Всё идёт не по плану

Дворец Талига был идеальной машиной для интриг, а Август Штанцлер — её искуснейшим часовщиком. Его план созревал медленно, как яд особой выдержки. Избавиться от Рокэ Алвы, непоколебимой скалы у трона, было его заветной мечтой. Но просто убить Первого Маршала — задача титаническая. Нужно было разбить его изнутри, сломать его ледяную репутацию, уничтожить морально. И тут на сцене появляется она — одержимость Ричардом Окделлом, юным оруженосцем, кровником и т.д. Неожиданное слабое место в доспехах Ворона. Штанцлер заметил всё: как взгляд Алвы задерживается на юноше дольше положенного, как его приказы Ричарду звучат мягче, как он отыграл его карточный долг. Именно одержимость станет оружием. Достать редкий, мощный афродизиак не так уж легко, но кансилльеру и это по плечу. Бесцветный, без запаха, неотвратимый в своём действии, хотя сначала все симптомы кажутся безобидными. Прекрасно подходит для подозрительного Алвы. Подлить его в вино Рокэ во время ужина с несколькими приближёнными к королю и королеве (где по традиции присутствовал и оруженосец) было делом техники. Расчёт был прост и грязен: под действием зелья железный маршал потеряет контроль и набросится на своего же оруженосца. Насилие. Скандал. Ричард, честный и прямой, не простит такого унижения. Он либо убьёт Рокэ в отместку (что идеально), либо сбежит сломленным, и тогда Алва, сломленный позором и потерей, уничтожит сам себя. Два камня — одним ядовитым выстрелом. И нет, Штанцлеру не жаль сына Эгмонта, таков его путь. Штанцлер, укрывшись в тени галереи, наблюдал, как Рокэ выпивает бокал. На его лице появилась тонкая, ядовитая улыбка. Спектакль начинается.

***

Первые признаки Рокэ ощутил через двадцать минут. Волна жара, не имеющая отношения к камину. Учащённый пульс. Острое, животное желание, сфокусированное с пугающей ясностью на единственном человеке в комнате — на Ричарде, тихо стоявшем у буфета и разглядывающем изысканный узор на посуде. Его разум, отточенный годами битв и интриг, мгновенно сработал на опережение. Отравление. Развращающее. Цель — лишить контроля. Он встал, движение было чуть резче обычного. — Вечер был прекрасен, но вынужден вас покинуть, господа. Ричард, со мной. — Его голос звучал хрипло, но в нём была стальная повелительная нотка, не терпящая пререканий. Он вышел, не оглядываясь, чувствуя, как закатное пламя растекается по венам. Ричард, встревоженный его тоном и неестественной бледностью, поспешил следом. Поездка домой прошла незаметно для обоих. Уже в личных покоях Рокэ захлопнул дверь и прислонился к ней, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Не заметив юношу, прошмыгнувшего вместе с ним и стоящего недалеко. — Эр Рокэ, Вам плохо? Позвать лекаря? — Ричард сделал шаг вперёд. — Не подходи! — рык Рокэ был низким и диким. Он зажмурился, борясь с туманом, заволакивающим сознание. Каждая клетка его тела требовала схватить этого юношу, прижать к стене, снять с него всю эту ненужную ткань, овладеть им. Но в глубине, под действием яда, бушевало нечто иное — яростное, защитное. Это был его мальчик. Его. И причинить ему вред, даже под действием дурмана, было невозможно. Ворон скорее разорвал бы себе сердце. — Рокэ? — Ричард осмелился назвать его по имени, его голос дрожал от беспокойства. Собственное имя на его устах, стало последней каплей. Контроль треснул в сторону той самой правды, что он так тщательно скрывал. Рокэ оттолкнулся от двери и за два шага преодолел расстояние между ними. Его руки впились в плечи Ричарда просто держа, будто ища опору. — Кто-то подсыпали или подлил мне какой-то дряни, — выдохнул он, его дыхание было обжигающе горячим. — Чтобы я… чтобы я тебя взял. Здесь. Сейчас. Против твоей воли. Ужас мелькнул в глазах Ричарда, но не за себя. А за своего эра. — Кто? Кто это мог быть? — Неважно. Важно то… — Рокэ наклонился, прижав лоб к его плечу, сдерживая дрожь. — что я не сделаю этого. Я не стану тем чудовищем, в которого они хотят меня превратить. — Но Вы… Вы же… — Я справлюсь. Уйди, Ричард. Пока я ещё могу тебя отпустить. Но Ричард не ушёл. Вместо этого он осторожно поднял руку и коснулся его раскалённого виска. Это прикосновение, полное доверия и нежности, стало сильнее любого яда. — Я не боюсь Вас, монсеньор, — тихо сказал Ричард. — Я знаю, Вы не причините мне зла. Рокэ застонал, и этот звук был полон агонии и обожания. Он поднял голову, и его глаза, обычно ледяные, пылали темным, неистовым огнем. — Ты не понимаешь. Я хочу тебя. Не из-за этого яда. Я хотел тебя всегда. Каждый день. Каждую ночь. И сейчас это особенно невыносимо. Ричард замер, переваривая слова. Неуверенность окончательно сменилась трепетом, щемящей нежностью, давно скрываемой ответной жаждой. — Я… я тоже, — прошептал он, краснея до корней волос. — Я тоже Вас хочу. Но… — Но? — Рокэ выдавил из себя, сжимая зубы. — Но я не могу. Не так. Я… я хочу, чтобы всё было правильно. — Ричард собрал всю свою храбрость, глядя в его пылающие глаза. — Если Вы действительно хотите меня, то только после свадьбы. В воздухе повисла тишина. Яд бушевал в крови Рокэ, требуя немедленного удовлетворения. Но его воля была сильнее. Он отступил на шаг, будто получил удар, и коротко, резко рассмеялся. Это был звук торжества, смешанного с безумием. — Свадьбы? — переспросил он. — Ты требуешь от меня брака, здесь и сейчас, когда я отравлен и готов тебя съесть целиком? — Я ничего не требую. Я просто говорю, на что я согласен, — с достоинством ответил Ричард. Рокэ смотрел на него — как этот хрупкий стойкий юноша, который даже в таком аду смел диктовать свои условия. И безумие отступило, сменившись бесконечной, всепоглощающей нежностью. — Хорошо. — Что? — не понял Ричард. — Хорошо, — повторил Рокэ, и его голос обрёл твёрдость. Он шагнул к столу, схватил пергамент и перо. Его почерк был неровным, но слова ложились чётко: «Я, герцог Рокэ Алва, соберано Кэналлоа, первый маршал Талига, беру в супруги герцога Ричарда Окделла». Он подписал, сорвал с пальца фамильное кольцо с сапфиром и сунул его Ричарду. — Печать. Ты теперь мой жених. Официально. По закону. Доволен? Ричард, ошеломлённый, кивнул, сжимая в ладони тяжёлое кольцо. — Отлично, браслет будет потом,— Рокэ тяжело дышал, отступив к двери в спальню. — А теперь, мой дорогой жених, выполни свою первую супружескую обязанность — запереть меня здесь, пока действие этой дряни не пройдёт. Ключ на комоде. Не открывай, что бы ты ни слышал. — Но… — Это приказ будущего мужа, — усмехнулся Рокэ, исчезая за дверью. Ричард послушно повернул ключ. Из-за двери донёсся приглушённый стон, звук удара кулака о стену. Ричард присел на пол, прислонившись к дереву, держа в руке кольцо и глядя на брачный контракт. Несмотря на общее сумасшествие картины на его лице медленно расцветала улыбка.

***

План Штанцлера потерпел полное, сокрушительное фиаско. Утром Рокэ, бледный, но абсолютно владеющий собой, вышел из комнаты. Первым делом он отправил королю прошение об официальном утверждении брака, приложив тот самый, подписанный ночью контракт. Вторым — провёл тщательное расследование, которое быстро вывело на Штанцлера. Тот, ожидая скандала, получил вместо этого холодный визит Первого Маршала. — Благодарю Вас, — ледяным тоном сказал Рокэ. — Ваше содействие ускорило моё личное счастье. В качестве благодарности Вы отбываете в свои северные поместья. Навсегда. Под присмотром. Один неверный шаг — и Ваша участь будет хуже, чем вы планировали для меня. А затем Рокэ вернулся в особняк на улице Мимоз, где его ждал всё ещё немного растерянный, но сияющий Ричард с его кольцом на пальце. Теперь, когда яд выветрился, а официальные бумаги были в работе, Рокэ мог позволить себе то, чего был лишён в ночь пытки. Он мог планировать. Он сидел в кабинете, перед ним лежали эскизы, присланные лучшими ювелирами столицы. — Браслет, это конечно хорошо и этой традиции я придержусь,— размышлял он вслух, ловя на себе восхищённый взгляд Ричарда, разливающего чай. — А что если ещё ожерелье? Хотя нет, ожерелье скроет ту самую родинку на шее, которую я так люблю. Может, пояс? — Его взгляд скользнул по фигуре юноши, и в уголках губ заиграла знакомая, хищная усмешка. — Да. Пояс. Из белого золота. Чтобы каждый видел, насколько ты прекрасен, и что именно мне досталось такое сокровище. Ричард покраснел, но не отвёл глаз. — Вы всё планируете, монсеньор? — Конечно, и нашу с тобой свадьбу и брачную ночь, мой мальчик, — отозвался Рокэ, откладывая эскизы. Его взгляд стал томным, полным обещаний. — Я вынесу адское испытание ядом, но не вынесу и дня отсрочки теперь, когда ты официально мой. Всё будет идеально. Музыка, цветы, вино. А потом… — Он встал и медленно подошёл к Ричарду, отбирая у него чашку и отставляя в сторону. — потом я медленно, в течение всей ночи, буду брать тебя в этом самом поясе. И наконец-то узнаю, соответствует ли реальность тем мечтам, что меня мучили все эти месяцы. Он притянул Ричарда к себе, уже как будущий супруг, и поцеловал его — долго, глубоко, без тени спешки. Это был поцелуй любящего человека, который наконец получил своё счастье, пусть и путём коварного плана противника, обернувшегося величайшим подарком судьбы. — Готовься, Ричард, — прошептал он, касаясь его губ своими. — Я намерен взять то, что мне принадлежит. И посвятить этому всю оставшуюся жизнь.