Человек, похожий на рыбу

Мой сосед похож на рыбу и эта мысль не даёт мне покоя. Я понимаю, как это звучит. Я и сам пытался смеяться над собой: сравнение нелепое, детское, недостойное взрослого человека. Но чем дольше я живу рядом с ним, тем труднее отмахиваться. Есть сходства, которые нельзя свести к случаю, как ни старайся. Он живёт напротив, в такой же как и у меня однокомнатной квартире. Ему 70 лет, может больше — лицо всё в морщинах, складки кожи свисают, добавляя ему схожести с рыбой-каплей и неестественно прикрывая шею. Глаза. Нет, не выпученные, да и без выразительной черты, но всё же «стеклянные». Смотрят долго и куда-то за тебя, не выражая ничего, что я бы мог понять. Я привык, что взгляд — всегда вопрос, просьба, желание ответа, интерес. Его же взгляд был пуст. Свободен от эмоций. Абсолютно не содержателен. Сначала я списывал это на его возраст, но никогда в редкие разговоры со мной или с другими соседями — его взгляд не менялся. И, что хуже всего — всегда это был долгий взгляд. А моргал ли старик? Рыбы ведь не моргают. А люди, чаще-реже, но опускают веки. Я часто стал замечать за собой — я считаю, как долго не моргает старик, как долго я не моргаю, другие. И я не могу вспомнить, чтобы мой сосед делал это. С другой стороны, а много ли мы с ним виделись? Он редко выходил на улицу, предпочитая сидеть в своём доме — своеобразном бетонном аквариуме, в безопасности. В редкие его прогулки я стал смотреть в глазок, подмечая: Когда он выходит, куда, сколько отсутствует. Как одевается и как двигается. Плавно. Он двигался плавно. Медленно закрывал дверь; каждый раз тщательно проверял замки, будто боясь что в его отсутствие кто-то вломится в его жилище; держал руки вплотную к туловищу; аккуратно переставлял ноги. Со стороны все его движения казались будто сделанные в воде, с соответствующим сопротивлением, будто он плыл. Выйдя из дома, сосед прогуливался в парке неподалёку, заходил в магазин, покупал обычную еду. Один раз я пошёл вслед за ним, вместе с ним ходил меж стеллажей с продуктами и заметил что он остановился рядом с консервами. Рыбьими. Постоял дольше чем нужно, ничего не взял и просто ушёл. Что это было? Скорбь по мёртвым сородичам? Тогда у меня забурлило в животе. А дома ждала картошка — разваренная, безвкусная, как будто её тоже долго держали в воде. Приелась. Когда сосед был дома, сквозь тонкие стены было слышно, что у него течёт вода. Не капает, как бывает из-под крана, а именно, что монотонно льётся. Воображение сразу рисовало картину, как мой сосед отбрасывает всё ненужное, его тело, покрытое мириадой чешуек опускается в ванну, блестит, он опускается, но не как человек — специально притапливает шею, чтобы вода омывала жабры и только так чувствует себя свободным, в своей среде, на деле напоминая рыбу в чугунной кастрюле. В такие моменты, я очень хотел попасть в его квартиру, увидеть всё это своими глазами. Удостоверится, что он — рыба. Но я боялся. Боялся активно действовать. Боялся, что все мои наблюдения окажутся лишь выдумкой. Я хотел, чтобы он оказался рыбой — это бы объяснило всё и уняло мой интерес, мой голод. Мы встретились на лестнице, между вторым и третьим этажом. Я спускался, выходя за будничными вещами и услышал тяжёлый шаг, какой-то хрип, сбивчивое дыхание, будто кто-то тянет воздух сквозь мокрую ткань. А после появился он. Неуверенно держась за лестницу, сосед посмотрел на меня. На его лице была странная гримаса: широко раскрытые глаза, правый уголок губы неестественно приподнятый вверх, слёзы и… Его повело вбок, я лишь и успел, что поймать его, аккуратно положить на кафель. Тяжёлое тёплое тело. Чересчур тёплое для рыбы. Грудь его вздымалась, ноздри раздувались пытаясь поймать как можно больше воздуха, не воды. Машинально я расстегнул его пальто, пальцы сами скользнули к шее, к сонной артерии, проверяя пульс. Судорожное, частое сокращение сосудов под моей рукой и никаких жабр.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~И тут он моргнул~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Сомнений больше не осталось и я достал телефон, вызывая скорую. Приехали довольно быстро, забрали моего соседа, оставив меня одного, сидящего на лестничном пролёте, неморгавшего, смотревшего куда-то, где была только стена. Отчего-то пустого. Через месяц мы встретились снова. «Инсульт» — посетовал он, показывая на парализованную часть своего лица. Теперь я видел, что та, другая часть всегда была иной, живой. Он и улыбался, и моргал и был самым обычным человеком. Просто старым человеком. В контрасте с недвижимой, пережившей кровоизлияние частью это стало очевидно. Он никогда не был рыбой. Мы попрощались и я неспешно вернулся в свой дом, погружённый в свои странные размышления. Минималистичный, практичный интерьер отдавал холодом, непониманием. Медленным шагом направился в ванную, в попытке привести мысли в порядок. Свет, передо мной стоит зеркало во весь рост, я вглядываюсь в глаза своему отражению. Бледная кожа век наползает на радужку — разочарованный взгляд. Я выдохнул, провёл ладонями по лицу и сказал вслух, чтобы окончательно поставить точку: — И всё же он не рыба. Я всё ещё смотрю на своё отражение, снимаю маску и своим настоящим голосом стрекочу: — А жаль. Я люблю рыбу.