всех давно поработил таинственный палач в чёрном, который уже пришёл и за Джоном. А тот, будто замечая нависшую сущность перестаёт дышать и закрывает глаза, его нежная улыбка сползает с лица, делая его выражение расслабленным и умиротворённым. — Эй, ты чего? Не засыпай только, пожалуйста.. — Линч держит его в своих руках, трясёт чтобы разбудить — но тот и не рыпается. Он смотрит в его застывшее лицо, пытаясь понять.   Он не ответил. Прошло несколько секунд, достаточно много, слишком много. Он не сразу осознаёт — только когда грудь перестала вздыматься и тело перестало отзываться на его касания. — Нет.. — вырвалось почти беззвучно. Солёные и противные слёзы покрыли лицо их обоих, но принадлежали только одному. Он сжимает его тело в своих руках пытаясь сделать хоть что-то, жаль, что Джон этого никогда не почувствует.   Линч остаётся рядом с ним ещё на пару мгновений, он не верит, что не смог помочь. Жизнь штука не справедливая, кто-то наслаждается ею сполна, а кому-то приходиться скитаться в вечном болоте боли и мучений. Но всегда после чёрной полосы есть и белая. Только, возможно не у всех.   Линч не в себе от злости, что грёбаный граммофон вообще никак не помог, ничего не исправил. В порыве злости он снова идёт к заброшенному метро, но на пол пути всё же приходит в себя и понимает — что как раз таки граммофон здесь не причём, всё дело в нём. Ведь это именно Линч не смог спасти Джона. Линчу не остаётся ничего кроме как смириться с неудачей, всё же, он может попробовать снова. Но перед этим он решает прогуляться и выпустить пар. Блуждая заросшими улицами он натыкается на городскую больницу которая выглядит так, будто её вообще не задел мировой апокалипсис. Линч немного напрягается, но не отступает. Он слушает окружение: за каждым своим шагом он слышал ещё шаг, но он не принадлежал ему, будто кто-то его преследовал. За весь проделанный путь он ни разу не обернулся несмотря ни на что, будто не замечал происходящего, зря конечно. Отложив мысли о преследовании куда подальше, Линч возвращается обратно к граммофону — в этот раз должно получиться, он же даже больницу нашёл, значит там-то точно будет всё необходимое. Он уверен.   Он снова здесь, он снова ставит пластинку, снова вспоминает прошлое: Он и Джон пытаются убежать от монстра, писатель еле двигается но желание жить куда сильнее давящей и жгучей боли, но вместо заброшенного офиса Линч тянет его в сторону больницы. Дорога туда кажется бесконечной. Джон просит его идти не так быстро, всё ещё хватаясь за рану. Линч будто и вовсе его не слышит — старается быстрее дойти и помочь другу, вцепившись в него своими руками, не давая шанса чтобы выбраться. Вместе с этим Линч пытается не выдавать свою растерянность и панику, болтает с ним о всём, что когда либо с ними происходило: фанатика, ту самую зиму, когда Линч и сам чуть не погиб, дачу Джона, где они вместе узнали о троллях обитающих там, и самое главное, дом Линча, где они провели бесконечное количество времени. Вместе. Он продолжает говорить иногда поглядывая на своего друга, который, кажется, ничего не понимает, но продолжает следовать за ним. Наконец дойдя до больницы Линч аккуратно проверяет все коридоры и лестницы, прежде чем завести Джона в первую попавшуюся палату, ища бинты с препаратами, писателю ничего не остаётся кроме как просто наблюдать за своим другом, тщетно пытающимся ему помочь. Кое-как откопав пару известных ему препаратов он сразу же отдаёт их Джону, чтобы хоть как-то унять боль, тот не возражает, наверное от чувства безысходности? Неважно. Линч уже в который раз берёт бинт в руки, осторожно обматывая его вокруг парня, время от времени проверяя его дыхание. Дышит — уже хорошо.   Спустя какое-то время Линч резко подрывается с больничной койки, быстро проверяя все карманы своей куртки и с ужасом изучает всё вокруг — ничего. Он лихорадочно осматривает всё пространство вокруг снова не находя того, что он искал, а ведь это очень важно. — Линч, ты чего это? — обеспокоено спрашивает Джон, пытаясь понять что же нашло на журналиста. В это время Линч чуть всю больницу не перевернул в поисках "этого". —Д-да ничего особо... Слушай Джон, мне тут нужно отойти ненадолго, ты же без меня справишься, так? — запыхавшись, будто умоляя спрашивает его Линч, — да конечно. Думаю что смогу протянуть без тебя, только не задерживайся, ладно? А то тварь всё ещё может быть рядом. — немного обеспокоено заверил его приятель, после чего Линч сразу же выбежал из палаты, спускаясь по лестнице, выходя на ресепшен, осматривая всё на наличие потерянной вещицы. Время идёт, а Линч уже всю больницу по несколько раз обошёл, и так ничего и не обнаружил, может, он потерял это когда они убегали от монстра? Возможно, может, ему стоит вернуться назад и осмотреть всё там? Ведь вероятность того, что потерянная вещь будет валяться где-то посреди дороги очень велика, но с другой стороны: он и Джона оставить не может, вдруг, монстр снова вернётся? Или придёт кто похуже?   Пока Линч взвешивал все "за" и "против" кажется, прошла вечность. Наконец определившись Линч решает всё же изучить дорогу по которой они сюда дошли. Егор проходит все углы и закоулки, осматривает всё: от пола до крыши и верхних этажей, но всё равно ничего. Может, в машине? Хотя он обыскал уже всё, и последним местом как раз и является машина. Несмотря на всё потерянное время он решается всё таки сходить к машине. Придя на место к его удивлению та оказывается открыта со всеми дверьми нараспашку, будто кто-то что-то упорно выискивал, неужели кто-то елозил здесь, пока они пытались спастись? Что за бред. Он точно помнил как закрыл все двери насколько это было возможно. Подойдя ближе он заметил открытый бардачок, всё, что там было уже хаотично лежало на полу и сиденьях, а некоторые вещи даже пропали. Может, он и вправду оставил это в машине, а пришедший просто забрал это? Каков наглец! Негодованию Линча не было предела, мало того, что мир накрыл эсхатон, так кто-то ещё и умудряется в чужих вещах копаться!   Немного подуспокоившись, Линч принимается искать в машине своё "что-то". Проведя в машине добрые несколько минуть и снова обнаружив ничего тот несколько раз впадает в панику: где же он мог это потерять? Или он вообще это не брал с собой? Да ну, бред, он же видел, и Джон тоже видел! — пронеслось в голове у журналиста, но стоило тому вспомнить о приятеле — а сколько прошло вообще времени? И тут его будто током прошило, Джон — точно! Он тут слишком "расслабился", что напрочь забыл о нём, а он обещал не задерживаться, а сам то...   Как можно быстрее Егор абстрагируется от прочих мыслей. просто чтобы сосредоточиться на Джоне. Уже во всю накручивая себя и проворачивая самые страшные исходы событий: от пришельцев до своего потерянного "нечто", и его голова закипает от напряжения, а лицо заметно краснеет, показывая толику ужаса и, по большей части, стыда. Он молниеносно возвращается назад, всего несколько сотен метров и он у цели, ещё немного и—     Вдруг, здание перед ним необратимо рушится, толи он старости стен, толи от роковой судьбы парня — не вернуться живым. Линча будто парализовало от увиденного: буквально на его глазах Джона лишили жизни, и в который раз. Вдыхая неровной грудью пепельные осадки, он склоняется над стеной поблизости чтобы опереться и не упасть. Его колени подкашивались с каждой его попыткой встань и подойди, он не мог из-за сжимающего страха и обречённой боли в груди, отдающейся прямо под сердцем, разрывая рёбра изнутри и выворачивая его самого на изнанку. А потом что-то внутри него ломается окончательно, что-то важнее костей, вырывая все его оставшиеся нервы с корнем. Из его горла вырывается тихий, приглушённый звук, больше похожий на захлёбывающийся кашель, чем на крик. Линч давится своим же дыханием, сжимая одной рукой свою грудь, чтобы убедиться что всё ещё дышит, а второй медленно и филигранно опускается на колени опёршись этой же рукой о пол. — Нет...нет, нет, нет.... — повторял свои слова словно мантру Линч. Живот ужасно скрутило, будто его сейчас вырвет, а с глаз предательски потекли слёзы, размывая картину, разрушающую его одним своим видом.   Его собственный голос раздавался в голове громче всех остальных звуков: Ты не успел! Это из-за тебя он умер! Ты во всём виноват! И Линч осознаёт: галлюцинации вернулись, спустя столько время? Он уже почти забыл о них, но стоило и так расшатанной психике получить ещё один пинок в живот — как Глинч тут как тут и ни шагом назад. Последний, в свою же очередь продолжал давить на Линча, пытаясь вывести его в ноль, стараясь заглушить и заставить бросить Джона и просто искать себе спасение. Его образ в белых одеяниях психбольницы мелькал перед глазами, принимая различные формы и облики, пытаясь убедить Егора сматываться отсюда к чёрту, но так не катит. Линч, всё ещё поражённый происходящим тянется вперёд, к Джону, что правда, его тело никак не реагирует, он всё также сидит на коленях перед рухнувшим зданием, опустевшим навсегда. Он ощущает резкую, оглушающую боль, скручивающую всё тело в судороге. Он всхлипывает, пытаясь собраться, и сжимая холодную землю у себя в руках, понимая, что снова не справился. Чертёнок на его плече в это время лишь подливает масла в огонь: постоянные напоминания о собственной никчёмности никаким хорошим образом на него не влияли, лишь подначивали бросить всё ради собственной туши, но он не может. Как он может бросить Джона вот так, они столько всего прошли вместе, выбираясь буквально из потусторонья, и он бросит его сейчас? Бред.   Он хочет прекратить всё это, хочет, чтобы это всё было просто плохим сном, который никогда не повториться. И он срывается. Он плачет взахлёб, теряя дыхание между рыданиями. Ещё немного, и кажется, задохнётся. Он крупно дрожит, склоняясь к земле под ним, пытаясь спрятаться от неизбежной и гнилой судьбы. Он бьёт по ледяной, застывшей во времени земле, будто пытаясь выбить жалкие извинения от этой проклятой поверхности. Он избивает свои руки до синяков, шепча различные угрозы и проклятия, которым суждено быть услышанными лишь по ту сторону Стикс. — Нет..Пожалуйста, Джон...Пожалуйста — подавленно хрипит журналист, надеясь, что получиться достучаться до небес. Он злиться на себя за то что не успел, за то что оставил его там, за то что вообще в это ввязался. Он ни-за-что не простит себя, и единственное что его ждёт — бесконечные обвинения и великая вина до конца его жалких дней. — Ну что, Линчи, доволен? — доноситься очень близко его собственный голос с нотками острого гнева. — А ведь Джон погиб из-за тебя! Он ждал тебя, потому что верил тебе, а ты оставил его умирать! Какой из тебя тогда друг, а, Линчи?! — с явной издёвкой произносила галлюцинация, пытаясь навязать Линчу ответственность за рухнувшее строение и гибель его приятеля. — Нет, нет... Тебя здесь нету....Нет...Ты не настоящий!.... — пытался уладить голос в голове, — Нет..Тебя здесь не может быть...Ты..Ты просто шум! — срываясь на крик проговаривает журналист. Он закрывает глаза ладонями, чтобы больше не видеть уродливые и искалеченные образы своего друга. — Ты и вправду думаешь, что меня не существует? Как наивно с твоей стороны полагать такую чушь. Я это — ты, и я всегда был тобой. Я всегда был здесь, просто стоило твоей неустойчивой психике получить удар — как она в то же мгновение разошлась по швам и показала всю подноготную! Показала, кто ты на самом деле, Линч. — убирая его руки с лица и демонстративно показывая острые, заточенные клыки. — Ты правда думаешь, что сможешь вернуться и спасти Джона? Ты просто никчёмен, ты настолько прогнил, что ради своей безделушки оставил его тет-а-тет со смертью, — заглядывая осточертевшими глазами в глаза Линча, вызывая у него жгучую тошноту, — А на что ещё ты готов ради своих близких? Представь, что на месте Джона была бы твоя любимая сестра, ты бы тоже оставил её умирать? — он бросает Линча на спину, принимая облик раненной Лили, а Линчу блевать хочеться от этой картины: она едва похожа на человека. Оторванные конечности и куски плоти, выпавшие органы, свисающие с её брюшной полости. Ему казалось, что он сейчас потеряет сознание от тошнотворности этого образа. — Замолчи...Я спасу Джона..Любой ценой..— скалясь огрызается Линч, поднимаясь с земли и стирая фантомные слёзы с лица. Он возвращается, но не к граммофону, он идёт обратно к машине чтобы поспать и на свежую голову придумать новый, улучшенный и беспроигрышный план по спасению своего приятеля.  

***

   Ночью в машине было жутко неудобно и холодно, спать практически невозможно, хоть Линч и пытался, но каждая попытка лишь сильнее затягивала его в пучину собственного безумия, стирая любые рамки реального. Он так и просидел в машине до утра, не смыкая глаз из-за казалось, бесконечных галлюцинаций которые преследуют его с момента попадания в психушку: серые, почерневшие стены, фигуры в специальной форме и халатах, разгуливающие по всей территории лечебницы и металлические кушетки пугали его не меньше факта необъятности его положения, всё сильнее разгоняя кровь по уставшему телу, тем самым заставляя всё в глазах плыть от невыносимого жара. Температура поднялась до запредельных значений, в самом деле, из-за атомных отходов которые оседают внизу, на земле, зданиях, витают в воздухе. Уже ближе к рассвету Линч выходит из машини на прогулку, осмотреть окрестности и может, понять, каким ещё образом он может спасти Джона.   Из-за крайне плохого сна, журналист еле плёлся по улицам, желая вновь закрыть уставшие глаза — но те не отправят его в царство Морфея, только если их задачей будет показать ему преисподнюю наяву, что правда, ему для этого достаточно лишь слушать голос в его голове, что медленно, но верно сводит Линча в могилу его собственных сомнений. Он продолжает идти вперёд, вдыхая полной грудью воздух, переполненный смертельным ядом, но ему всё равно. Он продолжает дышать, пока ещё может, ведь понимает, что ему осталось вовсе не так много. Егор использовал граммофон уже три раза, что значит тридцать девять лет из его собственной жизни ради неудавшихся попыток вытащить Джона из этой необузданной петли нещадного времени, которая поглотила его уже давно и с концами, не давая Линчу и шанса на удачу — сразу же ставя ему подножку, чтобы он снова упал прямо в грязь, но его этот расклад не пугает и тем более не остановит. Если потребуется, то он пойдёт против самого Зевса, свернёт Альпы и поработит тысячи монстров, созданных самой непреклонной Бездной, просто чтобы доказать, что может. Всё ещё может, и даже если его собственный близнец проткнёт его копьём Лонгиния — это лишь сделает его сильнее.  

***

    Спустя несколько невозможно длинных часов прогулки, Линч возвращается к граммофону, но теперь он не уверен в том, что должен делать: казалось, он перепробовал всё, что мог: Егор привёл Джона в больницу, где достал не только бинты и мазь, но даже какие-то препараты, но жизнь — штука непростая, и в случае Линча она просто перечеркнула все его попытки, этим же доказывая, что имея всё — он вновь проиграет, ведь даже если всё прошло гладко — это не значит, что что-то не пойдет не так. Он сделал всё как никогда верно, но просто Джону было суждено погибнуть. Линч же просто оттягивает этот момент, стараясь всё исправить, жаль, что этими попытками он уничтожает и собственное "Я", оставляя на месте лишь звёздную пыль. Ему не остаётся ничего, кроме как вновь поставить проклятую пластинку на граммофон, ожидая его перемещения к своему приятелю. Теперь он не надеется на что-то, он просто действует, даже если понадобиться умереть, он не против, ведь он уже проиграл. Он давно понял, что не сможет ничего изменить, но крохи надежды всё ещё дают о себе знать. Он всё ещё хранит веру и надежду на лучшее, пытаясь себя заверить, что всё будет хорошо, но на закорках здравого рассудка отчётливым эхом проноситься вся его совместная жизнь с ним, доводя до иступи.     Он заводит граммофон, откидывая собственные страхи куда подальше, позволяя перенести себя в самый отвратный момент его жизни. Он уже по не многу начинает задумываться — а к чему вообще всё это? Все эти переживания? Тогда в метро в 2066 году они прекрасно видели, что произошло с Землёй из-за фиолетовой земли — их всех настиг апокалипсис, который смогли пережить только сильнейшие, не преданные своими надеждами люди, но также там был и он — Лэмбтон. Человек, которого он ненавидит больше всего в своей жизни и человек, который пойдёт по головам ради своей собственной задумки, как тогда в психушке, оказался одним из этих мерзких тварей. И каждый раз вспоминая тот злополучный день он спрашивает себя: а что это вообще было? Самый могучий и властный человек которого он знает — превратился в того, против кого боролся, и ради чего? Ответ на этот вопрос ему ещё предстоит узнать. Но если там, в будущем всё закончилось очевидно катастрофически, то есть ли вообще смысл пытаться дальше? Он не смог тогда, всё кончилось просто ужасно, человечество никогда не сможет победить фиолетовую землю, по крайней мере, так думает сам Линч, или его другая личность вместо него.    Он отрывает притупившийся взгляд от разгромленного города, прогоняя свои злополучные мысли в самую глубь его личности, вновь смотря на виниловую пластинку в его руках, словно чёртово колесо.      Оказавшись вновь рядом с Джоном, он хватает его за руку, ведя его за собой, но в этот раз сам Джон отпускает его, со страхом и непониманием в глазах смотря на Линча. Он отходит чуть назад от него, не узнавая своего приятеля: красные от недосыпа глаза, тёмные мешки под глазами, плотная щетина и довольно уставший вид, и что не менее главное, Егор выглядел намного старше своего возраста. Когда они с Джоном попали сюда, им было обоим по двадцать-пять, но после покупки и использования граммофона Линчу должно быть уже далеко за семьдесят лет, но внешний вид походил скорее на мужчину чуть старше пятидесяти лет, больше смахивал на Болтона, чем на привычного Линча. Джон глядел на него совсем по другому: он выглядел напуганным. Однако мгновенье спустя Линч удосуживается послушать его голос, вновь: —Линч... —дрожь в голосе Джона выдаёт тревогу и панику, впервые хватаясь за человеческое. — Хватит. Линч не осмеливается снова взять его за руку, он смотрит на него в ответ, но не понимает о чём говорит писатель, но ему очень бы хотелось знать, что он имеет ввиду. Рана со временем стала лишь сильнее кровоточить, обволакивая его порванный свитер в алую краску, будто украшая мрачную одежду, придавая ей капельку чего-то живого. Егор стоит всё также молча, ожидая продолжения от своего друга. — Не надо, — Джон шатаясь отходит от него, пока не опирается  на подоконник сзади. Он сжимает свободную руку в кулак, он пытается понять, что произошло с журналистом. И кажется понимает, а точнее, вспоминает. — Я-я.... Кажется, я помню.. Ты уже делал это, всё это. И каждый раз ты возвращаешься не один... Я вижу это, но ничего не понимаю.. — Он замолк на пару секунд, собирая все свои мысли в единую цепочку. — Ты исчезаешь, а я... я пытался не видеть этого, сделать вид, что всё.. что всё как прежде, но это уже слишком. Ты уже не тот Линч, котрого я знал... И, что самое главное, что это всё из-за меня... Я не хочу, чтобы ты ради меня..— Он не договорил, но Егор всё понял. Впервые за все циклы он не двигается, не пытается помочь, не ищет лазейку в системе и не просит его прекратить. Вместо всей паники он просто стоит на том же месте и смотрит на Джона. Тот медленно сползает вниз, оставляя за собой темно красные следы крови, которую никто теперь не пытался остановить. Он дышал тяжело и томно, полностью смирившись со своим положением.   Линч просто подходи к нему почти в плотную, садясь рядом и смотря в пустошь здания.   Они находятся на краю пропасти, но сзади уже не осталось ничего, из-за чего выходом становиться лишь нырнуть вглубь бесконечного мрака, оставив всё самое сокровенное в глуби своего сердца, чтобы даже тысяча дьяволов не смогли их напугать и заставить свернуть с пути.   Линч встаёт со своего места и отходит к выходу из здания, опираясь одной рукой на стену, когда та внезапно трескается. Трещины расходятся в красивое дерево из треснувшего бетона, пока Линч не убирает свою руку. Он оборачивается и смотрит туда, где раньше сидел рядом с Джоном, но на том месте также проходит трещина, останавливаясь только возле окна. Неужели, это всё последствия использования граммофона? Цена и впрямь "дьявольская", но есть ли у него варианты отступать? Он прошёл слишком много, чтобы остановиться прямо у врат дальше? Он не знает.   Линч в очередной раз выходит из заброшки, идя по мутным и заполненными туманом аллеям. Дорога под ним так же трещит по швам, оставляя в воздухе лёгкий бетонный осадок. Егор не понимает почему так, разве он уже не отплатил цену за граммофон? Но он предпочитает не подавать виду. Пройдя ещё несколько метров, Линч вдруг останавливается прямо перед панорамным окном, очень похожим на окна в его доме. Он не успевает разглядеть своё отражение в нём, как оно сразу же с выразительным треском лопается. Егору не хватает всего нескольких секунд чтобы осознать, что произошло, как перед ним вновь восстаёт Глинч. Хотя в этот раз, он не будет ничего просить, может даже не будет упрекать журналиста. В это раз он просто протягивает ему ту самую потерянную вещицу, Линч не успевает даже как-то поблагодарить его как он почти сразу же растворяется в воздухе. Линчу всё это кажется каким-то — неправильным? Ведь раньше, когда Глинч приходил к нему то его было не заткнуть, в том случае оставалось лишь молиться, чтобы он просто ушёл, и желательно на долго. Но сейчас — это было что-то в новинку, чтобы он не превратился в какого-то кровожадного монстра, чтобы снова заставить его сходить с ума, но в этот раз всё иначе. Может, граммофон повлиял на Глинча тоже? Если у Линча это — провалы в памяти и потеря собственного "Я", то что тогда с Глинчем? Вероятнее всего, он исчезнет вместе с ним, что и не удивительно.  

***

    Линч забирается на крышу какой-то высотки, застыв на месте он смотрит на прокажённое солнце в небе, которое теперь светит ярко-алым цветом, создавая образ вечного конца света. Выглядит даже как-то символически для мирового Рагнарёка. Он чувствует себя опустошённым, будто из его жизни пропало всё, хотя казалось — оставь всё и всех и спасайся сам. Может, сделай так он бы уже нашёл портал и был бы уже дома, рядом с Лили и Лукасом? Он не знает. Но внутри, в глубине своей души всё ещё таиться надежда на лучшее, но у него нету выбора. Он даже не попрощался с Джоном нормально, ни в одном из циклов. Егор после десятка минут на крыше спускается обратно, только уже по пожарной лестнице, ведь обычная уже разрушена из-за него. Ведь теперь Линч существует вне времени, но он не сильно задумывается об этом, просто продолжая идти обратно к "проклятому" граммофону. По пути назад он всё чаще смотрит вокруг себя, будто пытаясь запечатлеть всё это, в последний раз. С каждым тяжёлым шагом он чувствует какую-то недосказанность за собой, будто что-то не так. Он бросает свой взгляд на стену впереди себя, не ожидая ничего, но к его удивлению там находиться прямое доказательство его чужеродия: Егор не должен быть здесь, он должен был умереть ещё тогда, в первый раз, рядом с ним. Но он обошёл смерть. И теперь он здесь, буквально между миров, и всё из-за незримого желания спасти дорогого ему человека. Егор всматривается в стену ещё пару минут, пытаясь сопоставить все аргументы в одну ясную картину: "ЭТО СДЕЛАЛ ТЫ" — красуется надпись на серой и простывшей стене. И всё становится на свои места. Теперь Линч понимает, что его не должно быть здесь. Что он причина всего происходящего, а все попытки спасти друга проваливались не из-за "обстоятельств", а из-за самого Джона. Ему, увы, было предначертано умереть так, необратимой смертью, а Егор не смог понять, принять и отпустить. Он пошёл на пролом — подписав самому себе строжайший приговор. Он возвращается обратно. Линч подходит к Джону, но не успевает сделать и пары шагов как где-то неподалёку слышно как разрушается здание, хотя Линч ничего не делал. Но внезапно появившиеся надписи на стенах дают ему в полной мере осознать неизбежность его положения.  Линч решается покончить с этим и вернуть всё как было. Он должен принять последнее решение, впредь не лучшее, а единственное верное. И впервые за долгое время он даёт своим чувствам взять над ним вверх — теперь он не полагается лишь на интуицию и холодный расчёт.    Мир продолжает рушится несмотря на смерть Джона. И Егор это понимает, дело было вовсе не в его попытках спасти, а в нём самом. Ведь это он нарушил правила пространства и времени. Журналист садится рядом с приятелем, а где-то вдалеке снова рушится строение, небо стремительно темнеет, хотя пару минут назад имело ядерно-оранжевый окрас. Он отходит от тела ближе к граммофону, но шум и обвалы никуда не пропадают. И картина с каждым мгновением становится всё яснее для журналиста:  Пока он рядом — мир ломается. Ведь он катализатор всех бедствий, это он "аномалия" здесь, потому что его не должно здесь быть вообще. До боли знакомый и тревожный гул осядет в его недолгих воспоминания ещё на несколько минут. Он вдруг понял, что дело было не в граммофоне, не в попытках и даже не в надежде. Дело было в нём. В том, что он слишком долго отказывался принять конец и тем самым тянул его за собой, калеча всё вокруг. — Прости, — тихо произносит он, уже даже не понимая, за что именно просит прощения. Он больше не считал, сколько ему осталось, отнюдь это потеряло какой-либо здравый смысл, оставляя острые осколки осознанности впиваться в дрожащие руки.    Игла коснулась дорожки. Музыка заиграла, мир вокруг начал медленно откатываться назад. Разрушения принимали свой прежний облик, время нехотя шло вспять. И вот он снова здесь. Рядом с Джоном и та самая рана несовместимая с жизнью. Та, которую нельзя вылечить ни таблетками ни перебинтовывая. Линч не стал тянуть или поднимать его, он просто садится рядом с ним, прислонившись к ледяной стене. Джон дышал тяжело, но ровно. Он открыл глаза и посмотрел на Линча — спокойно, без страха. — Значит, ты всё таки вернулся, — тихо произнёс Джон. Линч легко кивнул, соглашаясь со своим приятелем. — Да. — И больше не будешь? — Нет. Писатель слабо улыбнулся перед тем как закрыть глаза и навечно отправиться в царство Морфея. Егор смотрит на него, на его улыбку и сохраняет это мгновение на всю свою недолгую жизнь. Дыхание Джона становится всё тише и слабее, пока не обрывается окончательно. И что-то внутри тоже отпускает его, скорее всего — всё то напряжение которое сопроводило его на протяжении всей его жизни, тоже наконец-то исчезает. Граммофон продолжил играть свою последнюю мелодию. Линч вынимает револьвер Джона из своей куртки, чтобы закончить весь мнимый цикл. Он осматривает свою могилу перед тем как утонуть в ней навечно, и в углу комнаты замечает его — Глинча. Казалось, что он здесь делает? Но если умрёт Егор — умрёт и Глинч. Хотя он сам стал предвестником такого конца, Егор не держит зла.    Медленно поднося револьвер к своему виску, журналист вспоминает все моменты его жизни — Фанатик, Снеговики, Метро и Вампиры. Всё это уже не пугает и не имеет никакой ценности, когда ты стоишь перед своим собственным трупом. Линч уже давно принял такой исход событий и лишь надеется что хоть Он-то может остановить фиолетовую землю и спасти человечество. В комнате слышится резкий выстрел и кровь красит стены комнаты в бордово красный цвет, отпуская его навсегда. И впервые за долгое время город перестал рушится.