В условиях абсолютного нуля

Когда морозный ветер остро щипает щёки, слизывает холодным языком остатки тепла с кожи и мерзко задувает в уши, чувство отчаяния накрывает с головой. Хочется бросить свою затею, плюнуть на собственные принципы и убеждения, закрыть глаза на сложившиеся обстоятельства и, поддавшись такому тёплому и манящему желанию, шагнуть в ближайшее заведение, вдохнуть напитанный пряностями и деревом воздух и грузно упасть на ближайший стул тяжёлым мешком.  Кэйа хочет так сделать. Но он не может. Кончики ушей начинают посылать ноющие болезненные импульсы прямо в голову, и Кэйа вымученно щурится, продолжая широкими шагами пересекать пустынные и заносимые снежной бурей улочки Мондштадта. Он ведь знал, что сегодня будет ужасная погода для каких-то поручений. Знал, что Джинн приказала оставаться всем по своим домам и не жалеть дров на отопление. Знал, что никакой Крио Глаз Бога не защитит от плохой беспощадной погоды. Знал, что дорога обязательно будет пролегать вдоль злосчастной таверны. Альберих стиснул зубы, кидая взгляд на массивную дверь, которая словно источала тепло внутреннего помещения и манила зайти.  Кэйа заставил себя отвернуться и смотреть только прямо. Хотя это было почти невозможно из-за бьющей в лицо вьюги, поэтому он опустил голову и слегка склонил корпус вперёд, так было легче прорываться вдоль сильных ветряных потоков. В их краях никого не удивляли мощные порывы ветра, но только когда они встречались в тёплое время года и вне территории города. А сейчас была зима, так ещё и прямо за окном летали снежные вихри, вот-вот грозившие снести крышу, захватить её в свои ледяные заснеженные лапы, напоследок засыпав ледяной пудрой всех жителей с ног до головы. Кэйа сто раз пожалел о своей сегодняшней вылазке в штаб Ордо Фавониус. Он готов поклясться, что в жизни не совершал поступков глупее и опрометчивее. Как можно быть настолько уверенным в своих силах, когда даже магистр предупредила об опасности? Может быть, не зря Альбериха вечно упрекают за неуместную смелость и «показушную» решительность? На лице вмиг появляется кривая улыбка. Ведь и правда считают, что всё это для вида. Настроение стало ещё паршивее, а очередной ветряной порыв чуть не сбил капитана с ног. Он посильнее схватился одной рукой за пуговицы на своей шинели, а второй плотно прижал шапку к макушке.  А может, он всё-таки специально так себя ведёт? Кому-то пытается доказать свою ценность, лезет вон из кожи, однако не желает признавать этого? Удивительно, как подобные мысли вдруг приходят именно в моменты борьбы за свою жизнь. Его ведь сейчас может просто снести за ворота города и присыпать кучей снега сверху. Поминай потом как звали.  Силы совсем иссякли, а шаги стали медленнее. «Ну дела...» – про себя подумал Кэйа, уже начиная жалеть о том, что не зашёл до этого в таверну. Да, жалеть об этом по какой-то причине было приятнее и предпочтительнее, чем жалеть о том, что он вообще посмел сегодня высунуть нос из своего убежища, и только себе Кэйа мог в этом сознаться. Альберих медленно поднял голову, щурясь от встречного урагана, в попытках разглядеть свой дом.  Вот он. Ещё метров пятьдесят, и он наконец окажется в укромном месте, способным скрыть его от любых невзгод. По крайней мере, от природных точно. Одни и те же мысли мелькали в голове, пока Кэйа замедляющимся шагом приближался к дому. Храбрость? Ценность? Уважение? Зависимость? Ключ с жёстким щелчком вошёл в замочную скважину спустя несколько бессмысленных стуков дрожащей рукой металлом о коробку замка. Ещё пара щелчков, и дверь наконец распахнулась. Кэйа с силой удерживал её, борясь с мощной вьюгой, пытающейся вырвать несчастную дверь вместе с петлями.  Капитан шагнул внутрь и наконец закрыл дом, укрывая своё скромное жилище от жестокой природы. Он успел забыть о том, на что способны нечеловеческие силы, те самые, которые возникают глубоко в земле или над морскими просторами по неведомой воле. Снежные бури давно не посещали Мондштадт, и почему они вдруг именно сегодня решили накрыть город своей могучей силой, когда Кэйа не мог справиться с бурей в своей душе, – никому известно не было. Альберих взял со стула какую-то скомканную ткань, расправив её перед своим лицом. Очертания подсказали капитану, что он держал в руках свою старую рубашку, — пойдёт. Он вновь скомкал дряблую ткань и подошёл широкими шагами к двери. Ту давно стоило починить, точнее, вообще заменить, потому что щели в проёме не могли противиться ревущему ветру, раздирающему своими длинными когтями деревянную поверхность. Кэйа нахмурился, пытаясь протиснуть складки рубашки в узкие щели и нащупывая пальцами горсти снега. Перед глазами всплыла давняя картина, всегда вызывающая ощущение собственной жалости. Альберих тут же помотал головой, пытаясь смахнуть прочь эпизоды из прошлого, эти воспоминания оказались бы необратимой точкой в том, чтобы оклеймить этот день, как самый мрачный, холодный и одинокий. Ветер наконец-то перестал задувать с присвистом под дверь, и Кэйа выпрямился. Спина отдала гудящим хрустом в позвоночнике и тянущей болью в пояснице, заставляя капитана сморщиться от спазмов и поспешить в свою спальню. Его дом был небольшим: только тамбур, переходящий длинным коридором на кухню, и с ответвлениями в спальню и в уборную.  Кэйа медленно поплёлся в комнату, по пути стягивая с себя меховую накидку и ремень с пояса, кидая их на стул за рабочим столом, шинель была оставлена в прихожей. Он свалился  на заправленную кровать, оставшись в тонкой рубашке с вырезом на груди и в своих привычных брюках. Белый потолок гипнотизировал, особенно под аккомпанемент завывающей за окном вьюги. Кэйа поднял над собой руки и стянул перчатки, кидая их куда-то на пол. Он попытался согреть голые пальцы, с силой дуя на них. Но природа вновь напомнила о своей безжалостности, наградившей его холодным дыханием и затруднённым кровообращением, отчего попытки согреть руки оказались безуспешны, впрочем, как и всегда. Кэйа отчаянно откинул руки в разные стороны, закрывая глаза. Мысли вернулись к своему привычному ритму – он бы очень хотел снова оказаться в таверне. Только для того, чтобы алкоголь смог разогреть его заледенелое тело. Так он заставлял себя думать. На деле же хотелось согреть своё сердце, оно бы мигом оттаяло, если бы только один человек посмотрел на Кэйю другим взглядом. Не тем осуждающим, отчуждённым, который стрелял в него с первым же шагом в тёплое помещение, наполненное запахом вина и пряностей. И даже не тем безразличным, каким он окидывал особенно заядлых пьяниц, которые начинали засыпать за деревянной стойкой после особенно хорошей попойки. Хотелось, чтобы он посмотрел на Кэйю тем взглядом, которым смотрит на своих друзей и товарищей, Альберих видел его много раз, но все эти разы глаза смотрели на всех, кроме него. Однако наблюдений со стороны хватило, чтобы подробно рассмотреть заинтересованный блеск в чужом взгляде, лёгкую улыбку и еле видимые морщинки в уголках глаз, его вежливые кивки и мягкую речь. Он говорил негромко, но каждое слово впечатывалось в память, вызывая желание повторить его, смакуя на языке. И всё равно оно бы звучало не так, как из его уст. Не так же текуче и спокойно, но в то же время не менее ровно, убедительно и чётко.  Кэйа вдохнул прохладный воздух полной грудью, удивляясь тому, как мало, оказывается, ему нужно для счастья, и шумно выдохнул этот крупный ком, осознавая, что вряд ли когда-то сможет получить даже такую мелочь. Дилюк казался для него неприступной каменной стеной, и понимание того, что такая отстранённость была обращена лишь к нему, холодило душу даже сильнее, чем окутывающий мороз, пробирающийся в дом капитана. Кэйа поёжился. Он как-то слишком опрометчиво поступил, сняв свою излюбленную накидку, она была сейчас единственным спасением от холода. Капитан резво поднялся с кровати, хватая брошенную ранее одежду и накидывая её на плечи. Он поспешил к столу, на котором красовался какой-то новый прибор, придуманный и изготовленный умелым алхимиком. Альбедо заверил Кэйю в том, что с ним не страшны никакие морозы. Стоит только что-то нажать и покрутить, и в помещении станет значительно теплее уже через несколько минут! Хотелось верить его словам, потому что в ином случае Кэйе угрожало превращение в ледяную статую в собственном доме. Так что он поспешил сделать так, как приказал Альбедо. Механизм вдруг затрещал, что-то густо забулькало под стеклянной крышкой, и Кэйа на миг отпрянул от странного прибора, опасаясь, что он сейчас взорвётся и осколки полетят прямо ему в лицо. Но через пару секунд непонятные звуки прекратились. Лишь тихое шипение завершило эту какофонию звуков, а стёклышко вдруг засветилось ярким оранжевым светом. Не таким же ярким, как огонь костра или лампочка, но всё же довольно непривычным для серой обители Кэйи и для его глаз, привыкших за этот вечер к темноте комнаты. Альберих осторожно поднёс ладонь к прибору, останавливая её в паре сантиметрах от светящейся поверхности. Остывшая кожа тут же почувствовала исходящее от механизма тепло. Вторая рука жадно повисла рядом с первой. Отчего-то оно ощущалось слишком хорошо, видимо, настолько Кэйа успел промёрзнуть, что сейчас никак не мог насладиться слабым теплом, постепенно перерастающим в пылающий жар. Кэйа приложил ладони к своему лицу, ощущая приятное разрастающееся по коже тепло. Он закрыл глаза, концентрируясь только на осязании, и это явно было прекрасной идеей, потому что теперь, когда глаза не перенимали его внимание на посторонние вещи, он смог сконцентрироваться лишь на касании своих рук с кожей лица. Очень тепло, даже обжигающе. Кэйа повёл ладонями чуть выше, и пока левая рука легла на веки, пальцы на правой слегка забрались под повязку на глазу, также накрывая подушечками мягкую холодную кожу. Тут же одумавшись, Альберих стянул чёрную ткань с лица и снова накрыл веки пальцами, так было гораздо удобнее. Комната постепенно согревалась, и распространяющееся тепло морило пуще всякого вина. Капитан готов был поклясться, что сейчас он был точно не трезвый, настолько его одурманили чувства, вызванные уютом и комфортом обогретой комнаты. Ему самому было странно, неужели настолько замёрз? Иначе было не объяснить весь этот спектр эмоций, испытанных от простого обогревателя. Кэйа усмехнулся в тишину своей комнаты, и хриплый звук прокатился дальше по коридору до двери.  Завтра он обязательно зайдёт к Альбедо и поблагодарит за такое чудесное изобретение. А сейчас пора было отправляться спать, кутаясь в большое, ещё холодное одеяло и наслаждаясь мягким оранжевым светом, мягко и ненавязчиво растворяющимся в комнате.

***

Утро следующего дня встретило жителей Мондштадта морозом и сугробами, скопившимися прямо у дверей. Люди отчаянно пытались выбраться из своих домов, толкая двери и выгребая лопатами снежные кучи. Кэйа не был исключением. День пришлось начать с небольшой разминки, главным атрибутом которой являлась лопата.  Никто не был готов к таким неожиданным переменам в погоде, снежные бури были обычным делом на Драконьем хребте, но не на улочках города. Кэйа уверен: множество жителей Мондштадта сегодня пойдёт в Собор молиться Барбатосу, дабы тот уберёг город от природных несчастий.  Тем временем над головой возвышалось яркое солнце, играя своими лучами на сугробах и нагревая крыши домов. Кэйа шёл по улице привычной уверенной походкой, кивая гражданам, которые вышли почистить от снега свои крылечки. Капитана кавалерии Ордо Фавониус знали почти все в городе, поэтому ответные приветственные кивки не заставили себя долго ждать. Около алхимического столика Кэйа встретил Тимея, привычно стоявшего на своём рабочем месте, которое уже было очищено от сугробов. — Работа – мой долг, — объяснялся он Кэйе, который не скрыл своего удивления такому рвению к работе, даже когда была причина на ней сегодня не появляться, — уж вам ли дивиться этому, капитан. Я случайно подслушал, как Джинн кому-то жаловалась на ваше вчерашнее проказничество. Тимей легко подмигнул, а Кэйа в ответ привычно звонко засмеялся. По большей части для того, чтобы скрыть окутавший его стыд. Непонятно только было, что именно вызывало краску на его лице? То ли это от того, что его отчитали, как мальчишку, причём даже не лично (Кэйа не сомневался, что Джинн рассказала кому-то из их общего окружения, иначе бы это было некрасиво, но задетая гордость в душе всё равно поднимала повыше свой нос!), то ли он стыдился той смутной причины, по которой, возможно, и решился на такой опрометчивый поступок. Первый вариант был более приятным, но что-то внутри кричало о том, что он не являлся правдой. — Всякое случается, я и подумать не мог, что нас накроет настолько сильная буря, — поспешил оправдаться Кэйа, пожимая плечами, на которых содрогнулась меховая накидка. — Нас всех это сбило с толку, — Тимей покачал головой в огорчении. — Я лишь рад, что господин Альбедо не обладает такой же необузданной тягой к работе, как вы! Иначе бы он вчера пошёл на Драконий хребет в свою лабораторию. Тимей с явным облегчением вздохнул и слегка усмехнулся. Кэйа знал, что на самом деле Тимей хотел назвать «необузданную тягу» «неоправданным самомнением», но его сдержала тактичность. Однако сейчас было не время для раздумий над этим. В конце концов, он уже множество раз замечал похожие желания в глазах других людей, поэтому его они уже не смущали. — Так значит, Альбедо сейчас в городе? — Альберих заинтересованно склонил голову, эта информация ему была сейчас нужнее всего. — Думаю, что да. — Где же он сейчас может находиться? — Как обычно, в библиотеке штаба Ордо Фавониус. Кэйа демонстративно стукнул себя ладонью по лбу. — Ну как я мог забыть его второе любимое место после лаборатории на Хребте, — от улыбки ровный ряд белоснежных зубов засверкал на его лице, контрастируя с тёмной кожей. Тимей в ответ скромно посмеялся. Уж это было очень точно сказано. — Если он вам нужен, то лучше поспешите, а то господин Альбедо может за считанные секунды убежать из города в лабораторию! Кэйа, улыбаясь, кивнул и попрощался с Тимеем, поблагодарив за ответ. Хоть Мондштадт и считался городом свободы, вина и песен, всё же были тут отдельные личности, которые предпочли бы работу всему остальному мирскому довольству. И Альбедо абсолютно точно мог относиться к таким людям. Кэйа не сомневался, что даже убеги тот вчера в горы – он бы не пропал там, уж точно не с его способностями к алхимии. Очередным подтверждением этому был чудо-обогреватель, за который Кэйа и хотел его поблагодарить, направляясь сейчас ускоренным шагом к штабу. Войдя в главный холл на первом этаже, Кэйа ощутил приятный тёплый воздух, ударивший прямо в лицо. И невозможно было проигнорировать знакомый женский парфюм, появлявшийся в этом зале только в определённые часы. «Лиза тут», – сразу же понял капитан. Однако было решено сначала найти Альбедо, а потом уже забежать поздороваться с остальными коллегами.  Кэйа бодро поднялся на второй этаж и зашёл в библиотеку, желая рассмотреть огромный зал сверху, чтобы сразу увидеть алхимика. И он не прогадал. Светлая макушка, затерявшаяся между полками шкафов, была сразу замечена зорким глазом капитана, тут же прищурившимся довольным котом от приятного осознания того, что не придётся бегать и искать в других местах.  Звук стука каблуков о деревянные ступени заставил Альбедо отвлечься от изучения книжных экземпляров и поднять голову. Постоянные посетители библиотеки обычно шагают по-другому, поэтому не было сложности в том, чтобы понять, кто сейчас приближался к нему. — Капитан! — Альбедо заметил Кэйю раньше, чем тот предполагал. — Доброе утро, Альбедо, — Альберих в приветствии протянул руку алхимику. Тот в своей привычной элегантной манере пожал её, мягко улыбаясь и чуть сщуривая глаза. — Что тебя привело в такую рань сюда? Не назвал бы тебя заядлым читателем. Кэйа издал свою привычную усмешку, забавляясь с явного подкола в свою сторону. Ему нравилось то, как этот парень идеально сочетал в себе абсолютно противоположные стороны: спокойный и расчётливый Принц мела и в некоторые моменты, в основном лишь с близкими друзьями, язвительный шутник. Хотя, по сравнению с одним человеком, эти подколы были лишь безобидными детскими играми. — Я здесь по более важной причине, — Альберих прижал кончики пальцев к ладоням, пытаясь согреть их и словно готовясь к фокусу, — хотел поблагодарить тебя за тот чудесный прибор, спасший меня от замерзания. И Кэйа вытянул откуда-то из-за пазухи бутылку белого вина, заигрывая бровями. Альбедо на секунду округлил глаза, но снова вернул своё обычное выражение лица, которое, однако, теперь приобрело довольный оттенок. — А капитан явно умеет преподносить подарки, — он сложил руки на груди и вскинул голову, чтобы убрать со лба светлые пряди. — Могу поспорить, что белое вино досталось тебе не так-то просто. Кэйа не убрал с лица улыбку, вспоминая, как ещё месяц назад обращался к Дилюку за парой бутылок.  — Капитан кавалерии перестал довольствоваться только красным вином и решил перейти на белое? — Дилюк сидел за большим столом в гостиной и просматривал множество бумаг, лежавших в беспорядке перед его носом. — Не удивлюсь, если в скором времени ты начнёшь мешать эти два вида с огненной водой. Он даже не поднял взгляда на Кэйю, стоящего прямо перед ним с потерянным видом. Альберих постарался вернуть себе расслабленный образ, натягивая на лицо дежурную улыбку, но внутри что-то больно кольнуло, чего ни в коем случае нельзя было показывать хозяину винокурни. — Приятно знать, что господин Дилюк обо мне такого высокого мнения, но я беру вино не для себя. Он скрестил руки на груди, пытаясь защитить себя от неприятных слов, готовых прилететь в него в любую секунду.  Дилюк заинтересованно поднял голову, хотя на его лице этот интерес был больше притворным и каким-то насмешливым. — Удиви. Кэйа сжался изнутри от его надменного взгляда, в котором отчётливо читалось осуждение. Он уверен, что даже если Дилюк услышит достойное оправдание, с его лица не уйдёт это строгое неприступное выражение. Кэйа тяжело сглотнул, однако голос держал ровным. — Это для Альбедо. Мы с ним иногда собираемся, а он, как ты знаешь, не любит красное вино. Дилюк пару секунд молчал, после чего снова вернулся к бумагам, будто услышанное его, впрочем-то, не очень впечатлило. — Удовлетворяет такой ответ? — Кэйа начинал вскипать от такого нахального поведения. Он ведь сказал правду! Может, ему ещё привести сюда Альбедо в знак подтверждения? — Меня удовлетворит, если ты сейчас уйдёшь отсюда и больше не будешь появляться с глупыми просьбами на моей винокурне, — даже не поднял головы. Кэйа закатил глаза и подошёл чуть ближе к столу. — Дилюк. Тот вновь поднял уставший взгляд, сразу же цепляя чужие глаза, точнее глаз и чёрную повязку. — Я говорю серьёзно. Пожалуйста, позволь мне купить у тебя пару бутылок. Почему ты так противишься даже простой просьбе, никак не связанной напрямую с тобой? Я ведь не прошу тебя продать мне винокурню. Дилюк продолжал выглядывать фальшь в синеве напротив. Однажды он уже испытал на себе боль лжи, после чего поклялся себя не верить любому брошенному слову, особенно от Кэйи. Но с каждым разом он ловил себя на том, как всё сложнее становится подозревать Альбериха в любой мелочи. Он, конечно же, не скажет это ему лично, себе-то пришлось признаться в этом лишь около месяца назад.  Тяжёлый вздох последовал от Кэйи, когда он уже несколько секунд безрезультатно выжидал ответа от Дилюка. Он оттолкнулся от стола, собираясь уходить. — Ты знаешь, где находится кладовая. Кэйа развернулся через плечо, воодушевлённо глядя на Дилюка. Но он уже упёрся в свои бумаги, что-то внимательно в них вычитывая или просто делая вид, что занят. — Спасибо, — Кэйа был безмерно благодарен ему.  Его восхищало то, как почти каждый раз Рагнвиндр в итоге соглашался на его просьбы, спустя бесчисленное количество препираний и отказов. В такие моменты в душе вспыхивала надежда на лучшее. На то, что когда-нибудь Дилюк вообще не будет выставлять напоказ свою гордость и обиду, отпустив это как страшный сон. Верить в это хотелось, но с другой стороны Кэйа понимал, что натворил достаточно бед, чтобы его не захотели прощать.  — И не смей стащить ни одной бутылки красного вина. Кэйа усмехнулся, Дилюк оставался таким же, каким был в детстве и в юношестве. Это успокаивало, словно возвращая в то время, когда они вместе дурачились во дворе их дома, а потом отец Крепус был вынужден мирить двоих хулиганов, чтобы он не повыдирали друг другу волосы. — Пришлось уговаривать господина Дилюка, но, думаю, это того стоило, — Кэйа со стуком поставил бутыль на небольшой читательский столик, параллельно витая где-то в глуби своих воспоминаний. — Я даже не буду говорить, чтобы ты больше так не рисковал, потому что вам обоим идут на пользу беседы друг с другом, — Альбедо был довольно прямолинеен, особенно по отношению к своим друзьям. Правда от него шла очень легко и непринуждённо, и даже если она была не всегда приятной – Альбедо преподносил её очень грамотно. Он не был сторонником лжи и фальши.  — Наверное, ты прав. Альбедо кивнул головой. — Как я понимаю, моё устройство работает исправно, — решил сменить тему Альбедо, возвращаясь к книжным полкам в поисках нужных рукописей. — Просто превосходно, — Кэйа следил за действиями алхимика, параллельно разглядывая остальные шкафы. В основном для того, чтобы отвлечь свой взгляд, а не из искреннего интереса. — У тебя просто золотые руки, Альбедо. Капитан задорно подмигнул, и Альбедо приподнял уголки губ, улавливая его шутку с намёком. — На самом деле, главный элемент обогревателя это не его механизм. Создать его было не так-то сложно, что оказалось важнее – так это найти источник энергии. Кэйа недоумевающе поднял бровь, требуя подробного объяснения. — Имею в виду, только на алхимических реакциях я бы не добился большого успеха. Тяжело сделать такой механизм, который долгое время без дополнительной заливки реагентов сможет выдавать достаточное количество тепла. — Что же ты тогда придумал взамен всем этим бульканьям и кипениям? — Кэйа сел за столик, на котором красовалась винная бутылка. Если бы это увидела Лиза, то точно выперла бы из библиотеки и Кэйю, и Альбедо. Он подпёр щёку рукой, всматриваясь в чужую спину. Ему вдруг даже стало интересно, какую альтернативу придумал чудо-алхимик? — Заключённая Пиро-энергия, — Альбедо пожал плечами, доставая с одной из полок какую-то старую  книгу. Кэйа удивлённо похлопал глазами. — Никогда не перестану восхищаться навыками такого талантливого человека, как ты. Альбедо чуть смущённо помотал головой.  — До этого было не так уж и тяжело додуматься. — И всё же, благодаря тебе как минимум один капитан кавалерии не умрёт от холода. Кэйа негромко засмеялся, наблюдая, как Альбедо кривит гримасу в ответ. Он любит делать комплименты и наблюдать за тем, как другие люди реагируют на них. А ещё Кэйа сам не против их получать, особенно когда они идут от не менее привлекательных людей. — Пиро-энергия удивительна, я сначала не был уверен, что смогу заключить её в такой небольшой механизм. Пришлось повозиться, но зато её хватит на долгое время, — Альбедо отвлёкся от книги и посмотрел куда-то в потолок, производя пересчёты в своей голове. — Шесть-семь дней проработает спокойно без остановки. Кэйа присвистнул. По сравнению с предыдущими приборами, которые приходилось заправлять каждый день, это устройство казалось просто чудом из чудес. Но в голове остался один единственный вопрос. — Откуда же ты взял столько элементальной энергии? — Кэйа опрокинулся на спинку стула, разминая свою шею. Альбедо ухмыльнулся. — А ты как думаешь, кто ещё обладает такой мощной Пиро-силой? — Кто? — Кэйа задумчиво вытянул губы трубочкой, цепляясь взглядом за бутылку, смиренно ожидающую своего часа. — Я думал, ты откопал её на Хребте. Ну, из сердца Дурина, например. — С этим у меня сейчас опыты поинтереснее, чуть позже я обязательно покажу всем. Поэтому для своего нового изобретения пришлось у кое-кого одолжить энергию. — Не знаю даже... Может, Кли? Её элементальной силы убавляй хоть сколько, своими додоко-бомбочками она согреет по самое «не хочу», — Кэйа не мог стереть со своего лица умилённое выражение, возникающее при воспоминании о Кли, которая вечно натыкалась на новые приключения из-за своей непоседливости и разрывного характера. — Я думал об этом, но из-за того, что она ребёнок, тепло не смогло бы продержаться так долго. Стойкость – залог успеха, — и с последними словами он посмотрел на Кэйю хитрым взглядом. Капитан впал в ступор. Кто же ещё? Кли казалась идеальным претендентом. — Не знаю... Беннет? Он почесал затылок, не сводя взгляда с этикетки бутылки, на которой было написано что-то весьма мелким шрифтом. — Нет, не Беннет. Кэйа пожал плечами. — Я сдаюсь. Альбедо не торопился отвечать, всё ещё просверливая дыру в капитане. Тот бегал взглядом по этикетке и вдруг наткнулся на больший красные буквы, выведенные аккуратным почерком явно умелой рукой. Сердце подпрыгнуло куда-то в горло. — Неужели... Альбедо громко захлопнул книгу, обращая на себя внимание. От него последовал еле видимый кивок, однако человеку, который ожидал его увидеть, было этого достаточно. — Ты попросил Дилюка? Кэйа вскочил со стула. Он и сам не понимал, что его так удивляло в этом и что можно было найти странного в поступке Рагнвиндра, но ответ медленно всплывал на поверхность, вот-вот намереваясь показаться на свет. — Бинго! Ответ верный, — теперь была очередь Альбедо насмешливо подмигивать ему в лицо. Кэйа не мог понять, что он сейчас чувствует и по какой причине ему не плевать, кто пожертвовал своей элементальной энергией на обогрев его дома. — Я не нашёл кандидата лучше, чем он. Точнее говоря... — Альбедо ненадолго замолчал, формулируя ответ. — Мне показалось очень неразумным брать энергию из скопа на Драконьем хребте для единичного опыта, поэтому я попросил Дилюка. Предсказывая твой следующий вопрос, поспешу ответить: он не знал, что его энергия пойдёт именно к тебе. Я просто сказал, что мне нужно для испытаний, и он сразу же согласился. Кэйа переваривал сказанное, теперь становилось ясно, почему вчера вечером от этого тепла он чувствовал себя так по-странному хорошо. Ощущения были совсем иными, нежели от обычной печки или камина. Что-то другое, тепло было родным, пробирающимся прямо в душу и обволакивающим большим пушистым одеялом сердце. От таких мягких ощущений Кэйа словно вновь попадал во времена детства в доме Крепуса, когда они с Дилюком кутались в одеяла и рассматривали красивые ракушки, собранные на берегу моря во время их путешествий. Тогда Аделинда заходила к ним в комнату и ругала, чтобы те скорее шли спать. И мальчики, хихикая, разбегались по комнатам, чтобы потом снова втихаря собраться в спальне и рассказывать друг другу страшные истории. Это было славное время, и вчера оно с головой накрыло Кэйю волной ностальгии, стоило ему включить подаренное Альбедо устройство. Значит, ему не показалось, неспроста он почувствовал это. — Что-то случилось? — взволнованно поинтересовался Альбедо, замечая замешательство во взгляде Кэйи. Он словно упал в другое пространство, не реагируя на всё окружающее. — Может быть, стоило попросить кого-нибудь другого... — Нет-нет, в этом нет ничего страшного, — поспешил заверить Кэйа, выныривая из своих мыслей. Надо же, он всегда думал, что нет различий в элементальной энергии, что она никак не зависит от человека. Как же сильно он ошибался. — Говоришь, заряжать энергией прибор нужно примерно раз в неделю?  Альбедо кивнул, сжав губы. Он что-то хотел сказать, но не решался. У него вдруг появилось ощущение, будто он сделал что-то неправильное, за что непременно хотелось бы извиниться. Только вот он не понимал, в чём конкретно совершил ошибку. — Принеси мне устройство через шесть дней, я схожу к Дилюку. — Нет, — Кэйа даже не дал ему договорить, — я сам схожу. Казалось глупым через Альбедо передавать туда-сюда чужую энергию. Дилюк точно не будет против, но только до тех пор, пока не узнает, кому именно требуется его сила. Ему не сложно, но из своих принципов он может и отказаться, сомнений по этому поводу не возникало. Вечером Кэйа вернулся к себе домой. Он сел на свою кровать и уставился немигаемым взглядом на обогреватель, который работал весь день без перерыва. Оранжевый свет всё так же приятно распространялся по комнате, из-за чего даже зажигать освещающую лампу казалось лишним и ненужным. Кэйа не мог понять, в какой момент всё пошло не так. Вернее сказать, он знал, в чём именно была его вина, но было неизвестно, почему Дилюк всё ещё не мог его простить? Когда он успел стать таким? Капитан поднёс ладони к теплу, как и вчера. Снова те же странные ощущения, перетекающие от кончиков пальцев по кисти и всей длине руки к телу, будто проникая прямо глубоко внутрь и разогревая костёр в душе. Он повёл плечами, когда какая-то искра задела жизненно важные органы, тело окатило волной тоски и сожаления. Альберих снял повязку с глаза и накрыл ладонями лицо. Повреждённый глаз перестал отдавать пульсацией спазмов в мозг, тело расслаблялось, а голова продолжала работать. Сейчас его дом не мог существовать без тепла, как, впрочем, и сам Кэйа. Он чувствовал, как лёд поглощает его изнутри. В один такой раз, когда ему не удалось держать силу внутри себя, он заморозил почти всё своё скромное жилище, именно тогда-то и образовались эти дурацкие трещины в дверном проёме, из-под которых сейчас задували нещадные бури, намереваясь смести всё убранство дома вместе с хозяином подальше из этого города. Кэйа понимал: ему важно знать, что Дилюк готов простить его. А иначе он и сам никогда не сможет смириться со своей слабостью. Свет стабильно горел, а тепловое излучение создавало впечатление, что родной человек совсем рядом. Да, Кэйа считал Дилюка именно родным. И хотел бы, чтобы он был того же мнения.  Альберих выпрямился. Он не планировал появляться в таверне ещё долгое время. Причина: хотел, чтобы её хозяин успел заскучать по нему или, хотя бы, задуматься о пропаже завсегдатая. Да, было глупо и по-детски, но Кэйа уже не знал, как ему привлечь чужое внимание. Вот только он не учёл, что начнёт скучать ещё раньше, а ведь прошло всего лишь чуть больше недели. Стыдно было признаться, но по большей части он сказал Альбедо о том, что пойдёт к Дилюку сам, только потому что терпеть каждый день, зная, что в его конце он не увидит нахмуренное лицо, чувствовалось ужасно несправедливо и тяжело.  Ещё пять дней, и он пойдёт на винокурню к её хозяину. Формальная причина – просьба поделиться Пиро-энергией, настоящая же – желание поговорить. Если Кэйа не сделает этого сейчас, то не сделает никогда, он чувствовал это так явно, что самому становилось страшно при одной только мысли об этом. Им необходимо просто поговорить, уже в тысячный раз. Альберих готов пытаться ещё столько же и даже больше, лишь бы достучаться до тугой головы.  Свечение будто одобрительно мигало ему в ответ. Стоило лишь вспомнить, что этот свет существовал только благодаря Дилюку, что он буквально создал его своими руками, как в животе сразу же скручивался тугой узел. Кэйа опрокинулся на кровать и закрыл глаза. Тепло, мягко и заботливо. Дилюк поделился своей силой, которая сейчас грела комнату капитана и его самого. Альберих улыбнулся и продолжил прокручивать в голове приятные мысли, которые постепенно погружали его в глубокий сон.

***

Прошло ровно пять дней, и каждый сопровождался борьбой между тяжким ожиданием и сомнениями. Стоило ли идти? Глупый вопрос, который Кэйа старался прогнать, всё равно прокрадывался к нему в мысли. Противный страх снова быть отвергнутым поселился под кожей липкой слизью, не собираясь отставать от него. И вот на шестой день он наконец собрался с силами и направился на винокурню "Рассвет". Приближаясь к пункту назначения, Альберих занервничал ещё больше.  Запах винограда, пробиравшийся из теплиц на свежий морозный воздух, щекотал нос, и смесь этого запаха вместе с нервной дрожью подкашивала ноги капитана, отчего тот ощущал себя пьянчугой, творящим несусветный бред в нетрезвом состоянии. Каждый шаг давался всё тяжелее, а вид здания винокурни совсем сбивал дыхание. Кэйа ругал себя за такую внезапную слабость. Он слишком много поставил на эту встречу, а оттого страх неудачи увеличился стократно, заставляя больше переживать и сомневаться в силе своих слов.  Он беспрерывно кусал губы, наконец подходя к главной двери. Раньше всё было иначе. Скажи Кэйе лет десять назад, что он будет в страхе стоять перед входом на винокурню и бояться встретиться с человеком, с которым прожил столько времени, – он бы от души посмеялся. А сейчас было впору залиться лишь истерическим смехом. Он наконец дёрнул ручку двери. Шаг, и Кэйа уже в большом светлом помещении, по стенам которого развешаны подсвечники. Согревающий сухой воздух, пропитанный вином, деревом и дотлевающими углями в камине, окутал сразу же при попадании в главный холл. Стояла звенящая тишина, не успокаивающая, а та, которая таит в себе спрятавшегося зверя, хитро затаившегося в зарослях и ожидающего подходящего момента. Альберих шагнул глубже, стиснув в руках алхимический прибор. За столом Дилюка не было, поэтому Кэйа заскользил взглядом по убранству. Он одновременно хотел увидеть хозяина дома, но также и боялся встретиться с ним. Перерыв в пару недель дал о себе знать. — Здравствуй, Кэйа. Капитан обернулся на женский голос, окликнувший его из какого-то угла. Он сщурился и различил знакомые очертания. Скрыть улыбку при виде давней знакомой ему не удалось. — Давно не виделись, Аделинда! Кэйа заулыбался ещё шире, когда из тени вышла взрослая женщина в фартуке, тоже приветливо улыбающаяся ему в ответ. В последние визиты Кэйа не натыкался на главную горничную, которая с самого детства приглядывала за ними с Дилюком. — И я, признаться честно, соскучилась по тебе, — Аделинда сделала аккуратный реверанс в знак приветствия.  Кэйа тоже был научен манерам, поэтому он убрал левую руку с устройством за спину, а правую приложил к груди, совершая низкий поклон.  — Как твои дела, тётушка Аделинда? — Альберих любил обращаться к ней так, как делал это ещё в свои десять лет. — Жизнь хороша, когда в ней царят стабильность и постоянство, без лишних недопониманий и тревог. Кэйа почтительно кивнул, принимая её ответ. Он был согласен с ней, вот только в его жизни пока что не было такой желанной размеренности. — А как обстоят твои дела, Кэйа? Горничная вытирала руки полотенцем, неторопливо шагая к капитану. Морщины на её лице отчётливо выделялись под тусклым светом свечей, но лицо продолжало светиться добротой и неискоренимым желанием помочь в любой ситуации. Кэйа немного замялся под её внимательным взглядом, но он знал, что она правда волновалась за его самочувствие и могла понять без слов, если вдруг что-то случилось. Слишком хорошо она знала двух мальчишек и их повадки. — Всё как и всегда, — повёл плечами Альберих, — пришёл вот к Дилюку с небольшой просьбой. «Снова», — подытожил он про себя. Как-то даже неправильно выходило, что он уже какой раз приходил к Дилюку только с просьбами. Хотя он понимал, что они являлись больше оправданием, пока настоящая причина заключалась в простом желании поговорить. — Что за просьба?  Аделинда взглянула на неизвестный прибор, который держал капитан, и закинула полотенце себе на предплечье, сгибая руки. Её дежурная поза, в которой она обычно принимала поручения, настолько приелась, что теперь Аделинда принимала её даже тогда, когда просто вела диалог на отвлечённые темы. Работа на винокурне была её жизнью, её смыслом, поэтому подобные привычки не казались чем-то удивительным. Кэйа немного помялся, пытаясь вкратце объяснить формальную причину своего визита. — Альбедо создал мне что-то вроде обогревателя, а его нужно периодически заряжать Пиро-энергией, — Кэйа показал поближе устройство, которое сейчас непривычно холодным металлом лежало в его руке. Ледяная поверхность обжигала пальцы сильнее огня, и Кэйа боялся, что причиной этому являлась его элементальная способность, а точнее проблемы, которые из неё вытекали. Альберих не хотел продолжать свою мысль, в которой стоило бы признаться, что источником энергии являлся Дилюк. Вроде бы, это очевидно, но необходимость закончить предложение чувствовалась достаточно остро. От Аделинды было не скрыть собственное смятение и накалённые нервы. Хоть она и не показывала этого, но ей явно стало понятно состояние Кэйи ещё с момента, когда он шагнул в помещение. В ответ на кратковременную заминку она лишь понимающе кивнула головой.  — Дилюк сейчас в погребе, проверяет наличие товара, — в разговоре с Кэйей она всегда называла его просто по имени, хотя Альберих не понимал, зачем вообще обращаться к нему с этим неуместным префиксом "господин", ведь она знает его с пелёнок. — Можешь пока присесть за стол, думаю, он скоро вернётся. Будешь чай, кофе? — А вино здесь не предлагают? — Кэйа шутливо подмигнул, хотя ему бы действительно хотелось сейчас опрокинуть пару бокалов. Аделинда мягко улыбнулась, и её лицо осветилось лёгкой паутинкой морщин. — Пожалуй, мне стоит признаться, что Дилюк строго-настрого запретил предлагать тебе вино, Кэйа. Альберих вскинул в удивлении брови, пока на его лице заиграла смесь шока и возмущения, скорее наигранного, чем искреннего. Он давно понял, как сильно Дилюк не одобряет его склонность к употреблению алкоголя. — Что ж, будем чтить установленные господином Дилюком порядки. Тогда не откажусь от чая. Он направился к большому столу посреди зала. Ему и правда не стоило сейчас лишний раз выводить Дилюка на негативные эмоции, поэтому нужно было придержать в узде свои желания и не настаивать на выпивке. — Буду через пять минут, — Аделинда уже собиралась уходить, как вдруг решила добавить, — Дилюк ждал тебя, хотя я уверена, что он попытается это скрыть. И она вновь исчезла в тени какой-то комнаты, оставляя Кэйю, устроившегося на стуле, наедине со своими мыслями, налетевшими после кинутой напоследок фразы. Аделинда сказала правду? Откуда она её знает? Кэйа не мог поверить ей, потому что он знает точно – Дилюк никогда не будет его ждать, никогда не будет скучать. Это больше походило на глупую шутку, но точно не на истину. Может быть, появилось какое-то срочное дело, в котором ему понадобилось содействие капитана? Может быть, он ждал его, чтобы в очередной раз напомнить, как сильно он осуждает его поступок, его существование и всё, о чём он пытается заговорить с ним?  По коже прошёлся целый табун мурашек. Этого ему хотелось услышать меньше всего, но обстоятельства склоняли именно к такому исходу событий. Кэйа не успел рассмотреть другие варианты, как услышал глухой звук приближающихся шагов. Он гулко сглотнул, поднимая голову в сторону шума. Как и следовало ожидать, из небольшого проёма с лестничным маршем, уходящим в подвал, показалась красная макушка. Сердце забилось чаще, Кэйа по ощущениям лет сто не видел эти яркие волосы, которые приобретали новые оттенки под растворяющимся светом свечей в зале. Так странно и непонятно, почему он настолько бурно реагирует на эту обыденную картину, на этого человека, с которым знаком уже много лет? Почему так потеют ладони, заставляя поставить обогреватель на стол и протереть ладони о ткань брюк? Пока Альберих справлялся с неловкой реакцией своего организма, причина этого представления уже успела во весь рост предстать рядом со столом, прожигая дыру в незваном госте. — Что ты здесь забыл? Кэйе показалось, что он сейчас точно задохнётся. То ли от горькой обиды, то ли от приятного ощущения, что Дилюк снова стоял рядом. Если в понимании этого человека скучать – значит даже не поздороваться при долгожданной встрече – то по его меркам Кэйю вообще можно назвать умалишённым, не способным и дня прожить без Дилюка. А они ведь не виделись всего две недели. Что изменилось за это время? — И я тоже рад тебя видеть, Дилюк. Альберих снова натянул на лицо довольную ухмылку, которую использовал во всех тех случаях, когда нельзя было показать свои настоящие эмоции. Таких случаев было много. Теперь они были всегда, когда речь заходила о Дилюке, либо же когда он вёл диалог с ним. Рагнвиндр пропустил мимо ушей излишнюю формальность. Он никогда не позволял себе такого с другими, но тут состоялся совсем иной случай. Интересно получалось, как часто выходил Кэйа за рамки обычного, становясь исключением почти всегда. Может, это могло значить что-то важное, или же Дилюк настолько его ненавидел? Хозяин винокурни заметил чудо-прибор, на секунду меняясь во взгляде, словно припоминая что-то важное. Кэйа заметил эту перемену. — Мог бы ты мне помочь, пожалуйста?  Раз уж Дилюк выбрал игру без лишних приветствий и фальшивых вежливостей, то Кэйа перешёл сразу к делу. Однако у него, очевидно, были свои правила на его территории. — Так вот, значит, для кого предназначалось это устройство, — Рагнвиндр покачал головой, отчего алые пряди, собранные в высокий хвост, пружиной мотнулись в стороны, переливаясь на свету. Кэйа на миг загляделся на горящие волосы и в целом на внешний вид Дилюка.  Тот был в своём красном костюме, который надевал довольно редко, в основном на деловые встречи. Поэтому Альберих почти не видел его, но каждый раз он заглядывался на серебряные украшения, красивые руки в изящных красных перчатках и невероятный чокер с красным камнем, непонятно каким образом оказавшийся в гардеробе Дилюка. И снова Кэйа не смог не заметить, как в этот раз костюм производил особенно острое впечатление, словно он не видел Дилюка в этом обличии несколько лет. Хотя, даже если бы было так – разве должно это так сильно влиять на капитана?  Дилюк задумчиво разглядывал устройство, делая какие-то выводы в своей голове. Он сложил руки на груди. — Если бы я знал, что оно предназначено для тебя, то точно не стал бы заряжать его. Кэйа кивнул про себя. Да, он уже догадался об этом, но по какой-то причине, несмотря на то, что он себя готовил к такому ответу и убеждал в его правдивости, слышать это прямо от Дилюка было подобно удару поддых. — Значит, ты не согласишься ещё хотя бы раз поделиться энергией? Кэйа решил спросить прямо, не ища обходных путей. Он не горел желанием снова, как и всегда, искать другие ходы и пользоваться всеми способами, лишь бы упросить этого упрямого человека. Он смотрел прямо в чужие глаза, горящие огнём, в котором плескалось... Альберих не мог разобрать, как бы ни пытался. Он бы назвал это обычной злобой, но слишком уж она была непрозрачна, о чём подсказывало Кэйе его шестое чувство. Это не было чистой злостью, но и прочитать точно его эмоции он не мог. И это начинало раздражать. — Не соглашусь. Кэйа еле слышно вздохнул, опуская взгляд. Он даже не запрятал никаких козырей, чтобы точно уговорить Дилюка. Он просто готовился к этому ответу, не планируя запасных ходов. Изначально ему хотелось поговорить с Дилюком. Но теперь, когда тот снова вёл себя, как последний ублюдок, всё желание напрочь отпало. Попробует в следующий раз, а обогреватель можно зарядить и при помощи других обладателей Пиро-способностей. Вот, допустим, Беннет, правда, после его энергии прибор скорее всего просто сломается на пустом месте, но даже это Кэйа был готов перетерпеть. Он встал из-за стола, захватив устройство, и направился к выходу. — Был рад любезно с тобой поболтать, — Альберих хотел бы вообще промолчать, но желание сказать хоть что-то колкое, в надежде пробить толстую броню, было сильнее. Хотелось, чтобы Дилюк тоже почувствовал вину и понял, как себя ощущает Кэйа. Но создавалось впечатление, будто ему вообще было плевать на его состояние. Чёрствый безэмоциональный эгоист. Альберих был готов сжимать ладонь в кулак до тех пор, пока стекло прибора не лопнет в его руке. Он вдруг почувствовал, как под пальцами начинает неестественно холодеть. — Мёрзнешь? Вопрос в спину заставил остановиться и уставиться на входную дверь. Ему не послышалось? Кэйа медленно обернулся, встречаясь с тем же непробиваемым человеком и его нечитаемым взглядом. Его красное обличие притягивало, создавая ощущение чего-то очень согревающего, что точно не даст замёрзнуть в эту холодную пору. Насколько ложным оно было? — Что? — Альберих решил уточнить, не сводя взгляда с чужого лица. — Я спрашиваю – мёрзнешь? Кэйа хотел услышать не это. Он не мог понять, что за глупый вопрос сейчас задал ему Дилюк? Что значит «мёрзнешь»? А кто вообще мог не мёрзнуть в такую отвратительную погоду? Или он решил поиздеваться над беспомощностью Кэйи против холода со своими Крио-способностями? — Если решил злорадствовать, то сейчас не самое лучшее время для этого... — Я не об этом, — Дилюк перебил его, даже не давая шанса договорить, — я про твою скрытую способность. Под тобой стул примёрз к полу, если ты ещё не заметил. Альберих перевёл ошеломлённый взгляд с Дилюка на стул, ножки которого действительно были покрыты инеем, как и поверхность пола под ними. А на месте соприкосновения паркета со стулом образовались ледяные корочки. Он настолько задумался, что не успел заметить, как случайно приморозил мебель к полу. Дилюк знал, что Кэйа с детства иногда терял контроль над своей способностью, и он точно понимал, по какой причине это всегда происходило. — Давай сюда эту штуку, — Дилюк протянул руку в сторону Кэйи. Но вопреки ожиданиям, тот не поспешил выполнять его просьбу. Он будто наоборот отдалился, сразу делаясь в лице рассерженным и недовольным. Дилюк в недоумении поднял бровь, и пока он не успел задать очередной вопрос, Кэйа решил сразу ответить на него. — И ты думаешь, что это в порядке вещей? Вот так сначала окунать лицом в грязную лужу, а потом протягивать руку помощи, как бескорыстный святоша? — Кэйа начинал закипать, с каждым словом его голос становился громче, а тон давил на эго Дилюка лишь сильнее. — Зачем ты заставляешь меня чувствовать себя последним уродом, а потом переворачиваешь всё на сто восемьдесят градусов, вынуждая в тысячный раз ощутить вину?  Последние слова Кэйа буквально выплюнул, постепенно приближаясь к Дилюку. Теперь не имели значения все эти странные переживания, которые были ещё минуту назад. Сейчас он чувствовал только приевшуюся обиду, которую наконец выплёскивал наружу. Лицо Дилюка менялось прямо на глазах, недовольный взгляд сменялся на замявшийся и непонимающий, затем снова возвращаясь к бесстрастному, чуть горделивому. По крайней мере, Кэйа видел это так. — Если уж ты настолько ненавидишь меня, то просто пошли меня подальше и не давай надежды на примирение! Если не хочешь прощать, то так и скажи, а не играй в эти дурацкие детские игры, мы ведь давно уже не дети, — Кэйа не мог перестать говорить, слова лились бесконечным потоком, и он не контролировал его. Словно отрепетированная речь, которую уже много раз он прокручивал в своей голове. — Ну! Скажи же это! Он стоял в метре от Дилюка, ожидая его окончательного ответа. Устройство в руках начало потрескивать, но Кэйа не слышал этого, сконцентрировавшись только на реакции Дилюка. Он смотрел своими огненными глазами на лицо Кэйи, искажённое гримасой обиды от жестокой несправедливости. Рагнвиндр был сосредоточен, контролируя себя, поэтому ни один мускул на его лице не дрогнул. Воздух готов был начать трещать от витавшего между ними напряжения. Дилюк шумно выдохнул и опустил голову, раздумывая над своим ответом. Кэйа всё ещё не мог понять, что чувствует этот человек. Он готовил себя к тому, что сейчас услышит всевозможные оскорбления и обвинения, но никак не мог предугадать, что, всё-таки, ему решит ответить Дилюк. — Попытки возненавидеть тебя оказались ошибкой. Я постепенно понимал это, а теперь отчётливо вижу такую простую истину, — он поднял голову, выглядывая реакцию Кэйи. Тот слегка содрогался мелкой дрожью то ли от холода, то ли от чужих слов. — Скажи прямо: должен ли я уйти и не возвращаться? Кэйа устал от хождения вокруг да около на протяжении последних лет. Ему нужен был точный ответ, не подразумевающий ничего больше. Он не хотел, чтобы Дилюк его прогонял, но это всяко было лучше, чем дальше жить в неведении. — А чего хочешь ты? Альберих никогда не обладал Пиро-способностями, но был готов прожечь дыру в Дилюке прямо сейчас. Просверлить отверстие острой льдинкой, чтобы больше не мучиться, чтобы больше не ломать себе голову, не страдать от разногласий в собственных мыслях. Он много раз думал о том, чего хочет он, и он знал ответ, но было стыдно признаваться в этом Дилюку. Почему? Скорее всего потому, что Кэйа боялся, что Дилюк может быть противоположного мнения. Но его слова о ненависти натолкнули на мысли о том, что, возможно, Рагнвиндр на самом деле не был настроен враждебно. Кэйа не спешил отвечать, потому что сомневался. Он злился на Дилюка за его неоднозначность, за то, что он не отвечал ему сразу и понятно. Альберих сжал губы. Дилюк тоже боится, просто лучше это скрывает. Если он тоже не спешит с ответом, может ли это значить, что ему не наплевать на то, что думает Кэйа? — Ты ведь знаешь, — капитан тоже не из робкого десятка, поэтому он не собирался раскрывать козыри первым. Рагнвиндр вынуждает его додумывать и решать за других, тогда Кэйа сделает так же. Дилюк заметно напряг плечи, привычным жестом складывая руки на груди. Ему не нравится такой ответ, но Кэйа его и не спрашивал, пусть думает. От собственной сообразительности Альберих внутренне ликует, немного расслабляясь.  Несмотря на невыгодность своего положения, Дилюк не избегает его взгляда, просто молча наблюдает и формулирует ответ. Это похоже на почти безмолвный поединок, где оппоненты знают, чего хотят они и их соперник. Они понимают, куда ведут их размышления, к тому же на каком-то неощутимом уровне они знают, чего добивается второй человек. Проблема лишь в том, чтобы озвучить это и не испытать унижение. Страх проявить слабость въелся в кожу за эти года, и так просто от него не избавиться. Именно в этом и заключается суть их поединка – узнать, кто первым готов уступить и показать слабую сторону. Кэйа считает, что он сделал достаточно, Дилюк же уверен, что он имеет право хранить молчание. И пока тусклый желтоватый свет освещает их лица, показывая играющие на лице мышцы, судьба запутанным клубком начинает обретать смысл только в их руках. Осторожно, неспеша, очень аккуратно и медленно, миллиметр за миллиметром распутывается длинная красная нить, собранная в небрежный клочок из-за ошибок прошлого и настоящего. — Останься. Кэйа смотрит в лицо напротив, пытаясь найти подтекст в затуманенном взгляде. — Это одолжение? Он не знает, зачем уточняет, зачем продолжает эту глупую игру, которая всё только усложняет. Лучше показаться надменным идиотом, чем проявить слабость. Кэйа хмурится: как же они в этом похожи с Дилюком. Он снова ждёт неоднозначного ответа, непонятной отмазки, которая вновь запутает нить. Но ответ заставляет его задержать дыхание. — Я не прощу себя, если ты сейчас уйдёшь. Кэйа не успевает сделать вдох, когда слова сами вылетает из его рта: — Тогда зачем всё это? Он тут же поджимает губы, жалея о сказанном. Прозвучало подобно плевку, скопившему в себе всю желчь и обиду. Замешательство Дилюка послужило спусковым рычагом, и Кэйа решил пояснить, раз уж он начал свою фразу. — Зачем ты постоянно меня отталкиваешь? Описать всю смесь и странность собственных ощущений не являлось возможным. Впервые Кэйа мог задать этот вопрос, волнующий его с давних пор, впервые он говорил с кем-то настолько искренне, вываливая то, что скопилось на душе. И как бы ни было это всё в новинку – он уже не жалел. Он знал, к чему всё ведёт. — Я вижу, как к тебе приелась ложь, как ты привык врать в лицо людям, и поэтому я знаю, что ты снова можешь обмануть кого угодно. Обмануть меня, — Дилюк опустил руки и, нахмурив брови, разглядывал повязку на чужом глазу. — И я не хочу снова оказаться в таком положении. «Боюсь быть обманутым», – невесомо вторило прямо в воздухе, чтобы Кэйа тоже смог услышать это. — Я уже не могу жить иначе, по крайней мере, с простыми знакомыми, с товарищами по службе и по посиделкам в таверне точно, — Кэйа облизал высохшие губы, чтобы сказать самое главное, — но ты ведь понимаешь, что тебя я не отношу ни к тем, ни к другим. Ты знаешь, что значишь для меня, и для тебя не секрет, как больно мне видеть твой осуждающий брезгливый взгляд. Стекло обогревающего прибора вновь затрещало. Дилюк кинул взгляд вниз, замечая, как метал покрывается инеем, засыпая пол мелкими снежинками. — Я не осуждаю тебя... — Врёшь, — Кэйа невесело улыбнулся, — видишь, ты тоже склонен к обману. — Нет, — Дилюк сделал полшага вперёд, выпрямляя спину, — я лишь сожалею о случившемся. И с этими словами он потянулся к устройству, которое было готово окончательно треснуть и рассыпаться на множество осколков. Дилюк быстро снял перчатки, кидая их на стол, и двумя руками обхватил кисть Кэйи, поднимая её и мягко разжимая заледенелые пальцы, чтобы извлечь из крепкой хватки обогреватель.  Кэйа почувствовал, как пальцы окутывает то самое тепло, которое он ощутил впервые от чудо-устройства, жар, проникающий глубоко под кожу и по сосудам переходящий выше. Корочки льда, образовавшиеся на месте соприкосновения металла с ладонью, начали таять на глазах, стекая каплями воды на деревянный паркет. Кэйа чувствовал, как тепло доходит до сердца, ускоряя его ритм. Он непрерывно смотрел за действиями Дилюка, боясь поднять взгляд и увидеть огонь в его глазах, он бы точно не выдержал его и расплавился подобно сковавшему его бледные пальцы льду.  Рагнвиндр наконец высвободил из крепких оков устройство и поставил его на стол. Кэйа думал, что он уберёт руку, но, вопреки ожиданиям, Дилюк продолжал держать его ладони в своих. Капитан почувствовал, как от разницы температур его ноги начало подкашивать, хотя он изо всех сил старался стоять ровно, не подавая признаков собственной слабости. И когда он решил, что справляется вполне себе сносно и можно наконец поднять свой взгляд, Дилюк решил взять его вторую руку, заключив и её в обжигающую темницу.  Странные ощущения усилились вдвое, и Кэйа машинально закрыл глаза, тут же жалея об этом. Так он чувствовал усиливающееся тепло ещё ярче, поэтому пришлось тут же раскрыть глаза и уставиться на Дилюка. Его лицо выражало полное спокойствие и контроль над ситуацией, он чуть крепче сжал свои руки, стискивая ладони Кэйи в собственных. От его изучающего взгляда не спряталась резкая перемена в поведении капитана, и он с удовольствием наблюдал за тем, как Кэйа расслаблялся, понемногу начиная теряться в пространстве. — Давай изменим обстоятельства, в которых мы были вынуждены оказаться, — тихо заговорил Дилюк после длительной паузы. Кэйа расслышал мольбу в его голосе, хотя он явно постарался скрыть её за нечитаемым взглядом и уверенными действиями. Дилюк вопрошающе высматривал эмоции на лице капитана, пытаясь найти там нужный ответ. Кэйа и не собирался его скрывать. Хотя даже если бы он хотел отказать, то точно не смог бы этого сделать из-за еле видимого проблеска надежды в огненных глазах. Альберих чуть улыбнулся, осознавая, насколько сейчас они были уязвимы. Оба человека, которые так старались скрыть свои настоящие эмоции, но под разными масками. Если бы их сейчас заметил кто-нибудь другой, то точно подумал бы, что эти двое окончательно лишились ума. — Я бы очень этого хотел, — голос Кэйи был хриплым от продолжительного молчания, но его это сейчас волновало в последнюю очередь. Он пытался понять – наяву ли сейчас происходит всё это? Наверное, сердце Кэйи точно вылетело бы из грудной клетки от того, как нежно и осторожно держал его руки Дилюк, немного поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем, если бы не внезапное ощущение присутствия в зале третьего наблюдателя. Дилюк, судя по тому, как он в этот же миг посмотрел в сторону, тоже почувствовал на себе чужой взгляд. Кэйа повернул голову и заметил Аделинду, которая подобно привидению возникла в тёмном коридоре. — Прошу прощения, — она в извиняющемся жесте поклонилась, выходя на свет, — я как раз принесла чай, но, видимо, немного не вовремя. Она скромно улыбнулась, склоняя голову и пряча своё смущение. Но её довольная улыбка не смогла скрыться от Кэйи с Дилюком. — Ничего страшного, Аделинда, — поспешил пояснить Дилюк, откашливаясь, быстро опуская руки и поворачиваясь корпусом к горничной. — Я тоже прошу извинить нас. Кэйа вспыхнул от осознания всей ситуации. Их тётушка, няня и прислуга в одном лице, знающая парней с малых лет, увидела их именно в тот момент, когда они стояли почти вплотную друг к другу, схватившись за руки и пристально всматриваясь в глаза напротив. Стыд накрыл с головой, поэтому Кэйа опустил взгляд, пряча руки за спиной. Только вот так он был ещё больше поход на шкодного мальчишку, провинившегося в очередном проказничестве. Аделинда поспешила поставить чашки с чаем на стол и, напоследок ещё раз поклонившись, исчезла из зала так же быстро и незаметно, как и появилась. Дилюк заметно расслабился и повернулся к Кэйе. — Эй, — он аккуратно прислонил ладонь к его лицу, заставляя поднять подбородок и посмотреть в лицо, — не обращай внимания. Кэйа еле кивнул, чуть приободряясь и возвращаясь мыслями к их разговору. — Так, на чём мы там остановились...  — На том, что ты перестаёшь пить в таверне и приходишь сюда... посидеть за чашечкой чая. Смущение с лица Кэйи как ветром сдуло, и он поспешил возмутиться в ответ на такое нечестное замечание. Дилюк не смог сдержать тихий бархатный смех из-за очевидной шутки, и Кэйа поймал себя на мысли о том, что очень давно не слышал, как он смеётся. Хотя стоило сказать, что ради того, чтобы больше времени проводить в компании Дилюка, Кэйа был готов отказаться от вина. Всё ради того, чтобы продолжать ловить на себе взгляд родных горящих глаз, зная, что их обладателю всё же не безразлична судьба Кэйи. — Надеюсь, что Альбедо сможет сделать ещё одно такое же устройство, потому что это теперь, кажется, совсем непригодно для использования, — Кэйа с сожалением оглядел потрескавшийся прибор. Было очень неудобно перед другом, и Альберих уже представлял, как недовольно посмотрит на него Альбедо, когда он придёт к нему с не очень приятной вестью. Дилюк поднял устройство и осмотрел его поближе. — Если принесёшь ему ещё бутылку вина, то, думаю, он тебя простит, — Рагнвиндр усмехнулся, возвращая обогреватель обратно на стол. — А до тех пор, так уж и быть, не дам тебе замёрзнуть. И пока Кэйа не успел что-либо возразить, Дилюк положил свою тёплую ладонь ему на затылок, поглаживая горячими пальцами остывшую кожу, а второй рукой подхватил его запястье. А в это время притаившаяся за углом Аделинда быстро отвернулась и отошла в сторону, чтобы её присутствие снова так невовремя не помешало двум парням, которые ещё совсем недавно были шкодными мальчишками. Она облегчённо вздохнула, предаваясь воспоминаниям, а доброе сердце радовалось за долгожданное примирение, которое так нужно было и Кэйе, и Дилюку.