Snowflake

Новый год — это начало нового цикла нашей судьбы. Тонкая грань между тем, что уже прожито, и тем, что только собирается случиться. В эту ночь время будто делает паузу, чтобы мы успели вдохнуть глубже. Оставить за спиной усталость, ошибки, слова, которые были сказаны, не подумав или в порыве злости, и чувства, которые тянули вниз. Оставить прошлого себя, и переступить эту черту с мыслью, что вот в этом году обязательно будет по-другому. Впереди — чистое неведенье. Дни без названий, дороги без следов, шансы о которых мы и не догадываемся. Новый год никогда не дает обещаний, что будет легко, но дает кое-что важнее — возможность начать заново. Иначе. Чуть смелее. Чуть честнее с собой и окружающими. Это момент, когда даже самые уставшие сердца верят: что-то обязательно произойдет, изменится. И, возможно, именно сейчас. С первого шага, с раннего утра, с начала недели. Кому-то Новый год покажет другую сторону собственной жизни: людей, которые всегда были преданы или предавали за спиной. Сделает больно, чтобы после все триггеры боли исчезли навсегда. Может заберет самое ценное, а может подарит то, что сделает абсолютно счастливым. Или же расскажет нам историю о том, что значит любить и быть любимым в ответ. Даже если думал, что чувства этого попросту не существует, или по крайней мере не для тебя. Иногда смотреть глазами недостаточно — нужно уметь чувствовать. Вот тогда мир перестает быть просто красивой картинкой и становится живым: с дыханием, болью, теплом и смыслом. С любовью, которую ощущаешь сердцем, робким прикосновением, теплыми объятиями, нежными поцелуями. Именно в этот момент мы начинаем видеть по-настоящему.

***

Этот год пролетел так быстро, что даже не понятно, когда закончилась дождливая осень и началась снежная зима. Люди только-только наряжали свои дома на Хэллоуин, как уже Новый год не за горами. И приходится вновь что-то придумывать, чтобы украсить дом на зимние праздники. — Да, Тэ, я уже почти все приготовил, — на том конце провода что-то сказали, но Чимин не услышал. Он отвлекся, когда решил выглянуть в окно. Там идет снег, засыпая улицу белоснежными хлопьями. Дети спешат на встречу к друзьям, в своих милых шапках и варежках, чтобы вместе слепить снеговика, или поиграть в снежки. Тишину улицы нарушает их смех и невольно самому хочется улыбнуться, наблюдая за этими непоседами, которые уже все извалялись в том снегу. А ведь когда-то Чимин был таким же. Детство, беззаботность, мамин ворчливый тон, когда возвращался домой весь мокрый. Это было прекрасное время и, кажется, так давно. А теперь ему двадцать четыре. Он взрослый, самостоятельный омега с непогасшим детским огоньком внутри. Беззаботность заменили некоторые обязанности. Если раньше праздник делали родители, то теперь приходится самому. Ведь в таком возрасте уже пора заводить собственную семью и творить свой уют. Чимин всегда любил Новый год. Семья и близкие родственники собираются за большим столом, который чуть ли не валится от изобилия блюд. По телевизору крутят новогодние программы, кто-то открывает шампанское с громким хлопком, разливая по бокалам. Все поют, смеются, шутят, а после выходят на улицу и с визгом радости наблюдают за фейерверками. Так было раньше и это, наверное, были самые лучшие годы его жизни. Многое изменилось с тех пор, но не то, чтобы стало хуже. Просто теперь по-другому. Он имеет собственных друзей, которых очень ценит и любит, работу арт-менеджера в крупной компании, где не всегда ему позволяют отдохнуть в законные выходные, и что не мало важно — парня. Буквально полчаса назад у них случилась очередная ссора. Неприятный разговор все еще царапает где-то внутри, но он научился не обращать на это внимание. Интересно, на долго ли его хватит? — А этот приедет с тобой? — небрежно спросил его друг, совсем не скрывая неприязни к Джихену. Они, как и всегда собирались праздновать вместе, встречаясь у Тэхена и Юнги в доме. И да, Тэ никогда не одобрял выбор Чимина, как и Юнги — его парень был полностью с ним солидарен. С Кимом они познакомились еще в школе, тот перевелся к ним, когда Чимин был в седьмом классе, а уже в университете они встретили Юна. После все трое начали работать в одной компании. Друзья никогда не навязывали свое мнение по поводу Джихена, но и никогда не скрывали своего отношения к нему. Пак это замечал и чувствовал, но ничего не мог поделать. С Джи они познакомились полтора года назад, тот пришел на стажировку в их компанию, но спустя полгода перевелся в другую, ссылаясь на то, что ему не подходит график. И этих шесть месяцев хватило, чтобы между ними закрутились отношения. Проблемы начались, когда они начали вместе жить. И омега все еще задается вопросом хорошим ли это было решением? — Нет, его не будет, — вздохнул Чимин и отошел от окна, поправляя занавеску. — Сказал, что работы много и он сегодня останется доделывать проект. — Мог бы придумать что-то новое, — фыркнул Ким. — В этом году эта отмазка звучит еще более нелепо, чем в прошлом. Чимин поправил рождественские носки на камине, потому что один висел кривовато. Он развесил их недавно, так как работы было много, но как только появился свободный денек, то парень сразу же принялся наряжать свою обитель. Елочка в гостиной, гирлянды на окнах, фигурки разные, веночек на двери, снежинки на стекле. Это поднимает ему настроение и греет душу в морозный вечер. Особенно он любит, находясь один дома, заваривать себе какао с маршмэллоу, включать гирлянды и какой-нибудь новогодний фильм на ноутбуке, кутаться в теплый плед и сидеть у камина, пока за окном кружится снег, и мигают разными цветами дома соседей. Хочется и сейчас так сделать. В душе какая-то странная тревожность, а может это разочарование? Некуда деть руки, постоянно хочется что-то поправить, чтобы выглядело идеально, но все вроде и так прекрасно. Кроме одного: кажется, он устал. Чимин выдыхает как-то тяжело и направляется на кухню, чтобы разложить все им приготовленное по контейнерам. — Может действительно работы много, — произносит он так тихо, будто сам себя корит за глупое доверие. — Конечно, — очевидные нотки сарказма были слышны с первой буквы. — Особенно учитывая то, какой он способный работник. Чимин ничего не говорит в ответ. Он прижимает плечом телефон к уху и находит контейнера на верхней полке, принимаясь накладывать туда салаты и прочее. — Ладно, не будем об этом, — переводит тему Тэ. — Ты с родителями разговаривал? При упоминании родных на лице омеги само собой вырисовывается теплая улыбка. Он так по ним скучает. — Да. Приглашали к ним в гости, я сказал, что может приеду после Нового года. — Это хорошо, Чимин, — он слышит, как Ким улыбается на том конце провода. — Тебе действительно стоит поехать к ним, ты сильно переживал в последнее время. Его отец приболел, поэтому начало декабря мама вместе с ним провели, бегая по больницам. Но сейчас все хорошо, ему лучше, правда Чимин так и не смог их навестить. То работа, то дом, то… Джихен. Который вроде взрослый парень, но порой ведет себя как маленький ребенок. Чимин бы наплевал на это все, если бы случилось что-то действительно серьезное, но мама всегда его успокаивала и говорила, что не стоит переживать. Он ей верил, но от этого лучше не становилось. — Хорошо, Тэ-тэ, — закончив, он вновь взял телефон в руку. — Я уже буду собираться и выезжать к вам. Так что предупреди Юнги, чтобы вышел и помог мне все донести. — Он уже готов, — хмыкнул Тэ, наблюдая за почти собранным парнем, уже готовым выходить на встречу другу. — Мы тебя ждем, Чим, — голос полный тепла затронул самые сокровенные нити души и Чимин улыбнулся отчего его глаза превратились в щелочки. Друзья всегда говорили, что это его самая искренняя улыбка из всех. Он выглядит слишком мило, когда его глаза исчезают. Блондин отключился и не теряя времени побежал в свою комнату. Сначала оделся в светло-белый вязанный свитер. Рукава были широкими, отчего его руки выглядели еще меньше, но это одна из любимых его вещей. Далее не мог выбрать, какие джинсы надеть: широкие или темно-синие скини. Но подумав, что под меховые угги больше подойдут штаны в обтяжку, то одел именно их. Не то чтобы он будет особо где-то ходить. От дома к машине, от машины к дому друзей. Но все же хочется выглядеть красиво, не для кого-то конкретного — он давно забыл, как это прихорашиваться, чтобы удивить кого-то. Когда с одеждой покончено, он идет к своему столику с косметикой, чтобы нанести немного макияжа, одеть серьги, цепочку и кольца. Причмокнув губами с блеском перед зеркалом, парень улыбнулся своему отражению, отметив, что выглядит элегантно и мило одновременно. Ему нравится. Дальше все было немного в спешке, но в сопровождении хорошего настроения. Чимин загрузил пакеты в багажник, вдыхая морозный воздух улицы, а после вернулся в дом и проверил выключено ли все. Закрыл входную дверь на ключ и подождал немного, пока машина для чистки снега не расчистит дорогу и только после, поправив полы своего длинного серого пальто, чтобы не помялось, он забрался на водительское сидение. Завел машину и вырулил на дорогу. Вокруг все еще идет снег, засыпая крыши домов белым полотном. Уже вечереет, потому кое-где уже начали включаться гирлянды, делая атмосферу более праздничной. Несколько домов с эльфами во дворе, Сантой и оленями ему приглянулись особенно сильно. Он словил себя на мысли, что в следующем году обязательно сделает нечто подобное. Ехать к друзьям где-то минут двадцать на машине, поэтому светловолосый омега решает включить радио, чтобы не ощущать этой тишины. Салон автомобиля сразу же заполняет мелодия рождественской песни и Чимин начинает с улыбкой подпевать, выезжая на главную дорогу. Всё произошло слишком быстро. Сначала — ослепляющий свет, взявшийся будто из ниоткуда, визг шин по расчищенной от снега дороге. Полная дезориентация. Пространство вдруг потеряло форму — и затем удар. Глухой, тяжёлый. Такой сильный, что выбил воздух из груди. Время будто замедлилось. Исчезли ориентиры — верх оказался внизу. Из радио всё ещё доносилась старая рождественская песня «All I Want for Christmas Is You». Из немногих остановившихся автомобилей люди вышли на помощь. Звуки сирен заполнили пространство у лесополосы. А потом — резко, будто по заученному сценарию, наступила тишина. Неподвижная, давящая. Сначала — ни единого звука. Потом — словно в вакууме — голоса других людей, слова которых невозможно разобрать. Но больше всего пугала темнота. Полная, непроглядная. Та, от которой сердце болезненно сжимается. И белый снег в этот день окрасился в красный.

***

Год спустя. — Нет, Хо, я не приеду к вам на Новый год, — темноволосый мужчина вел машину по заснеженной дороге зимнего Нью-Йорка, залитой холодным дневным светом. Снег медленно ложился на лобовое стекло, дворники размерено смахивали белые хлопья. За окном зима дышала холодом и тишиной, внутри салона же было тепло. На секунду мужчина успел пожалеть, что не снял свое темное пальто, накинутое поверх дорогого костюма. На запястье тяжело лежали часы — такие носят люди, для которых время давно перестало быть чем-то ценным. В салоне пахло кожей и легким ароматом его парфюма. Он поправил свои отросшие за месяц волосы легким движением и вернул внимание телефону, где на той стороне линии возмущался его брат. — Я буду в офисе, слишком много дел накопилось. Хочется начать Новый год с чистого листа. — Ты постоянно так говоришь, — продолжает возмущаться Хосок. — Каждый гребаный год находишь отмазки, чтобы не приезжать. Чонгук очень любит семью своего брата. У него прекрасный омега, хоть и с характером, которого бы Чон точно не выдержал. Старший сын альфа Хиро, и пока еще не родившаяся принцесса. Осталось еще совсем чуть-чуть, буквально два месяца и мужчина снова станет дядей. Хиро только четыре, но он уже показывает характер братьев Чон, умный и сдержанный, и чего таить немного наглый. Значит, следовательно, омега пойдет в Хесу, и будет такой же слишком активной, непоседой, прямолинейной как доска и остра на язык. Чонгук любя называет омегу брата язвой, а он его в ответ занудой. Он правда их любит. Но не очень фанатеет от зимних праздников. Елку им наряжала прислуга, родители постоянно были в командировке, присылая множество подарков, но никогда не появлялись сами. Они с братом всегда проводили в одиночестве эти дни. Сейчас мало, что изменилось. Разве что пришлось переехать в Америку, как бы иронично не звучало Нью-Йорк — город Рождества и Нового года, но даже несмотря на это, отношение к праздникам не изменилось. Теперь он живет один, елку по-прежнему не наряжает, гирлянды его не интересуют так же, как накрытый праздничный стол. Обычный день недели, ничего нового. Родители, как всегда, уехали по работе, а у брата появился свой отдельный мир: своя семья, в идиллию которой Чон не хочет влезать. Потому что даже не смотря на родство, среди всего вихря их чувств он чувствует себя чужим. У них только два года разницы. Хосоку в этом году исполнится тридцать один. Но ему посчастливилось встретить того, кто принес в его жизнь радость и вдохновение, чего не скажешь о младшем Чоне. Он безмерно рад за брата, и всегда хотел подражать ему, ведь восхищался старшим с самого детства. Старался построить что-то свое, но не получается. Было много попыток, но все они оказались коротки и безобразны. Даже вспоминать не хочется. — Это не отмазка, — возразил младший альфа. — Ты же знаешь, что я не люблю этот праздник. Тем более там будет столько родственников Хесу, таких же как он, что я просто не выдержу. На заднем фоне послышались маты от беременного омеги. Скорее всего предназначенные ему и мужчина усмехнулся. — Пускай уже какой-нибудь особенный омега свалится тебе на голову, привереда, — фыркнул Хэ в трубку мужа. — Вот тогда я, может быть, поверю в новогоднее чудо. Не успел он хмыкнуть, как сразу же резко ударил по тормозам, отчего колеса издали неприятный скрипящий звук. Он чуть не сбил человека. Вовремя успел среагировать и остановиться. Мужчина бросает телефон, даже не закончив разговор и вылетает из автомобиля направляясь к лежащему на дороге парню. Тот видимо пытается подняться, но у него не получается. Может сильно ударился, а может испугался настолько, что сейчас дезориентирован. — Ты что с ума сошел?! — не выдерживает, повышая голос. Потому что сам испугался не меньше. — Здесь даже нет светофора. — Простите, я просто… Как-то потеряно выдохнул беловолосый парень все пытаясь что-то нащупать своей рукой. Первое что замечает мужчина — это то насколько он красив. Белые слегка вьющиеся волосы, острые скулы и до невозможности пухлые губы. Пышный вязаный свитер придает ему очарования, делая омегу еще меньше. А это точно омега, по-другому быть не может. Его голос прозвучал так нежно и так робко, что Чон застыл на мгновенье. Его брови нахмурились, образовывая складку на лбу, когда он заметил, что именно пытался нащупать блондин и в груди что-то неприятно сжалось. В нескольких метрах от них лежала белая трость — специальная, для незрячих людей. Эти прекрасные серые глаза с голубым отливом не видели ничего кроме темноты. Чону понадобилось пять секунд, чтобы прийти в себя, а затем он быстро поднял трость и аккуратно подхватил парня под руку, помогая подняться. — Все хорошо, — спокойно произнес, вручая белую трость в руки, сразу же ухватившего ее парня. — Вы не видите Бри? — сейчас его голос звучал обеспокоено, а стеклянные глаза заглядывали будто в самую душу. Он вертел головой в разные стороны, будто стараясь увидеть хоть что-то, но еще больше разочаровывался, когда не получалось. — Это моя собака — золотистый ретривер. Она убежала куда-то, и я не могу ее найти. Чонгук в тот же час огляделся по сторонам, но никакой собаки не было. Он машинально помотал головой, но осознав, что его не видят тихо произнес: — Нет, я не вижу никого. Брови парня надломились, плечи опустились, и сам вид кричал о том, что он на грани слез. Чонгуку нужно что-то делать, как-то успокоить его или помочь. Не из жалости, нет, а потому что этот омега зацепил что-то внутри. Какая-то нитка оборвалась, когда он впервые увидел его. По швам разошлась его бронь, являя хозяину что-то давно запертое от чужих глаз и самого себя. — Можете назвать мне свой адрес? Я отвезу вас домой. Чимин помотал головой и ему стало вдруг стыдно, что он даже не удосужился спросить Тэхена об этом и сам поперся на улицу. От него одни проблемы. Видимо этот незнакомец заметил его самокопания. — А откуда вы пришли, помните? По заминке парня сразу стало понятно, что нет. Чонгук зачесал пятерней волосы назад, думая, что должен сперва сделать. Это первый его опыт общения с людьми с ограниченными возможностями, и он понятия не имеет, как себя вести. Меньше всего ему хочется обидеть этого парня или напугать. — Послушайте, на улице немного холодно, — снег не переставал засыпать улицы, а сам омега уже весь дрожал, чего, кажется, не замечал, зато заметил Чонгук. — Здесь неподалеку есть одно хорошее кафе, — начал он, стараясь звучать как можно вежливее. — Можем поехать туда, выпить кофе, согреться и придумать, что делать дальше. Хорошо? Кажется, парень стал еще меньше после услышанных слов. Чонгук понимает его. Сложно доверять людям, когда лишился одного из самого важного. В мире, к сожалению, есть люди готовые воспользоваться твоим положением. Чонгук уже был готов услышать отказ, хоть прекрасно понимал, что не пустил бы его в никуда в таком состоянии, а все равно что-нибудь придумал. Но тут услышал тихий голос, настолько милый, что это заставило уголки его губ, растянуться в улыбке. — Какао…я не очень люблю кофе. Чонгук еще шире улыбнулся, радуясь, как маленький ребенок тому, что не получил отказ. Это прекрасное чувство, когда люди хоть и боясь, стараются доверять тебе. — Хорошо, пойдемте, — сдержанно, почти скрывая свою радость в голосе. Он провел его к своему автомобилю, который, к слову, даже не поставил на аварийку и помог сесть, сразу же пристегивая ремень безопасности. Спустя каких-то десять минут они уже сидели в кофейне и делали заказ у милой официантки с забавными хвостиками. Чонгук взял себе просто черный кофе без сахара, а блондин же захотел только какао, но темноволосый альфа решил, что этого мало, поэтому заказал ему еще яблочный чизкейк. Тот отнекивался, мило краснея, но мужчина был непреклонен, потому спустя какое-то время весь их заказ уже стоял на столе. — Мы можем перейти на ты? — учтиво спросил Чон и омега сразу же кивнул. — Хорошо, как тебя зовут? — Пак Чимин, а тебя? — Чон Чонгук, — улыбнулся брюнет. — У тебя красивое имя. — Спасибо, — парень немного смутился, заправляя белую прядь за ухо, что придало его виду еще немного простоты и элегантности. Чонгук откровенно завис. — Что ж Чимин, может быть, ты помнишь номер кого-то, кому я мог бы позвонить? — делает последнюю попытку Чон, хоть и, если быть до конца честным с самим собой, не хочет прерывать их знакомство на этом. Блондин, казалось бы, задумался на пару секунд, но спустя мгновенье его будто осенило. Мысль, почему он не подумал об этом раньше пронеслась в голове. — Нет, но у меня есть телефон, — он начал проверять карманы, пытаясь нащупать гаджет. — Вот. Чимин протянул телефон альфе, и тот принял его. — Найди, пожалуйста, контакт с именем Тэхён-и или Юнги. Это мои друзья. Чонгук как-то печально посмотрел на экран телефона, а после перевёл взгляд на Чимина. Во всей его позе пылали нетерпение и надежда. — Он разбился, Чимин. Мне жаль. Мужчина ненавязчиво взял его руку в свою, отметив, какие у него милые ладони, давая возможность вырваться, если тот решит, что альфа переступил черту, и провёл указательным пальцем по трещинам на тёмном экране, будто доказывая, что не врёт. Плечи омеги вновь поникли. Он не знал, что делать дальше. За целый год парень всё ещё не привык к той беспомощности, что настигла его резко и бесповоротно. Он постоянно пытался доказать себе, что жизнь не закончена, что он всё ещё может делать простые вещи — например, сходить за продуктами или убрать в квартире. Но каждый раз спотыкался о собственноручно брошенный камень. Вчера он пытался вытереть пыль и в итоге разбил любимую вазу Тэ. Сегодня обещал дождаться друзей с работы и поехать докупить продуктов, но те задержались, и Пак подумал, что вполне справится сам. Вот только теперь он сидел, краснея, перед незнакомцем из-за собственной глупости: чуть не попрощался с жизнью во второй раз, потерял Бри и дорогу до дома, ещё и разбил телефон — единственный способ связаться хоть с кем-то. Ну и, чем он не обуза? Постоянно приносит неприятности своим близким. Чонгук смотрел на расстроенное, почти кукольное лицо и думал о том, что этот человек не заслуживает того, с чем ему приходится жить. Они, конечно, едва знакомы, но нежность и робость в душе парня — такие редкие и нужные этому миру, что невольно начинаешь задумываться: общаться с ним и видеть смущённую улыбку на пухлых губах хочется больше, чем что-либо ещё. — У меня есть предложение: скажи мне полное имя своего друга и его место работы, а я попрошу своего знакомого найти его номер. Хорошо? Чимин кивнул с осторожной надеждой — это было заметно по мимике. Он старался смотреть на собеседника прямо, но ориентироваться лишь на звук было тяжело. Его эмоции чаще проявлялись через брови, уголки губ, напряжение лица, голос и паузы. Они читались яснее и честнее, чем у большинства людей. Омега пользовался взглядом почти как зрячий, и лишь некоторые детали выдавали в нём его особенность. Чонгук говорил осторожно, но мягко. Предлагая это, он был более чем готов получить отказ: — Не откажешь мне в услуге, если я попрошу подсказать мне, как украсить дом к Новому году, пока мы ждём? Сегодня тридцать первое, а праздничного настроения нет напрочь. Чонгук не собирался ничего из этого делать: ни покупать ёлку, ни игрушки, ни снежинки. Он всерьёз был настроен провести этот день, как и многие предыдущие, — в офисе своей компании, лишь изредка поглядывая в окно, наблюдая, как фейерверки яркими вспышками взрываются над Нью-Йорком, провожая старый год и встречая следующий. Реакция Чимина была странной. Успел кольнуть тот факт, что он будто застыл, задумавшись о чём-то своём — словно эта тема причиняла ему боль. Чонгук надеялся, что причиной такого выражения лица стало не то, что он напугал его своим внезапным предложением, от которого сам, если честно, был в шоке. Никогда ещё никто за несколько часов не ломал его принципов. Но Снежинке удалось. Этот парень был таким красивым, что прозвище само собой появилось в голове. Такой светлый, нежный и маленький в своём пушистом свитере. Такой искренний и неуловимый — как те самые снежинки, украшающие дороги Нью-Йорка. Парень задумался на мгновение. Доверять незнакомцу не всегда хорошая идея, но этот мужчина, судя по голосу, кажется добрым и искренним. Сегодня всё-таки Новый год, а он, вместо того, что бы проводить его со своими близкими, сидит здесь с ним, в кафешке, приятно пахнущей выпечкой, и думает, как вернуть его домой. Конечно, судя по тому, что он только что сказал, праздновать он не собирался и, кажется, ему не с кем. Но чувство стыда и собственной никчёмности постепенно затапливает. С каких пор тридцать первое стало для него проклятым числом? В этот день одни неприятности. Если подумать, ему больше некуда идти, да и нет возможности обратиться к кому-то. Так почему бы не попробовать довериться сидящему напротив человеку? Возможно, с ним будет гораздо безопаснее, чем одному на улице. — Хорошо, я помогу тебе, — вложил в свой голос как можно больше уверенности омега и, хоть не способен видеть, был уверен, что Чонгук сейчас улыбается. Отчего собственные уголки губ тянутся вверх. Внутри Чона вдруг стало так тепло, что от быстрых ударов сердце едва не разошлось по швам. — Хорошо, тогда допивай свой какао, и поедем в торговый центр. Чимин осторожно поднёс высокую кружку к губам, чтобы случайно не пролить на себя или не ткнуть ею не туда. У парня всё ещё оставались некоторые проблемы с этим. После того происшествия прошёл год, а ему всё ещё плохо давались некоторые вещи. Привыкнуть к такому было сложно. Чонгук давно допил свой кофе и терпеливо ждал, пока закончит Чимин. Но тот не смог осилить всё. Попросив немного подождать, брюнет расплатился за заказ и быстро вернулся к нему. Тому, по-видимому, было не очень комфортно оставаться одному в незнакомом месте, где он не знал расположения мебели и всего прочего, что помогло бы ему ориентироваться. Альфа вернулся к нему, предупредив о своём присутствии, и спросил, может ли он ему помочь. Получив согласие, он легко помог блондину выбраться из-за стола, аккуратно, чтобы тот не ударился. Перехватил его за ладони, когда Чимин остановился напротив. Их разница в росте и комплекции была настолько ощутима, что Чонгук тихо усмехнулся, посчитав это милым. Держать его маленькие ладони в своих руках и смотреть сверху на россыпь веснушек на щеках казалось правильным. Словно так и должно быть. Чимин смущался, чувствуя его взгляд на себе. Когда теряешь способность видеть, все чувства разом обостряются. Они добрались до торгового центра за двадцать минут. С включённым радио и приятными разговорами ни о чём дорога пролетела незаметно. Оставив машину на парковке, парни направились ко главному входу. На улице уже был вечер, поэтому снег красиво поблёскивал в свете фонарей и зажигающихся гирлянд. Чимин ступал осторожно, по просьбе Чона держась за его локоть. Трость они оставили в машине: сначала Чонгук думал, что тот откажется, но Чимин быстро согласился — то ли чувствуя себя с ним уже более комфортно, то ли просто радуясь возможности избавиться от неё. После холодной улицы холл встретил их приятным теплом. Они остановились на мгновение. Было шумно и будто слишком много движения. Из динамиков доносились рождественские песни. Пахло выпечкой, мандаринами и ещё чем-то — возможно, духами. Запахов было слишком много, всё смешалось. Чонгук потянул его в известном только ему направлении, ступая медленно и осторожно, временами закрывая собой, чтобы Чимина случайно не задели и не толкнули. Такая забота трогала и заставляла сердце сбиваться с ритма. В первом магазине пахло сосной и чем-то ещё. Чимин сумел предположить, что здесь продаются ёлки. Брюнет подвёл его ближе и спросил: — Справа или слева? Чего он точно не ожидал, так это того, что омега отпустит его руку и подойдёт ближе, чтобы аккуратно провести пальцами по колючим веточкам. Тёплая улыбка тронула его губы. Он сделал шаг назад, встал ровно рядом с Чоном и вновь схватился за его локоть. — Эта, — он указал на ёлочку справа. — Она немного выше и пышнее. Чонгук посмотрел на него с неким восхищением. Вот что значит: если не можешь увидеть — почувствуй. — Как скажешь. Чонгук сразу же оформил доставку домой, и они отправились дальше. Вторым магазином были разные украшения и игрушки на ёлку. Альфа называл их по цветам и давал ему в руки, чтобы тот мог почувствовать размер и форму. Чимин просто говорил, что предпочёл бы взять. И всё, на что указывал омега, оказывалось в их тележке. Невольно это смущало, потому что, по его мнению, хозяин дома должен выбирать то, что нравится ему. Но Чимин не спорил и не возражал, потому что, во-первых, смысла не было, а во-вторых, что-то подсказывало ему, что он бы не выиграл. Последним магазином оказался супермаркет. Чимин понял это по пикающим звукам на кассе, где люди расплачивались за свои покупки. Чонгук взял тележку, аккуратно поставив в неё пакеты из предыдущих магазинов, и они двинулись вдоль стеллажей. Брюнет никогда не покупал продукты к праздничному столу, да и, в принципе, редко ходил по магазинам. Ему привозят продукты, если нужно, а дома он почти не ест — чаще на встречах или в кафе офиса. Но сейчас ему всё это нравится. Вот так просто, почти по-семейному, неспешно идти под руку с Чимином, брать продукты, на которые он укажет, и слушать, для чего они нужны и что получается особенно вкусно. На улице уже стемнело, когда они вышли. Чонгук помог блондину сесть на пассажирское сидение, а сам понёс пакеты в багажник. Он оказался полностью заполнен их покупками. И, может быть, совсем чуть-чуть, Чон пустил себе в голову мысль, что ему это нравится. Будто готовишься к празднику и наконец делаешь всё правильно. Чувствуешь атмосферу каждой частичкой души, и становится так уютно, как никогда прежде. Альфа сел за руль и увидел, как Чимин пытается пристегнуться, промахиваясь мимо застёжки. Мысленно ударил себя по лбу и извинившись, помог ему, после чего они выдвинулись в квартиру Чона. Он проверял телефон по дороге, но от знакомого ещё не было вестей. Может это делало мужчину плохим, но он просто радовался возможности побыть рядом с ним в этом лёгком предновогоднем настроении чуть дольше. Когда они переступили порог квартиры, первым, что уловил Чимин, был запах. Запах хозяина. Тёплый сандал приятно щекотал обоняние, а сладкие мандарины придавали нотку свежести. Ему это понравилось. — Давай я тебе помогу. Пак, видимо, не заметил, как Чонгук оказался так близко, поэтому слегка вздрогнул, когда ловкие пальцы подцепили края его пальто, аккуратно спуская с плеч. Альфа мягко взял его под руку и повёл через коридор прямо в гостиную, совмещённую с кухней. — Осторожно, здесь небольшой порог, — предупредил брюнет, спускаясь первым. Он взял Чимина за ладони, мягко попросив сделать шаг вперёд. От незнания высоты омега чуть потерял равновесие, но сильные руки тут же поддержали его за талию, не давая упасть. Стало неловко, но теперь он мог смело вдохнуть его запах, смешанный с естественным теплом, исходящим от его тела. Чимин оступился, немного не зная, куда деть руки, а Чонгук сразу же сделал короткий шаг назад, боясь испугать парня. — Эм, посидишь здесь на диване? Я пока принесу остальные пакеты. Чимин кивнул, ощущая, как его щёки горят. Может, в квартире достаточно тусклый свет, и Чонгук этого не заметит? Он усадил его на диван, замечая, как Чимин сразу же начал осторожно ощупывать его руками — видимо, чтобы понять, как он выглядит, или это была привычка. Чонгук ушёл, и слух Пака уловил это мгновенно. Стало как-то некомфортно без него. Осознание того, что он не может увидеть этого мужчину и его дом, бьёт сильнее, чем должно. На душе царапает неприятное чувство, причиняя боль, но ничего нельзя поделать. Иногда хочется вырвать эти бесполезные глаза. Чимин не смог долго сидеть и поднялся, пытаясь сориентироваться. Размахивая руками вперёд, он пытался нащупать что-то. Оказалось, впереди стоял стол, об который он ударился ногой, а дальше — всё та же темнота, пока он не уперся руками в стекло. Окна. Судя по всему, панорамные. Чонгук говорил, что живёт на восемнадцатом этаже, значит, отсюда должно быть видно весь ночной город. Чон вернулся, хлопнув дверью, так как руки его были заняты, и прошёл в гостиную, где заметил Чимина, державшего ладонь на стекле. Он тихо отставил пакеты в сторону и направился прямо к нему, тоже глядя на город и мерцающие огни. Вздохнул, понимая, чего лишён этот парень. Перевёл взгляд на него и долго всматривался в чужой профиль, пытаясь понять, почему судьба так жестока к этому чуду. — Отсюда, наверное, красивый вид, — тихо произнёс он с ощутимой печалью в голосе. — Очень красивый, — выдохнул Чонгук, не отводя взгляда от его лица. Они постояли так минуту, а может, и пять, прежде чем Чон решил его отвлечь, забирая всё внимание на себя. — Там привезли ёлку, поможешь мне нарядить ее? Чимин сжался, становясь ещё меньше. — Не уверен, что у меня получится. — Получится, — улыбнулся Чон, беря его за руку и потянув за собой. Сначала было страшно. Незнание того, что находится вокруг тебя сбивает с толку и ты теряешься в пространстве. Но Чонгук постоянно был рядом. Объяснял, где что стоит, позволял ощупать руками, и придерживал, если что-то выходило из-под контроля. Спустя час блондин неплохо так уже ориентировался в его квартире. Считал шаги, запоминал расположение мебели, повороты, пороги и запахи. Узнал, что это пентхаус, но подняться по ступенькам пока не решался. Спустя некоторое время он полностью расслабился. Чонгук включил какую-то новогоднюю программу на телевизоре, где в паузах играли самые известные песни, и установил елку возле окна. В гостиной так же был электрокамин, нагревая помещение до приятной температуры. Чимин сидел на полу возле коробок и наощупь выбирал игрушки, которые альфа сразу же вешал на веточки. Он не был уверен в цвете, но, когда спрашивал, мужчина сразу же отвечал, что это не так важно и что получается красиво. Приходилось верить ему на слово. Пока они украшали елку, вешали гирлянды и клеили снежинки на окна, альфа рассказывал много забавных историй: о себе, о своей семье, а также о Баме, милом добермане, которого пришлось временно оставить у брата, ведь в последнее время работы стало многовато, а он скучал один в квартире. Парень сказал, что хотел бы однажды познакомиться с ними и эти слова отозвались чем-то приятным внутри мужчины. Словно выпил что-то согревающее, и сладкая нега прошла по всему телу, успокаивая и даря чувство детского восторга. Смех Чимина был звонким и таким прелестным. Его глаза превращались в щёлочки, когда он улыбался особенно широко. Моментами Чонгук конкретно так зависал на нем, что приходилось самому себе мысленно давать подзатыльник. Чимин тоже, правда с грустной улыбкой, рассказал историю появления у него Бри, золотистого ретривера, подаренного друзьями на День рождения, в качестве поддержки и помощи. Она очень милая и непоседливая, но и очень осторожна к омеге, всегда готова прийти на помощь. Он и вправду был опечален тем, что потерял ее. Она услышала лай другой собаки и сорвалась с поводка. Чимин был в панике пытаясь отыскать Бри, в следствии чего чуть не попал под колеса автомобиля Чона. Альфа немного успокоил его сказав, что такие собаки специально обученные и всегда найдут дорогу домой. Так что, она обязательно найдется. Пак знал это, но на душе все равно кошки скребли. Когда с украшениями было покончено, они отправились на кухню. Чонгук усадил Чимина за кухонный островок, а сам потянулся за продуктами, шурша пакетами, ведь он не успел их разобрать. — Снежинка, предупреждаю сразу, готовить я не умею, так что придется тебе меня учить. Чимин зарделся от милого прозвища, которым назвал его Чонгук, но ничего против не сказал. Лишь уверенно согласился подсказывать альфе, что и как нужно делать, чтобы в следствии их небольшой праздничный стол удался. Чимин, конечно, уйдет сразу же как только появится возможность связаться с друзьями, которые скорее всего места себе не находят. Но ему правда хочется отблагодарить этого альфу за то, что провозился с ним целый день, хоть и совсем не был обязан. Он замечательный, кому-то действительно повезет. Подумав об этом сердце омеги больно кольнуло, но он не позволит разочарованию испортить этот вечер. Без дела сидеть у омеги никогда не получалось, потому он заставил Чона поставить возле себя сыр и багет, чтобы он мог намазать бутерброды, а альфа после положит на них рыбу и овощи. Тот согласился только с условием, если вместо ножа, Чимин использует ложку. Омега не стал спорить, он понимал, что это его безопасность и внимательность брюнета к таким деталям льстила. — Ананасы нужно добавлять? — спросил альфа, нарезая шинку квадратиками. — Да, так вкуснее. Чимин был очень сосредоточен на своем деле. Сначала, пытаясь настроиться измазал все пальцы и столешницу, но потом у него очень даже хорошо стало получаться. Конечно, никто не собирался наготавливать на целую компанию, поэтому справились они быстро. После характерного звука обозначающего, что духовка закончила свою работу, Чонгук достал горячую запеканку, отставив ее остывать, пока сам заправлял салат с курицей и ананасами, одновременно доделывая второй, под строгими подсказками блондина. В завершении брюнет разложил кусочки рыбы и огурца поверх старательно намащённого хлеба и смог смело сказать, что голодными они не останутся. — Хочешь, я приготовлю глинтвейн? — предложил Чон, когда убирал за собой и слушал историю Чимина о вкусном напитке на рождественской ярмарке, которую ему удалось попробовать в позапрошлом году. — Ты умеешь его готовить? — слегка выгнул бровь парень. — Это единственное, в чем я преуспел, — хмыкнул Чон, уже ища нужные ингредиенты, обследуя шкафчики. Было уже близко десяти вечера, когда Чонгук расстелил пушистый плед на диване, попутно накидав туда много подушек. Он усадил Чимина, наблюдая как тот зарывается пальцами в приятный на ощупь материал. Кажется, ему нравилось просто смотреть на омегу. Мужчина получал эстетическое наслаждение от этого очаровательного парня. Камин потрескивал, даря комфортное тепло помещению. Стол накрыт, по телевизору идет какой-то новогодний концерт, звук сбавлен почти до минимума. Чимин полулежит, укрытый серым пледом и держит в руках кружку с согревающим напитком, делая осторожные глотки. Чонгук сидит напротив, подложив одну ногу под себя и внимательно слушает нежный голос, рассказывающий свою историю, будто уже всецело доверяет и готов поделиться откровениями. — Я приехал в Америку полгода назад. Моим друзьям предложили здесь работу, и они взяли меня с собой. Я всегда мечтал увидеть эту страну: их культуру, города. Почувствовать атмосферу американских фильмов. Но после аварии все это потеряло смысл, и я подумал: какая уже разница, если я больше никогда не увижу то, о чем мечтал, — он горько усмехнулся, медленно сжимая пальцы. — Тэхен и Юнги были непреклонны, в то время, как я не понимал, зачем молодым парням со своей жизнью, такая обуза как я. Я ведь даже собственному парню оказался не нужен. В первый же день после того, как я очнулся он сказал, что не готов тратить время на инвалида. Такая жизнь не для него. — Чонгук сжал кулаки до предела, думая, что попадись этот мудак ему сейчас, он бы от него мокрого места не оставил. — У меня тогда и правда был сложный период. Я только привыкал к новому образу жизни, меня многое раздражало, я не хотел ни с кем общаться, и чтобы меня кто-то видел. Закрывался в комнате и никого не пускал, отказывался выходить, есть, и постоянно грубил. Это было сродни защитной реакции, за которую сейчас мне стыдно, особенно перед родителями. Они так волновались за меня после аварии, а тут еще я со своими истериками. Чимин опустил голову. Воспоминания прошедших дней пролетели так быстро, как нечто давно законченное, но все еще не оставляющее в покое. Чонгук погладил его по спине легким жестом, как бы говоря, что все хорошо и он может не продолжать, если это причиняет боль. Но омега продолжил, желая видимо выплеснуть давно накопленное и наконец отпустить: — Тяжело отвыкнуть от того, что делал постоянно на протяжении жизни. Раньше все казалось таким простым: открыть дверь, сделать шаг, посмотреть вперед. А потом мир будто исчез, оставив после себя лишь звуки, запахи и постоянный страх ошибиться. Самым сложным было принять, что теперь даже самые обычные вещи требуют помощи — и что с этим нужно как-то жить. — Но из того, что я видел ты отлично справляешься, — поддержал его Чон. Чимин действительно большой молодец: как бы сложно не было, продолжает жить и старается сделать свой быт, чуточку проще, не смотря на обстоятельства. — Научился узнавать мир с помощью прикосновений, попадая точно в цель. Кончиками пальцев читать пространство, по неровностях стен запоминать дорогу, а по дыханию рядом понимать, что не один. Это поражает, и на самом деле ты можешь собой гордиться. Чимин смущенно улыбнулся, не сумев спрятать улыбку от чужих глаз. Ему приятно слышать такие слова в свой адрес. Чонгук первый незнакомец, которого Пак подпустил так близко после происшествия, и первый человек кроме родителей и друзей, который видит в нем личность, а не бедного парня, вызывающего лишь жалость. Внезапно ему в голову пришла слегка сумасшедшая идея, но парень почем-то был уверен в том, что Чонгук ему не откажет: — Можно мне… Он уже было протянул руки в направлении к нему, но зарделся, пытаясь подобрать слова, чтобы не звучать странно. Но Чонгук догадался сам. — Ты хочешь понять, как я выгляжу? Чимин смущенно кивнул и Чонгук совершенно не задумываясь придвинулся немного ближе. Аккуратно взял его кисти в свои большие ладони и направил к своему лицу, пока холодные ручки не опустились на скулы, оставляя едва ощутимый след на теплой коже. Блондин совсем невесомо начал исследовать черты лица брюнета. Сначала огладил скулы большим пальцем, потом поднялся к бровям: обвел кончиками пальцев, узнавая форму. Опустился ниже, заставляя Чона на мгновенье прикрыть глаза. Сердце стучало, как бешенное в тот момент, что делало альфу таким слабым перед прикосновениями этого парня. Одни его маленькие ладошки могли сразить на повал большого и сильного мужчину. Тот слишком тщательно ощупывал его нос и уши с проколами, тихо усмехаясь, будто увидел что-то забавное в своей голове. Омега мимолетно придвинулся еще ближе, кажется даже не заметив этого, зато заметил Чонгук. На мгновенье задержал дыхания от неожиданной близости. Наклонись немного вперед, и он бы ощутил его теплое дыхание на своей коже. Чимин плавно переместился на его губы, обводя по контуру и улыбнулся: — У тебя тонкие губы, но красивые. Уголки губ Чонгука растянулись в улыбке от милого комплимента, и он произнес: — У меня есть родинка под нижней. — Здесь? — Чимин ткнул туда пальцем, пытаясь понять, где именно та расположена. — Да, — выдохнул Чон, пока блондин как-то слишком нежно оглаживал то самое место. Было что-то особенное в том, чтобы быть вот так близко к друг другу, разделять одно дыхание на двоих, чувствовать тепло кожи. Узнавать не глазами, а прикосновениями. Чувствовать не головой, а сердцем. За окном зима, люди провожают старый год, наполненный воспоминаниями: как хорошими, так и плохими и готовятся встречать новый: надеясь и веря в то, что вот в этом году все точно будет по-другому. Разговаривают, смеются, запускают фейерверки и зажигают бенгальские огни. В домах сверкают гирлянды, словно надежда на лучшее в сердцах людей. А для этих двоих время будто остановилось. Мир сузился до квартиры в центре зимнего Нью-Йорка, где преобладает особая атмосфера, созданная их общими стараниями. Они застыли друг напротив друга. Лицо брюнета все еще в руках Чимина, а его собственное в плену глаз Чонгука. У того наконец появилась возможность исследовать всю эту красоту вблизи: длинные пышные ресницы, россыпь милых веснушек на щеках, светлую кожу и пухлые губы. Но настоящая красота внутри этого парня, она видна на дне его стеклянных глаз. Они кажутся безжизненными, но на самом деле там плещется море разных чувств, делающих из омеги самого очаровательного человека, которого Чону довелось повстречать. Их идиллию прерывает внезапно пришедшее сообщение на телефон темноволосого. Брови сразу же страдальчески надламываются, а внутренности неприятно сжимаются. Ему хочется думать, что это спам, но в глубине души он знает от кого пришло сообщение. Чимин отодвинулся от него и, не почувствовав больше прикосновений его пальцев, Чон будто потерял самое ценное, что у него было. Достает телефон из кармана штанов, убеждаясь в имени отправителя. На секунду в голове проносится ужасная мысль: не говорить, скрыть от Чимина, что у него появилась возможность сейчас вернуться домой. Но как бы альфа не хотел его удержать, поступить так с ним никогда не сможет, поэтому с очевидной грустью в голосе произносит: — Мой знакомый прислал номер твоего друга. Чимин сразу же оживился, нетерпеливо подаваясь вперед. Как маленький ребенок, ожидая, когда ему протянут телефон. Сердце Чона сжалось от этой картины и надежда, что они успеют встретить это год вместе, рухнула на глазах. Он сохранил номер в своих контактах и набрав, приставил телефон к уху блондина, пока тот не перехватил его своей ладонью. Гудки были недолгими, и где-то на втором из динамика послышался обеспокоенный голос какого-то парня: — Алло? — Тэхен-и, — воскликнул Чимин, радуясь возможности услышать голос друга и успокоить его. — Чим, — выдыхает омега с облегчением и где-то на фоне Юнги, спрашивает все ли с ним в порядке и где он сейчас. Тэхен же повторяет его слова, скрывая очевидную дрожь в голосе. — Ты в порядке? Чей это номер? — Я в порядке, — тихо произносит, чувствуя вину за то, что заставил их волноваться. — Это номер Чонгука. Мой телефон разбился, и я потерял Бри, — на последних словах голос становится печальнее. — Он очень помог мне, и сейчас я у него. Мужчина сидит тихо, не издавая ни звука. Лишь слушая разговор друзей, которые и вправду кажутся очень близкими и любящими. — Хорошо, — окончательно успокоившись еще раз выдыхает омега. — Вышли мне адрес, мы сейчас же приедем за тобой. Чимин застыл на мгновенье, смотря точно в том направлении, где сидел Чонгук. И хоть он не видел его лица, но каким-то образом чувствовал эмоции альфы, как свои собственные. Там было столько грусти и печали, что плечи опустились под их тяжестью, а взгляд устремился в пол. — Я…я хочу остаться здесь сегодня. Тихо, но уверенно сказал Чимин, и Чонгук сначала не поверил своим ушам. Удивленно посмотрев на блондина. Казалось, что у него галлюцинации или что-то в этом роде. А сам омега понимал, что не хочет оставлять его одного в новогоднюю ночь, да и Тэхен с Юнги с тех пор, как они переехали постоянно были рядом, пускай хоть сегодня они расслабятся и отдохнут, побудут наконец наедине. Сначала на том конце была полная тишина, а потом Тэ осторожно спросил: — Чимин-и, ты уверен? Омега ни секунды не задумываясь ответил: — Да, не волнуйся, со мной все будет хорошо, — и после небольшой паузы добавил. — Чонгук замечательный человек. — Можешь передать на секунду ему телефон? Мне нужно убедиться, что ты будешь в безопасности. Чимин вздохнул, но понимал переживания друга. Будь Пак на его месте то вел бы себя точно так же. Он без лишних слов передал трубку Чону, и тот прочистив горло приложил телефон к уху. — Слушаю. — Здравствуйте, Чонгук-щи, меня зовут Ким Тэхен, и я друг Чимина. — Здравствуйте, приятно познакомиться, Тэхен-щи, — он звучал вежливо и уверенно, создавая впечатление человека, которому можно доверять. — Чимин успел немного о вас рассказать. — Надеюсь жаловался он не много, — посмеялся Тэ, и Чонгук улыбнулся. — Совсем нет, от него я слышал только хорошее. — Это радует, — в голосе Тэ звучала улыбка. — Не поймите неправильно Чонгук-щи, просто Чимин сейчас немного уязвим и мне важно знать, что он в безопасности. — Я понимаю, — кивнул Чон звуча серьезно. — И я обещаю вам, что с ним все будет хорошо. Завтра я привезу его домой в целости и сохранности. Только вышлите мне адрес пожалуйста. — Хорошо, сейчас же вышлю, — как-то слишком быстро согласился Тэхен, что удивило Чимина. — Спасибо, что позаботились о нем. — Не за что меня благодарить, Тэхен-щи. Благодаря Чимину этот день стал для меня особенным, — он ни капли не приукрашивал, без него тридцать первое декабря было бы обычным днем сурка. Таким же серым и унылым как предыдущие. — Да, он умеет дарить тепло и творить уют вокруг. Тепло отозвался Тэ и пожелав Чону хорошего Нового года попросил вернуть трубку Чимину, чтобы попрощаться и сказать, как сильно они его любят. Чимин знает, и он их тоже. Чонгук сверкал от счастья ярче, чем рождественская елка. Он не мог стереть улыбку с лица, ведь тепло, заполняющее все нутро от решения блондина остаться с ним, согревало сильнее глинтвейна. Тот видимо чувствовал его взгляд и настроение, потому выглядел смущенным, стараясь зарыться в одеяло по самый нос, хоть в квартире и так было тепло. В этот миг комфортной тишины между ними, по телевизору хорошо различимо заиграла песня «O Holy Night», делая атмосферу еще более теплой и по своему уютной. — Люблю эту песню. Чимин бросил невзначай, просто потому что это одна из многих песен, звучащих на повторе, когда он в прошлом решал окунуться в атмосферу Рождества. — Подаришь мне танец, Снежинка? Чонгук заметил неуверенность парня, после его вопроса. Он понимает его страх. Сложно не чувствовать уязвимость, когда ты утратил то, что в какой-то степени давало тебе защиту и уверенность. — Я обещаю держать тебя крепко. После сказанных Чонгуком слов, парень немного подумал и уже более уверенно вытянул руки из-под одеяла, отчего оно упало ниже и вытянул их по направлению к Чону. Словно маленький котенок пытался отыскать поддержку. Закусил губу в ожидании того, как почувствует чужие ладони на своих. Альфа ухватил его ладони помещая их в своих и медленно поднялся, потянув Чимина за собой. Осторожно, чтобы тот не запутался в одеяле и не упал. Перехватил его за талию одной рукой и придвинул вплотную к себе, становясь выше на целую голову. Омега ощущался таким маленьким в его руках, что хотелось укрыть его от всего мира, от всех, кто когда-либо причинял ему боль. Чимин по привычке отвел взгляд в сторону, ведь чувствовал прожигающий его взгляд сверху и ухватился руками за сильные плечи, проверяя, поглаживающими движениями подбираясь вверх, пока не смог скрепить руки в замок у того за шеей. Чон продолжал обнимать его за талию одной рукой, второй поставил ту самую песню на повтор и, откинув пульт на диван, уместил и эту руку на хрупкой талии. Они не танцевали — просто покачивались. Медленно и почти незаметно, держа друг друга в объятьях. За окном кружились снежинки, паря над землей в свободном полете. Кто-то уже поднимал бокалы шампанского, кто-то только начал писать свои самые заветные желание на кусочке бумаги, а кто-то уже отсчитывал секунды до той самой грани, где заканчивается старое и начинается что-то новое и неизведанное. Чимин прикрыл глаза, думая, что давно ему не было так хорошо. Может это атмосфера, а может выпитый недавно глинтвейн, но в душе он понимал, что все дело в человеке рядом. Чонгук думал точно так же. Смотрел на это кукольное лицо и видел в нем то самое тихое счастье, которого так жаждал долгие годы до сегодняшнего дня. Воздух стал теплее, дыхание тяжелее, а желание яснее. Чонгук опускался все ближе к лицу блондина, пока не застыл в нескольких сантиметрах от его лица, вдруг испугавшись реакции Чимина на свои действия. А если его напугает такой напор? Или это вовсе не то, чего бы он хотел? Мысли кружились в голове одна за другой, причиняя головную боль, пока робкое действие Чимина не нажало стоп. Тот медленно, будто хороня в себе остатки страха и противоречий прикрыл глаза. Это было сродни зеленному свету для него и Чонгук улыбнулся, перед тем как накрыть пухлые губы напротив своими. Сначала это было простое прикосновение, осторожное, дающее возможность отступить. Но Чимин первым начал шевелить губами, зарываясь маленькими пальчиками в волосы мужчины на затылке и сжимая в кулак, как бы молча призывая к действиям, отчего брюнет усмехнулся, но просьбу выполнил, углубляя поцелуй. Поцелуй получился нежным, тягучим, неспешным, когда дыхание сбивается, а мир сужается до одного мгновенья. Губы Чимина мягко раскрылись и язык Чона осторожно скользнул на встречу — без напора. Они двигались в одном ритме, узнавая друг друга через вкус и дыхание, через не ровный стук сердца и едва уловимые касания, от которых по коже расходилось тепло. А где-то внутри порхали бабочки, щекоча своими крыльями самые чуткие органы. Поцелуй не был жадный — он был нежным и доверчивым, таким в котором больше чувств, чем желания и больше близости, чем страсти. Где-то на известных улицах Нью-Йорка часы пробили полночь. А они, разорвав поцелуй нежились в объятьях друг друга: — С Новым годом, Снежинка, — улыбнулся Чонгук, зарываясь носом в белокурые волосы парня, пока тот прятал свой нос-кнопку, где-то в ямке между плечом и шеей. — С Новым годом, — на выдохе произнес Чимин и впервые за долгое время почувствовал себя по настоящему счастливым. Вот и наступил долгожданный новый год. Для кого-то предыдущий был полон горького опыта, для кого-то счастливых моментов, а для кого-то вообще однообразным. Все мы разные и судьба у каждого своя, но нас объединяет то, что даже не смотря на сложности мы продолжаем верить в чудо. Даже будучи взрослыми, со своими проблемами и обязанностями, мы стараемся надеяться только на лучшее, ведь в конце концов белые полосы заменяют черные, и все налаживается. Чудеса случаются, даже тогда, когда перестаешь ждать. Чимин и Чонгук провели остаток ночи за разговорами, смехом, смущенными улыбками и частыми прикосновения. Будто уже позволяя себе больше, чем можно было раньше. Они уснули в объятьях друг друга только под утро, спрятавшись в тепле одеял. После пробуждения начался новый день: сначала душ, позже завтрак и Чонгук, как серьезный альфа, привыкший выполнять свои обещания, хоть и совершенно не хотел отпускать, должен был отвести его домой. Он вышли на улицу встречая морозный воздух, неприятно холодивший кожу, после теплоты в квартире и внезапно произошло кое-что неожиданное. Пушистое облако, налетевшее на Чимина чуть, не сбило его с ног, начиная прыгать и облизывать бедного парня: — Бри! — радостно воскликнул беловолосый, начиная обнимать собаку и почесывать. — Ты нашла меня. Он осторожно присел, держа мордочку ретривера руками, ведь та постоянно норовила облизать его лицо, что вообще-то ей удавалось, отчего звонкий смех Чимина наполнял улицу и заставлял сердце бедного Чона совершать кульбит. Он отвез их домой с тяжелым сердцем, хоть и понимал, что это не последняя их встреча, но ничего не мог с собой поделать. Так сильно скучает по кому-то он впервые. Познакомился с Тэхеном и Юнги, даже успел распить с ними по чашечке чая прежде, чем уехать. Кажется, он им понравился, судя по тому, что Тэхен шептал на ушко Чимину, думая, что он не слышит. Там было что-то вроде: наконец-то нашел достойного альфу. Было приятно осознавать, что тебя одобрила почти семья человека, в которого ты влюбился с первого взгляда. А потом начались частые звонки и встречи. Они разговаривали постоянно, как только выдавалась свободная минута, альфа сразу же звонил ему. Чонгук забирал его на свидания, почти каждый вечер, выбирая такие локации, где Чимину было бы комфортно. Это были спокойные и уютные места: там вкусно пахло кофе и выпечкой, и играла живая музыка. Прогулки в парке или набережной, где он ловил звуки воды и пение птиц. Особенно ему нравился звук волн и шум листвы. Кино с тифлокомментированием стало для него интересным опытом. Честно, он даже не знал, что такое существует. Еще ему очень понравилась лепка из глины: это так расслабляло, творить что-то своими руками, создавать форму и дизайн. Правда до конца не давал расслабиться Чонгук, сидевший сзади и направляя. Его дыхание щекотало кожу, пуская мурашки по телу, а натренированная грудь, упирающаяся в спину, не давала покоя. Недавно они посетили концерт, и эмоции после были незабываемые. Он так сильно чувствовал ту энергию, а сами биты тревожили нутро в хорошем смысле. Не зря говорят, что с закрытыми глазами все чувства обостряются, вот у него было также. Спустя два месяца они начали встречаться, по-настоящему. Хоть это и мало отличалось от обычного их времяпровождения, разве что стало больше обнимашек, поцелуи стали более настойчивыми, а касания частыми и привычными. Чимин все чаще начал оставаться с ночевкой у Чона, и вот в один из таких дней, лежа на его груди, пока тот перебирал его волосы, пропуская непослушные пряди сквозь пальцы, он вдруг предложил то, отчего сердце Пака забилось в сто крат быстрее: — Не хочешь переехать ко мне? Спросил тогда он, и Чимин сначала немного испугался, потому что менять что-то особенно в его положении действительно сложно. Но в глубине души знал, чего хотел: быть вместе во всех смыслах. Единственное, что его напрягало, это крутящийся в голове вопрос: не устанет ли со временем мужчина от него. От постоянной заботы, которая невольно, но таким людям нужна больше, чем другим, даже в элементарно простых вещах. А потом понял, что Чонгук сделал достаточно, чтобы начать ему полностью доверять. В квартире пришлось сделать перестановку и перенести многое на этаж ниже, потому теперь их общая спальня и все необходимое находится на первом, а на втором остался только кабинет Чона и гостевые спальни. Альфа может носить его на руках туда хоть всю жизнь, но, когда его нет дома для блондина это может быть проблематично и опасно. Их первый раз был таким же нежным и ласковым, как и их отношение друг к другу. Чонгук устроил для них домашнее свидание, где в тусклом свете гостиной прикосновения вдруг стали горячее, а поцелуи откровеннее. Мужчина отнес его в комнату и уложил на их кровать, не прекращая порхать поцелуями по всему телу и покусывать шею, устраиваясь между разведенных ног. Он шептал слова любви на покрасневшее ушко попутно стягивая со своего парня одежду, в перерывах уводя любимые губы в тягучий поцелуй, наполненный мягкой страстью. Чимин не отставал, наощупь пытаясь раздеть Чонгука, ведь ему не нравилось, что он уже лежит под ним полностью голый, а тот еще одет. Альфа помог ему стянуть с себя рубашку и сам расправился со штанами и бельем, вновь возвращаясь в исходное положение, припадая своими губами к его, вбирает их и покусывает. Блондин гладит его тело, исследуя пальцами каждый миллиметр кожи, но вдруг чего-то не хватает, до скрежета зубов, до ускоренного пульса, до сумасшедшей потребности без которой дышать становится тяжело: — Я так хочу тебя видеть. Произносит так жалобно, почти скуля, знает, что это невозможно, но ничего не может с этим поделать. Чонгук останавливается, замирает, смотрит на любимое лицо, чувствует всю его боль и тоску каждой клеткой своей души. — Закрой глаза, Снежинка. Просит так ласково, что Чимин сразу же подчиняется, прикрывая глаза. — Я рядом, всегда здесь. Просто почувствуй мои прикосновения, — широкие ладони мягко оглаживают изгибы молодого тела, опускаясь все ниже, длинными пальцами сжимая ягодицы, отчего Чимин утробный стон выпускает, а после вовсе дыхание задерживает, когда тот ложится сверху, не прекращая лизать и покусывать его кожу обводя подушечкой пальцев вмиг сжавшуюся дырочку. — Мои поцелуи предназначены только для тебя, — в доказательство он исследует все тело Чимина губами, оставляя после себя влажные следы и заставляет его самого дрожать. Парень чувствует все так ярко. Если сосредотачивается только на действиях Чона, то ощущения становятся во много раз сильнее. Пак дрожит в предвкушении и охватившего его чувства возбуждения, вызванного ласковыми поглаживаниями и дурманящими поцелуями любимого мужчины. Слышит, как рвется упаковка презерватива, и как щелкает крышка, а после смазанные пальцы приставляют ко входу. Первый палец входит туго. Чонгук отвлекает его, играясь с чувствительными сосками языком, и совсем скоро неприятные ощущения внизу сменяются чем-то иным. Второй входит уже легче, только ощущается острее. Альфа начинает двигать рукой, выцеловывая каждый миллиметр шеи и румяного личика, влажного от пота. Наблюдает за изменениями на лице парня, и только как складка на лбу разглаживается, добавляет третий. Не спешит, растягивает как следует, не забывая ласкать везде куда только дотянется. Когда слышит стоны наслаждения и различает блаженство среди множества эмоций, только тогда пристраивается ко входу. Из рта блондина вырывается тихий всхлип, когда в него входят на половину. Чонгук останавливается, давая привыкнуть к размеру, и до дрожи нежно сминает уже распухшие от поцелуев губы, опускаясь все ниже, утешающе поглаживая его бедра, пока Чимин сжимает его плечи и оставляет красные следы на спине. Осторожно делает плавный толчок, ловит еще один стон наслаждения, углубляя поцелуй. Опускает руку на его бедро, закидывая одну ногу себе на плечо, не прекращая двигаться. Тоже самое проделывая и со второй. Толчки чередуются: от резких до нежных, от быстрых до тягуче медленных. Чимин млеет от наслаждения, громкие стоны разносятся по спальне, а сам он тонет в удовольствии и целиком и полностью растворяется в своем мужчине. Самом лучшем, сильном, ласковом, любимом. Он та самая надежда, подарок судьбы, долгожданное чудо, в которое омега не переставал верить, даже если случившиеся обстоятельства прошлого года сделали ему слишком больно. Чонгук брал его так нежно и чувственно, как если бы он был самым ценным в его жизни. И только слыша тихую просьбу срывался на бешеный темп, доводя обоих до исступления. Кончили они одновременно, тяжело дыша, держали друг друга в руках словно боясь отпустить. Чонгук нежно прижался своим лбом к чужому на выдохе произнося: — Я люблю тебя. Красивые глаза Чимина вмиг заполнились влагой. Он был так чувствителен после оргазма и так разнежен, что просто не мог сдержать эмоций. — И я тебя люблю. Это было первое их признание вслух. Это был миг откровения и честности, единение не только тела, но и двух душ.

***

Прошел ровно год после их знакомства. Землю снова засыпало снегом, люди суетятся в поисках новогодних украшений, а город вновь обрел вид зимних праздников. В квартире на восемнадцатом этаже прямо на холодильнике висит календарь, где тридцать первое декабря отмечено красным. Как важный день в году. Где-то после обеда к ним придут гости: Тэхен с Юнги и все семейство старшего брата Чон, ну а пока на кухне вместо звуков готовки слышно лишь тяжелое дыхание и стоны в унисон. Просто Чимин был настолько прелестным с самого утра, что Чонгук не удержался и решил взять его прямо на столешнице. Не то чтобы блондин был против, он давно привык к тому, что его альфа очень активен в плане секса. Но именно сегодня такое в его расписание не входило, особенно учитывая то, что он всего лишь попросил своего жениха сделать ему кофе. Хорошо, что Бри и Бам остались у Хосока, иначе ему было бы стыдно. Кстати, о женихе: Чонгук сделал ему своеобразный сюрприз на Рождество, вложив бархатную коробочку в маленькую ладонь и спросив: выйдет ли Чимин за него. Тот хотел немного подержать интригу, но у него не вышло. Предательские слезы не дали ему побыть врединой в кои-то веке, и он согласился. Визги родных Чона, легко принявших его в семью кажется слышал весь Нью-Йорк, а расчувствовавшегося Тэхена успокаивали всеми способами. И вот опять их квартиру заполняет топот маленьких ножек детей Хосока и Хэсу, а за столом не прекращающиеся разговоры и смех взрослых. Чимин нежится в объятьях Чонгука, подружившиеся Тэ и Хэсу сплетничают о чем-то своем, дети играют, а Хосок и Юнги ведут слишком интеллектуальные беседы. Этот год был счастливым и закончился на хорошей ноте. Уже в спальне, когда гости разошлись по комнатам, Чонгук решил предоставить Чимину еще один важный подарок. Он поцеловал парня в висок и вышел из комнаты, но не успел Пак опомниться, как тот уже вернулся, присаживаясь рядом и беря его ладони в свои. — У меня есть для тебя подарок. Чимин удивленно поднял брови. После рождественского подарка больше ничего не ожидая. Интересно, что там уже выдумал Чонгук? — Вот, — он вложил ему в руки какие-то бумаги. Чимин не понимал, что это и как ему реагировать. — Тэхен дал мне все твои документы: историю болезни, анализы, выписки из больницы и заключения. Я нашел клинику в Германии, где тебе могут помочь вернуть зрение. Врач сказал, что после операции успех становит 80 процентов и… — Что? — выдохнул Чимин, не веря своим ушам. — Чонгук ты это…ты это серьезно сейчас? Его руки и голос дрожали. Он сжимал документы так словно не мог поверить: его спасение сейчас находится в его руках. Чонгук вновь взял его руки в свои успокаивая. — Серьезно. Я просмотрел все варианты, сравнил клиники, звонил им несколько раз. Они готовы принять тебя на консультацию на следующей неделе. Слова словно обрушились на Чимина волной. Он не сразу понял, что происходит, но сердце сжалось, а грудь будто переполнилась эмоциями. Слезы медленно покатились по щекам, и он не смог сдержать рыдания. Чонгук осторожно обнял его, прижимая к себе. Сцеловывал его слезы и успокаивающе поглаживал, пока Чимин через всхлипы пытался что-то сказать. — Тише, Снежинка, — мужчина покачивал его в своих руках словно маленького ребенка. — Я это делаю не потому, что мне с тобой тяжело, а потому что я хочу, чтобы ты видел этот мир своими глазами, все его краски, чудесные места, разглядел Америку так, как когда-то мечтал. Хочу, чтобы ты знал, как выглядят наши будущие дети, и еще много всего, чего ты был лишен. — Ты замечательный, Чонгук, — шмыгнув красным носом сказал Чимин, вложив в эти слова все чувства на которые был способен. — Я знаю, — улыбнулся Чонгук, но получив легкий тычок в бок рассмеялся. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Мягкое столкновение их губ, как обещание того, что все у них будет хорошо. Жизнь — это на самом деле интересная штука. Она как полотно, на котором чередуются черные и белые полосы: радость и утрату, смех и слезы. Для кого-то, как для Чона, Новый год всегда был чужд: он не любил шум праздников, мерцание гирлянд казалось пустым. Для кого-то другого, как для Чимина, этот день стал днем самой большой потери — того, что ощущалось самым ценным. Но жизнь умеет удивлять. Там, где казалось, что осталась только тьма, появляется свет: любовь, тепло и забота, которые открывают новые горизонты. Чон научился видеть ценность мгновений, которые раньше проходили мимо, а Чимин понял, что потеря — не конец, а возможность открыть другие чувства, глубже и ярче. И вот приходит новый год — тихо, почти незаметно, как вдох, полный надежды. Он приносит шанс на новые встречи, новые моменты и новые начала. В этих черных и белых полосах, на контрасте утрат и радостей, они нашли друг друга и поняли: жизнь, какой бы сложной она ни была, всё равно полна света, если есть кто-то, с кем разделяешь каждый миг. А еще жизнь невероятно непредсказуема. Кто знает, может через каких-то полгода Чимин снова увидит мир своими глазами, а ещё через полтора у них появятся на свет чудесные двойняшки — девочка по имени Ари и мальчик Лиам. Эти маленькие искорки счастья сделают их жизнь ещё ярче, а новый, большой дом — наполненным смехом, теплом и любовью.