Девушка с белыми волосами

      В этом году Арья Старк приняла самое ответственное решение в своей десятилетней жизни и перестала радоваться Рождеству и Новому году, словно малый ребенок. Нельзя сказать, чтобы это легко ей далось. Какая-то ее часть все-таки немного сожалела о том, что она не отправилась вместе с Браном и Риконом на рождественскую ярмарку — она ведь так любила кататься с горки и пить безалкогольный детский глинтвейн, заедая его сладостями. Но, с другой стороны, ей очень польстило, что в этот раз мама разрешила ей остаться дома, вместе со старшими детьми. По заведенной традиции, Старки встречали Новый год у Баратеонов — глава семьи был старым другом Эддарда, отца Арьи, и она не могла не признать, что, в общем-то, у них было не так уж и плохо. Разве что Джоффри, второй по старшинству сын Роберта и Серсеи, был жутким задавакой и своей напыщенностью напоминал Арье Драко Малфоя из «Гарри Поттера», но зато она подружилась с Джендри, ровесником Робба, которому было уже шестнадцать. Конечно, поначалу Арья считала выше своего достоинства водиться с таким дряхлым стариком, но Джендри, в отличие от своего младшего брата, никогда не звездился, и с ним Арье было очень весело. Так что она недолго сожалела о горках и глинтвейне и с радостью осталась дома, на попечении Джендри. Кроме них, на ярмарку не пошли также Джоффри (что было совсем неудивительно), Мирцелла Баратеон и Санса, старшая сестра Арьи. Они обе, глупо хихикая, тут же заперлись в комнате Мирцеллы (им бы только посплетничать, закатила глаза младшая Старк). Что касалось Арьи, то, как только за взрослыми, Браном, Риконом и Томменом, младшим сыном Баратеонов, закрылась дверь, она обратилась к Джендри:       — А можно посмотреть телевизор?       — Можно, конечно, — кивнул тот. — Сейчас принесу попкорн.       Пока Джендри искал упаковку попкорна, до которой еще не успели добраться Бран и Томмен, Арья с комфортом устроилась перед большим телевизором в гостиной и принялась переключать каналы. Ей попался первый «Один дома», и Арья остановила на нем свой выбор. Фильм шел не с начала, но так было даже лучше — ей больше всего нравилось наблюдать за тем, как Кевин готовит ловушки для бандитов, и как эти негодяи в них попадаются.       — Держи, — Джендри поставил перед ней ведро с попкорном.       — Спасибо, — поблагодарила Арья и принялась уплетать вредное лакомство.       — О, я вижу, ты нашла свой любимый фильм, — он кивнул головой на экран.       — Любимый рождественский фильм, — веско поправила его Арья.       — А я думал, тебе больше нравится «Гарри Поттер».       Арья демонстративно фыркнула.       — Скажешь тоже! «Гарри Поттера» у нас Санса обожает. Он для девчонок!       — Неправда, — засмеялся Джендри. — Только по той причине, что что-то нравится Сансе, это не значит, что это для девчонок.       Арья надулась и не ответила. Вместо этого, наблюдая за тем, как Кевин разогревает дверную ручку устройством для розжига барбекю, она сказала:       — Здорово, что мне разрешили остаться. Я думала, мама будет против. Робб еле-еле уговорил ее позволить ему в Новый год погулять со своей девушкой и с нашим кузеном Джоном. А ведь ему уже шестнадцать!       — Ну, наверное, она переживает из-за того, что сейчас на улицах много народу, — пожал плечами Джендри. — Мало ли что может случиться.       — Жизнь вообще штука сложная — мало ли что может случиться! — парировала Арья.       Джендри снова засмеялся.       — Кто тебя научил таким словам?       — Никто! Я сама это придумала! — Арья вздернула нос и взяла себе еще попкорна. Конечно, она слукавила. Эту фразу она подслушала у своего двоюродного деда Бриндена, дяди ее мамы, но Джендри знать об этом было вовсе необязательно. Еще подумает, что она важничает попусту, и будет ее дразнить.       Ведро с попкорном опустело наполовину, когда в гостиную заявился Джоффри.       — Я хочу посмотреть «Очень странные дела»! — заявил он.       — Посмотри в своей комнате, — сказал ему Джендри.       — Там экран маленький!       — Ничего себе, маленький — на половину стены!       Джоффри поджал губы.       — Все равно меньше, чем здесь, — не унимался он.       — Это не мои проблемы. Арья захотела посмотреть «Один дома», и она наша гостья, ее желания нужно уважать.       Джоффри пробуравил брата сердитым взглядом, но спорить перестал и с глубоко оскорбленным видом отправился на второй этаж, в свою комнату. Арья знала, что будь дома Серсея, он бы наверняка ей пожаловался, а так ему придется ограничиться гневным сообщением в мессенджере — и то не факт, что он его отправит. Джендри был единственным, кого боялся Джоффри, и последний понимал, что подобная кляуза может стоить ему расположения брата. Даже «Очень странные дела» того не стоили.       — Ты крутой, — с уважением произнесла Арья, когда шаги Джоффри стихли.       Джендри закатил глаза.       — Он мой младший брат, и пока еще этого достаточно, чтобы он меня слушал.       — Это не аргумент, — помотала головой Арья. — Санса моя старшая сестра, и я ее никогда не слушаю.       — Это все потому, что Санса слишком добра, и ей не хватает твердости, вот ты и распоясалась.       — Неправда! — вспыхнула Арья. — Никуда я не… поясалась!       — «Поясалась»! — ухмыльнулся Джендри. — Даже слова такого нет.       — А вот и есть!       — А вот и нет.       — А вот и есть!       Джендри пожал плечами и не стал продолжать спор. К тому моменту Кевин уже был готов расправиться с наглыми бандитами, и Арья перестала отвлекаться на разговоры — это была ее любимая часть.       Несчастные взломщики прошли через все мыслимые круги ада, и Кевин приготовился запустить в полет банку с краской, как в гостиной снова материализовался недовольный Джоффри.       — У меня «Нетфликс» не грузится! — пожаловался он. — Опять, что ли, с Интернетом проблемы?       — Или с платформой, — заметил Джендри. — Небось, полмира сейчас пытается посмотреть эти твои «Странные дела», вот «Нетфликс» и завис.       Раздосадованный Джоффри топнул ногой.       — Так и знал, что надо было идти отмечать Новый год к Маргери!       — Мама бы тебя не отпустила, — сказал Джендри.       Джоффри обиженно скривился.       — Она всегда была несправедлива к Тиреллам, — он тряхнул своей белокурой головой. — Пойду на кухню, доем пудинг.       — Иди, — милостиво разрешил ему брат.       Попасть на кухню из гостиной можно было только через длинный темный коридор, в начале которого находился выключатель, и Арья уже давно заметила, что Джоффри был единственным из Баратеонов (если, конечно, не считать маленького Томмена), кто включал свет уже в коридоре, когда шел на кухню.       — Он что, темноты боится? — хихикнула она.       Джендри усмехнулся.       — Боюсь, в этом вина нашего дяди Тириона. Он увлекается историей и раскопал в какой-то книге старую легенду, которой напугал Джоффри, когда тот был маленький. Вот брат с тех пор и предпочитает не оставаться в темноте.       — Что это за легенда? — живо заинтересовалась Арья. Старик Марли уже огрел лопатой «мокрых бандитов», а значит, осталось одно сюсюканье, которое можно было пропустить.       — Да так, ничего особенного, — Джендри махнул рукой. — Лучше, наверное, тебе не рассказывать, а то еще испугаешься…       Арью такое предположение возмутило до глубины души.       — Я? Испугаюсь? Еще чего! А ну-ка выкладывай, что это за легенда!       — Да ничего такого, я же говорю, — Джендри, кажется, уже сам был не рад, что сболтнул лишнего, но он понимал, что Арья просто так не отстанет, и не стал увиливать. — Дядя узнал, что лет сто пятьдесят назад на этом месте стоял особняк одной знатной молодой дамы. Она была очень красивой, но необычной внешности — длинные белые волосы, глаза фиолетового цвета…       — Глаза фиолетового цвета? — со скепсисом повторила Арья. Смахивает на сказочку для дурехи вроде Сансы.       — Ну, так в книжке было написано, — пожал плечами Джендри. — В любом случае, эта молодая дама вышла замуж, и ее супруг отправился на войну — кажется, куда-то в колонии — и его там серьезно ранили. Его привезли домой, но никто не мог его вылечить. Вроде бы, туземцы использовали отравленные стрелы, или что-то в этом духе. И однажды на порог дома заявилась скрюченная старуха. На вид ей было лет сто пятьдесят, не меньше, и от нее так дурно пахло, будто она не мылась несколько лет. Слуги хотели ее прогнать, но она сказала, что знает средство, которое поможет исцелить молодого господина. Девушка с белыми волосами, конечно, сразу же согласилась, ведь к тому моменту она отчаялась вылечить своего мужа. Она позволила старухе войти, и…       — И?.. — затаив дыхание, повторила Арья.       — И ничего не вышло, — вздохнул Джендри. Ему, похоже, было жаль бедную девушку и ее супруга. — Старуха оказалась обманщицей. Она вылечила раны, но навредила душе того человека — так, по крайней мере, гласит легенда. Он перестал что-либо чувствовать и превратился в живого мертвеца. И девушка с белыми волосами пришла в ярость. Она велела слугам связать обманщицу и запереть ее в подвале, а затем всех отпустила. Вместе со своим мужем она спустилась в подвал и… все подожгла.       Арья была немного разочарована.       — Так у нее просто крыша поехала, — протянула она. — В смысле, от горя. Не думала, что твоего братца можно напугать чем-то подобным. Особенно если учесть, что он смотрит «Очень странные дела».       Джендри помотал головой.       — Нет, Джоффа не это испугало. Дело в том, что слуги, которых освободила девушка, пересказали ее последние слова. Мол, перед тем, как все поджечь, она провозгласила, что восстанет из пепла и породит трех ужасающих монстров, которые облетят весь земной шар и уничтожат тех, кто убил ее любимого. По легенде, перед тем, как сжечь себя, своего мужа, ту старуху и весь дом, она зарыла в подвале яйца, из которых предстоит вылупиться чудовищам.       — Что, типа как динозаврам? — Арья приподняла бровь, а затем пожала плечами. — Прости, Джендри, но твой братец-выпендрежник просто насмотрелся ужастиков. На твоем месте я бы держала его подальше от «Добро пожаловать в Дерри», не то ему вместо ящериц зубастые клоуны будут мерещиться.       Джендри развел руками, как бы демонстрируя этим, что контролировать телевизионные предпочтения своего брата он был не в силах, и больше к этой теме они не возвращались. «Один дома» закончился, и Джендри спросил, что еще Арья хочет посмотреть, но телевизор успел ей надоесть. Вместо этого Арья попросила включить ей караоке. За ужином Мирцелла исполнила несколько рождественских колядок, и даже Арья не могла не признать, что пела она очень хорошо. Младшей Старк тоже захотелось попробовать свои силы в этом искусстве, но, как бы ни стыдно ей было в этом признаться, перед взрослыми она петь стеснялась, поэтому их отсутствие пришлось как нельзя кстати. Джендри с готовностью согласился ей ассистировать, и Арья довольно недурно спела «Last Christmas» (хоть там и были, по ее мнению, совершенно глупые слова) и «Happy New Year». Затем включилась третья песня, почему-то лишенная названия. Но ее начало соответствовало вкусам Арьи.       — «Ночь темна и ужасов полна, — затянула она, покачиваясь в такт сумрачной песне. — И когда комета все сожжет дотла… Тогда восстанет истинный король… Что отомстит за верных своих боль… Ночь темна и ужасов полна… Ночь темна и ужасов полна…»       Эту песню Арья пела, пожалуй, лучше, чем предыдущие две, но вместо радости новой победе она ощутила тревогу. Джендри, который до этого с энтузиазмом ей подпевал, сейчас, нахмурившись, вглядывался в возникавший на темном экране телевизора белесый текст и пытался вспомнить, чья это вообще была песня. Арья поймала себя на мысли, что и сама слышит ее в первый раз, хотя ее дядя Эдмар был меломаном, и она знала много музыкальных групп, о которых ее ровесники не имели ни малейшего представления.       — «Ночь темна и ужасов полна… — она продолжала петь, сама не зная, почему. На самом деле она бы с удовольствием прекратила, но голос не слушался ее, словно перестал ей принадлежать. — Ночь темна и ужасов полна… Дева на троне из острых клинков… А у подножья — трупы врагов… Ворон летает, на лбу третий глаз… И возвещает: настал смертный час!»       Как только Арья пропела последнее слово, во всем доме разом погас свет. Сначала она не поняла, что случилось, и даже не успела испугаться. А затем откуда-то из кухни раздался истошный вопль:       — Какого хрена?!?       — Черт! — выругался Джендри. Судя по звукам, он принялся шарить по дивану и журнальному столику, и через несколько мгновений Арье в глаза ударил луч яркого света. Джендри включил фонарик на телефоне, и только тогда Арья наконец-то выдохнула.       — Блин, что это было? — она положила микрофон на диван, надеясь, что Джендри не увидел, что ее рука немного дрожит. У старшего из детей Баратеонов, впрочем, сейчас были проблемы поважнее.       — Какого лешего вы тут устроили?!? — неистово вереща, в гостиную ввалился в свете собственного телефона не на шутку перепуганный Джоффри. — Что вы сделали со светом?!       — Никто ничего не делал со светом, — осадил брата Джендри. — Наверное, вылетели пробки, ничего страшного.       — Ничего страшного?!? — не своим голосом пропищал Джоффри. Его глаза безумно вращались, рискуя в любой момент выскочить из глазниц и покатиться по полу. — Да меня там чуть удар не хватил!       — Ну не хватил же! — с раздражением воскликнул Джендри. — Честное слово, Джофф, ты ведешь себя как типичная королева драмы из сериала для подростков!       — Насмотрелся «Очень странных дел», — съехидничала Арья.       Джендри посмотрел на нее с видом «Ну зачем ты только все усугубляешь», а Джоффри совсем взбеленился.       — Да я тебя!.. — он замахнулся было, но Арья, воспользовавшись темнотой, юркнула за диван, и Джоффри, запутавшись в собственных ногах, шлепнулся на опустевшее ведро с попкорном.       — Ну что за жизнь такая!.. — завыл он, потирая ушибленное место.       — Ребята, что у вас происходит? — освещая себе путь телефонами, в гостиную вошли озадаченные Мирцелла и Санса.       — Пробки полетели? — обеспокоенно спросила единственная дочь Баратеонов у старшего брата.       — Ага, — угрюмо подтвердил Джендри. — Придется в подвал спуститься, посмотреть, что там.       — В подвал? — у Арьи подпрыгнуло сердце. Еще пять минут назад перспектива спуститься в темный подвал показалась бы ей самым захватывающим приключением в жизни, но сейчас ей почему-то было немного не по себе.       — Ну да, в подвал, — без энтузиазма повторил Джендри. — Ждите здесь, я скоро.       — Я с тобой! — неожиданно для самой себя вызвалась Арья.       — Арья, — с упреком сказала Санса, звуча совсем как их мама. — Зачем тебе идти в подвал? Только под ногами мешаться будешь.       — Неправда, не буду! — Арья упрямо топнула ногой. — Я пойду, потому что Джендри может понадобиться помощь! А кто ему поможет? Уж точно не бесполезный Джоффри! Он своей тени боится!       — Ничего я не боюсь! — возмущенный подобным поклепом, Джоффри мигом вскочил на ноги. — И вовсе я не бесполезный!       — Никто так и не считает, — поспешила заверить его Санса. — Не слушай Арью, она еще маленькая и постоянно говорит всякие глупости.       Настал черед Арьи лопаться от возмущения.       — Я уже взрослая! — она снова топнула. — И, в отличие от тебя, я никогда не говорю глупости! — с этими словами она ринулась в темный коридор, и Джендри ничего не осталось, как последовать за ней. Джоффри, для которого полетевшие пробки превратились в дело чести, врубил на полную мощность телефонный фонарик и поспешил за братом.       — Старшие братья, — покачала головой Мирцелла.       — Младшие сестры, — Санса негодующе поджала губы.       Мирцелла улыбнулась.       — Слушай, у меня где-то должны быть ароматические свечи, — сказала она. — Мы с мамой как-то купили целый набор. Там есть разные запахи — роза, лаванда, цитрус. Подожди здесь, я сейчас принесу. Зажжем свечи и настроим на мирный лад наших братьев и сестру.       — Хоть бы это помогло, — вздохнула Санса.       — Обязательно поможет, — заверила ее Мирцелла. — Подожди, я сейчас.       Она ушла, освещая себе путь телефоном, и Санса осталась в одиночестве. Теперь, когда ее глаза привыкли к отсутствию света, она уже не чувствовала себя так неуютно, как в первые минуты после того, как полетели пробки. Как же все-таки некстати это случилось. Хорошо бы Джендри все починил до прихода взрослых — Сансе будет очень неловко перед Баратеонами, если окажется, что в доме произошло поломка, пока она была их гостьей. Мирцелла была ее лучшей подругой, и ей будет очень обидно, если ее перестанут приглашать в этот дом.       Топтаться на одном месте было немного не по себе, и Санса села на краешек дивана. Где-то рядом лежало перевернутое ведро из-под попкорна. Санса хотела включить фонарик на телефоне, чтобы посветить и поставить его на стол, но ничего не получилось. Экран ее гаджета оставался черным, отказываясь «просыпаться».       — Да что же это такое, — пробормотала Санса. Она попыталась перезагрузить устройство, но это тоже не дало никакого эффекта. Только этого не хватало! Ей ведь подарили этот телефон на прошлый Новый год — неужели попался такой некачественный экземпляр?       Санса отложила зависший гаджет и обхватила себя руками. И куда только подевалась Мирцелла? Джендри, Джоффри и Арьи было совсем не слышно — наверняка они уже спустились в подвал. Поскорее бы они починили свет. Встреча Нового года в полной темноте — удовольствие малоприятное.       Взгляд Сансы упал на погасший экран телевизора. Выключенный, он напоминал огромную прямоугольную черную дыру — совсем как-то полотно Малевича, о котором Санса читала в книге по истории искусств, что ей подарил на день рождения крестный. Она так и не поняла, в чем заключался смысл этого полотна. Оно казалось ей мрачным и депрессивным, лишающим надежды. Крестный утверждал, что даже из беспросветной тьмы может родиться необыкновенное творение, но Санса не представляла, как это возможно. Взять, к примеру, этот телевизор — только нажатие кнопки могло оживить его, а сейчас, с темным пустым экраном, он мог бы сойти за кусок приклеенного к стене картона. Санса посмотрела на экран… и у нее перехватило дыхание.       В отражении телевизора она увидела силуэт очень красивой молодой женщины. Ее отливавшие медью волосы были собраны в элегантную прическу, и она была одета в красивое темно-зеленое платье с длинными рукавами. Неужели Санса не заметила, что в доме Баратеонов висит такая красивая картина — она бы наверняка…       Санса обернулась и вздрогнула. Стена напротив телевизора была белой и пустой — все, как она запомнила при дневном свете. Рядом с ней Санса различила девичий силуэт и с облегчением вздохнула.       — Мирцелла, слава Богу. Ты принесла свечи?..       Мирцелла не ответила. Плавной, необычайно грациозной походкой она подошла к дивану и села рядом с Сансой. Та попыталась понять, держит ли она в руках обещанные свечи, но все расплывалось у нее перед глазами, будто в дурном сне.       — Поскорее бы починили свет… — прошептала Санса.       — Не волнуйся, дорогая, — прошелестела Мирцелла. Она обняла Сансу за плечи, и ее касание было легким, словно перышко. — Все будет хорошо, моя прекрасная Санса… Все будет хорошо…       Сансе вдруг нестерпимо захотелось спать. Она подавила зевок, как и полагалось воспитанной девочке, и попыталась собраться с силами, но ее веки потяжелели и не хотели подниматься, а в голове звучал голос Мирцеллы, который никак не мог ей принадлежать.       — Спи, моя Санса, спи, прекрасная дева из холодного королевства… Лепестки роз будут бросать на твоем пути, но еще до того, как они коснутся земли, суждено обратиться им в пепел и прах… Слезы твои наполнят океаны семи морей, но горести станут твоим мечом и щитом…       — Горести… слезы… — пробормотала Санса. Она уже почти заснула, как вдруг резкий хлопок откуда-то издалека мигом прогнал ее сон. Санса вскочила, и рука Мирцеллы соскользнула с ее плеча.       — Что произошло? — Санса подбежала к коридору, ведущему на кухню и в подвал, и только тогда обернулась.       Ей не удалось сдержать крик. На диване сидела не Мирцелла. Нет, то была незнакомая ей молодая девушка с длинными белыми волосами и глазами, поблескивавшими фиолетовым огнем.       Закричав от ужаса, Санса бросилась наутек.              

***

             — Черт, ты мне ногу отдавила!.. — громко пожаловался Джоффри, когда они наконец-то спустились в подвал.       — Ничего, до свадьбы заживет! — парировала Арья. Как ни странно, подвал дома Баратеонов даже при свете телефонных фонариков выглядел донельзя прозаично и скучно. Два сломанных велосипеда в углу, коробки со всяким хламом, старые игрушки Джендри, Джоффри и Мирцеллы. Единственным примечательным объектом был, пожалуй, старинный дубовый буфет, но и от него пахло скорее скукой, чем увлекательным приключением.       — Джофф, посвети мне, — попросил Джендри, подходя к распределительному щитку. Младший из Баратеонов перестал демонстративно потирать стопу и направил свой телефон на нужный объект.       — Хм, странно… — пробормотал Джендри. — Вроде бы здесь все в порядке… Попробую старый прием программистов — включить-выключить…       — Вряд ли поможет, — пессимистично поцокал языком Джоффри. Он ничего не смыслил в электрике и сказал это просто так, лишь бы не выглядеть «бесполезным». Арья, конечно, сразу же его разоблачила и довольно усмехнулась. Драко Малфой, он и есть Драко Малфой.       Пока мальчишки возились с проводами, Арья подошла к буфету, чтобы получше его рассмотреть. У нее не было своего телефона (мама считала, что пока он ей ни к чему), и ей нечем было освещать себе дорогу, но это ее не расстраивало, даже наоборот. Неровные блики фонариков Джендри и Джоффри танцевали вокруг нее, будто водомерки, скользящие по воде, и это будоражило ее воображение. Арья представила, что спустилась в пещеру, где живет злой тролль, пожиравший зазевавшихся путников. Чем глубже она продвигалась, тем страшнее становились прыгавшие по стенам фантомные фигуры. Вот притаился за камнем ухмыляющийся гоблин, вот скалится злой волшебник, закутанный в черный плащ. Вот под потолком с шумом пронеслась стая летучих мышей, а вот разинул свою окаменелую пасть огромный…       — А-а-а, там дракон! — взвизгнула Арья, в панике попятившись назад. У лестницы в подвал что-то упало, Джендри и Джоффри одновременно закричали — то ли ругаясь друг на друга, то ли сквернословя при виде неведомого чудовища, которое…       «Вот же оно… — пронеслось в голове у Арьи. — Чудовище, которое та девушка похоронила под домом, это дракон!..»       Ее объял такой глубокий ужас, которого она никогда раньше не испытывала. В полной темноте, не видя даже собственных рук и ног, Арья побежала, толком не понимая, куда и зачем. Она перепрыгивала с камня на камень и лишь с опозданием осознала, что эти камни были крышами невысоких домов. Полная луна освещала большой город, над которым возвышался громадный замок, и Арья знала, что ей во что бы то ни стало нужно туда попасть, иначе все пропало, иначе вечная ночь воцарится во всем мире, и настанет…       — Это что еще такое?!       Пронзительный крик Серсеи Баратеон вспорол реальность, и Арья шлепнулась на пол в подвале ее дома — испуганная, охрипшая от собственных воплей и ослепленная появившимся из ниоткуда светом.       — Мама! — заголосил Джоффри, ринувшись по лестнице к матери. — Мама, это было ужасно — в доме полетели пробки, мы пытались их починить, и у меня началась паническая атака! Я задыхаюсь, мама!..       — Ну вот, стоило оставить детей на пару часов, и дом вверх дном, — добродушно рассмеялся Роберт Баратеон, похлопывая по плечу своего побледневшего сына. — Джендри, что у вас приключилось?       — Не знаю, папа, — тот помог Арье подняться и теперь растерянно смотрел на распределительный щиток, ничего не понимая. — Кажется, все в порядке, но света почему-то не было. И Джофф с Арьей перепугались.       — Арья, Бог мой, зачем ты полезла в подвал? — всплеснула руками Кейтилин Старк. За ее спиной стоял обеспокоенный Эддард, а Бран, Рикон и Томмен, нагруженные пакетами со сладостями, тщетно пытались пробиться сквозь взрослых и что-нибудь увидеть.       — Я… — пробормотала Арья. Все еще не отойдя от кошмара, она так ничего и не ответила, и от обиды у нее на глазах выступили слезы. Теперь все подумают, что она такая, какой представляет ее Санса — маленькая глупая девочка, которая вечно путается под ногами!       — Что ж, какой праздник без новогоднего приключения? — благодушно прогудел Роберт. — А теперь идемте, выпьем чего-нибудь сладкого, и вы мигом успокоитесь.       Все потянулись в гостиную. Арья с понурым видом подошла к матери, и Кейтилин укоризненно покачала головой, но все-таки обняла ее и чмокнула в макушку. Арья немного повеселела и взяла мать за руку, а отец ласково взъерошил ее волосы. Теперь, когда она была рядом с ними, привидевшийся ей в подвале кошмар показался глупой детской страшилкой. Ведь все же знают, что в жизни не бывает драконов.              

***

             — Санса, ты идешь? — позвала подругу Мирцелла. — Сейчас будем резать торт.       — Да, минутку… Робб прислал сообщение, хочу ответить.       — Окей, — кивнула Мирцелла и исчезла за дверью.       Телефон Сансы все-таки не «умер». Когда включился свет, он тоже пришел в себя, и Санса решила сразу поставить его на зарядку. Она жалела лишь, что не может поступить так же с собственным разумом. Теперь она была почти уверена в том, что девушка с белыми волосами и фиолетовыми глазами ей приснилась, но это был такой реалистичный кошмар, что ее реакция сильно перепугала Мирцеллу, в комнату которой она в панике ворвалась, спасаясь от воображаемого привидения. Слава Богу, вскоре после этого включился свет, и вернулись взрослые. Присутствие старших подействовало на Сансу отрезвляюще. Невозможно было представить, чтобы ее рассудительная мама или хладнокровная Серсея Баратеон бегали по дому, спасаясь от призрака, и Санса твердо пообещала себе впредь не допускать подобных глупостей. Сейчас, когда до Нового года остается около получаса, она быстро ответит на сообщение Робба и присоединится к остальным в гостиной, где оживший телевизор транслировал праздничный концерт инструментальной музыки.       Она улыбнулась, прочитав сообщение от старшего брата. «С наступающим, дорогая сестренка!» Робб прикрепил фотографию, и Санса нажала на нее, чтобы загрузить. Судя по подписи, Робб, кузен Джон и их девушки сделали селфи, и…       Фото загрузилось. Санса едва не выронила телефон, но в последнюю секунду сумела его подхватить. Внутри у нее все оцепенело, а по спине пробежал холодок.       С фотографии на нее смотрели улыбающиеся Робб и Джейн, его девушка. Рядом с ней стоял Джон, который одной рукой обнимал незнакомку, чьи длинные белые волосы были собраны под вязаным ободком, а глаза в преломлении света казались фиолетовыми.