Правило Майка Уиллера

      Комната Уилла Байерса. До неловкости девственная и убранная так, что не было к чему придраться. Впрочем, такой она когда-то была - до этого момента.       Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалилась кучка подростков под звон стеклянных бутылок и шелест упаковок из-под чипсов. Воздух наполнился ароматом ядерного энергетика с фруктовым вкусом и ванильным дымом «Мальборо», медленно уплывавшим в приоткрытую форточку. Эта ночь - ночь ностальгии, из которой они направлялись во взрослую жизнь. Так сказал Лукас, сам, скорее всего, не до конца веря в это.       Взрослая жизнь Майка Уиллера началась еще давно. С первого серьезного расставания, с новой компании, с первой выкуренной сигареты и с его руки на талии симпатичной блондинки из школы. Он вальяжно расположился на чужой кровати и смеялся громче всех над одной из многочисленных тупейших шуток, которых Уилл не всегда понимал. Хотя, было бы правильнее сказать-он не понимал их никогда. Но смеялся. Чтобы не выделяться. Чтобы никто не заметил и не распознал «чужака».       Байерс сидел на полу, оперевшись спиной на кровать, стараясь занимать как можно меньше пространства. Его взгляд скользил по всем в этой комнате: он считывал мимику, положение рук, интервалы между глотками приторной газировки. Он считывал и копировал. Все было идеально. Идеальный Уилл Байерс.       Идеальный не во всем - у него был всего лишь один изъян. Майк Уиллер.       Который уже в четвертый раз за всё время, что они были в комнате, невзначай коснулся ногой плеча Уилла.       Тело вздрогнуло, как от удара током. Это было случайное, пустое прикосновение. Но Уилл помнил их все без исключения. Такие редкие, можно сказать, украденные, которые он будет вспоминать по ночам и отрицать их утром.       Лукас с отпечатком грусти на лице рассказывал о Макс. Оказывается, они поссорились на днях. Майк, как настоящий знаток в таких вещах, затянулся сигаретой и раскинул руки: — Чувак, девушки, — он сделал паузу и принял невозмутимое выражение лица, глядя на друга, — с ними надо уметь общаться.       На это Лукас издал смешок и потянулся за банкой энергетика, которая оказалась пуста. — Черт, — прошипел он и встал со своего места, захватив банку с собой. — мы пойдем на кухню, заправимся. Дастин, за мной.       Двое быстро удалились из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой. Когда же их смех перестал быть слышен, Уиллер заговорил, глядя в незашторенное окно: — Надоело это всё. — Что именно? — Уилл прекрасно понимал, о чём говорит Майк, но не хотел этого слышать до конца. — Да всё. Посиделки, мальчишники, чипсы, — он показательно отшвырнул от себя цветастую упаковку, чипсы из которой рассыпались на пол.       Байерс опустил на них взгляд. Тогда он понял - Майк тоже притворяется. Но он не был чужаком. Ему были рады везде. Его игра была намного сложнее, неуловимее, запутаннее. Не отводя глаз от окна, он продолжал: — Мы как будто пытаемся воскресить труп. Пора бы уже принять реальность, мы изменились и давно уже не дети.       Он на бесконечное мгновение замолчал. Казалось, он наслаждался напряжением, зависшим в комнате. Такая у него игра. Дать глотнуть близости и забрать её. Заставлять умирать от жажды. Заставлять чувствовать, а затем молча наблюдать, как безумный учёный за подопытным. Фиксировать, запоминать и использовать. Это сводило с ума. — Хотя, с кем я разговариваю.. — он запрокинул голову назад и потер костяшки рук, — Прости. Просто не бери в голову.       «Просто не бери в голову». — А вот и мы! — Дастин в своей привычной манере улыбнулся и кинул на пол ещё снэков и пару банок газировки. Лукас зашёл за ним и уселся на своё место.       Майк, секунду назад такой задумчивый и угрюмый, теперь с искрящимися глазами потянулся за банкой колы. Байерс же вжался в свой угол, перебирая пальцы на руках. Что-то ядовитое пригрелось в горле, руки совсем онемели. Говорив бы он с кем-то другим, он, может, и не придал бы этому такое значение. Но из уст Майка это звучало обидно. Убийственно обидно. Держать на лице картонную улыбку больше не хотелось. Да и не было смысла - на него сейчас никто не смотрит. Это даже хорошо.       Весь следующий час он был отрешён от их разговоров. Полностью погрузившись в себя, прокручивал в голове эту фразу, этот тон и это выражение лица. Его резко, почти насильно выдернули из раздумий: — Уилл, ты в порядке? — Майк, наклонив голову, с явным беспокойством смотрел прямо на него. Тот секунду вопросительно посмотрел на него, затем опомнился и смог ответить: — Да, конечно. — его голос предательски дрожал, и глаза моргали слишком часто. Надо собраться. — Выглядишь странно, хочешь пить? — он протягивает ему бутылку сладкой газировки.       Как заботливо с его стороны. Это и вправду выглядело искренне, будто ему действительно не всё равно. Может быть, так и есть. Но парадокс в том, что когда они останутся одни - от этой заботы и следа не останется. Останется только липкое ощущение собственной наивности и жалость к себе. Как же это мерзко.       Но, естественно, он принимает этот «дружеский жест» и тянется рукой к банке.

***

      Парни уже стоят в дверном проёме, продолжая что-то бурно обсуждать между собой. С улицы веет прохладой, и руки Уилла покрываются неуловимым слоем мурашек. На свет уличной лампы прямо над дверью слетелись мотыльки. — Господи, шевелитесь уже.— Уиллер прикрикивает и игриво толкает Лукаса и Дастина на улицу, но сам остаётся внутри и слегка прикрывает дверь.       Сердце Байерса содрогнулось. Сейчас начнётся представление. Только для него.       Майк делает шаг в темноту, вглубь комнаты. Подходит ближе и ближе, заставляя Уилла отступить назад. Он чувствует на себе его дыхание. Запах сигарет смешался с приторными фруктами. Он мог разглядеть своё тусклое отражение в его глазах. Кончики чёрных волос, вьющихся у плеч, щекочут его подбородок. Уиллер наклоняется к уху друга и едва слышно шепчет: — Жаль, что придётся уйти так рано.       А потом уходит. Молча. Оставив Уилла в темноте.       Его трясло. Не от страха или злости. От унижения. Его трясло потому, что он понимал - он готов быть использован и брошен вновь и вновь. Ради того чтобы получить ещё одно случайное прикосновение, ещё одно просто дружеское объятие и ещё один многозначительный шёпот на ухо. Ещё раз сыграть с ним в его игру.