Эмоции и новое.

Хашибира Котоха девушка столь невероятной красоты, что могла бы поразить сердца миллионов людей, но она отдавала всю себя единственному лучику в своей жизни — своему сыну. Даже не смотря на то, что именно Иноске заставил её прожить с её теперь уже бывшим мужем ещё пару лет, она не чает души в ребёнке, рождённым от того же мужчины. Котоха работает много, но она всегда находит время, чтобы отвести или забрать Иноске из садика, и возможности, чтобы дать ему всё, что он желает... Однако девушка не понимает, откуда у маленького мальчика такая любовь к кабанам и катанам: он просто одержим ими! Но смотрит каждый раз с умилением, а тёплый смех окутывает малыша вновь и вновь. Котоха поправляет Иноске чёлку и целует в лоб, прижимаясь кончиком своего носа к его. Она говорит, что любит сына, и, подтянув лямки на новом рюкзачке, отправляет его в садик, выпрямляясь. Добрый взгляд и лёгкие движения руки провожают Иноске, пока он заходит в здание, и только после этого Котоха разворачивается в сторону остановки.

***

Доума улыбается, смотря в зеркало заднего вида. Ах, какое же пластиковое лицо... Но люди верят. Этого достаточно. Благотворительность. Вот причина, по которой он сейчас едет в машине в детский сад. Ради общественного мнения и признания директор одной из крупнейших компаний Японии жертвует огромные деньги на это дело. Вот только ездить по садам его в восторг не приводит. Что ж, на этот раз хоть не больница, в которой воняет лекарствами так, что собственного одеколона не удаётся унюхать. Доума прячет нижнюю часть лица за ладонью, упирая локоть в дверь машины, и улыбка постепенно растворяется. Мужчина выходит из автомобиля, когда ему открывают дверь, и оглядывается в поисках входа. М, вот же он. Он вновь растягивает губы в том, что многие называют улыбкой, и слегка прищуривает глаза, чтобы казаться убедительней. Абсолютно стеклянные, пустые глаза. — Пожалуйста, Доума-сама. Нам сюда, — его подчинённый идёт чуть впереди быстрым, но неспешным шагом. — Да, да, я знаю, куда нам... Стой. — Доума останавливается раньше, чем произносит это. Его словно чем-то окатывает, он даже не замечает, как глаза слегка приоткрываются. — Кто это? Слуга поворачивает голову в сторону девушки, что была прекраснее любого украшения, и пожимает плечами. — Не знаю, Господин. Видимо, чья-то мать? Апатия. Бездушие. Отсутствие эмоций. Так Доума характеризовал бы себя, но в следующее же мгновение его брови ползут вверх, когда прекрасная леди поворачивается в его сторону и машет ему один раз. И пусть это был, так сказать, "остаточный мах" скрывшемуся сыну, но выглядело так, словно он был адресован именно Доуме. — Какого чёрта?.. — Мужчина чувствует, как за бровями поднимаются уголки губ, и лёгкая улыбка озаряет его теперь заинтересованное лицо. И нет. Доума не испытывал недостатка в женском внимании. Лучшие модели Японии, восходящие звёзды кинематографа, популярные исполнительницы — в нём были заинтересованы все, даже обычные девушки, которые сейчас проходят мимо и буквально млеют от одного его вида. Но почему-то именно взгляд этой незнакомки заставляет его... потерять голову? Он делает шаг в её сторону, но цветок, который он теперь хочет сорвать, уже цокает в другом направлении. Доума улыбается, а его подчинённый хмурится. Никогда ещё на лице Господина не было искренней улыбки и, более того, живого блеска в глазах.

Кажется, это было впервые...

***

Котоха садится на корточки, вытягивая руки вперёд, когда Иноске показывается в дверях. Её совсем не заботит, что пальто лежит на грязной земле, она просто хочет как можно скорее заключить сына в свои объятия. И Иноске бежит к матери, забывая попрощаться со своими друзьями. — Иноске, мой хороший, — девушка поднимает его на руки, — представляешь, мне дали оплачиваемый отпуск на неделю! И премию. Завтра пойдём с тобой в кино. Хочешь в кино? — Она чуть поправляет руку под ляжками сына, устало выдыхая. Тяжёлый. — Ма-ам, что такое премия? Но в кино хочу! — У Иноске загораются глаза, и Котоха смеётся, всё-таки опуская ребёнка на землю. — Прости, твоя мама слишком слабенькая, чтобы держать тебя на руках... — Она решает не давать ответ на такой вопрос, чтобы не забивать голову ребёнку, и виновато треплет Иноске по волосам, а мальчик качает головой так, что аж шатается. — Нет, мамочка, я вырасту и стану достаточно сильным, чтобы самому носить тебя на руках! — Да? Правда? Хорошо, ха-ха, тогда буду ждать! — Котоха смеётся, и Иноске улыбается, слыша расслабленный смех матери, берёт её за руку и сам ведёт к остановке. — Ах, ты уже запомнил? Ты такой умный мальчик... А Доума щурит глаза, наблюдая за улыбкой прекрасной девушки через тонированное стекло. Было несложно узнать, кто она такая и где работает. Его слуга вопросительно оглядывается через плечо, но ничего не говорит, когда чувствует, как под ритм его сидение словно бьют ногой сзади. У Господина просто прекрасное настроение. — Езжай, будь добр. — В зеркало заднего вида подчинённый замечает довольное лицо Доумы и улыбается сам себе. На самом деле, все в компании любят директора. Он всегда выслушивает проблемы и жалобы, старается помочь, никогда не злится... идеальный глава. Работать на него — предел мечтаний работников.

***

Доума, возможно, хотел, чтобы она сама пришла к нему, но почему-то... А нет, всё как всегда — всё идёт по плану. Котоха врезается в парня, разливая на верхнюю одежду обоих свой кофе. — О... О боже, простите! — Её глаза в миг становятся печальными и виноватыми, а губы начинают едва заметно дрожать. Бедняжка, как ей неловко. — Ах, всё в порядке, юная леди, — его улыбка будто окутывает её спокойствием и уютом, а высокий голос, мягкий и нежный, словно с придыханием, заставляет Котоху окончательно расслабиться, — это совсем не проблема. — Для него. А для неё — большая, потому что не было того, чего Доума не мог получить. А девушку, которая вызвала у него какие-то эмоции, он не упустит уж точно. — Но, пожалуйста, позвольте заплатить хотя бы за химчистку! — Её взгляд наполнен волей к справедливости, хотя вина никуда не делась. Милая. — Прошу, не стоит, — всё равно у неё не хватит денег на то, чтобы оплатить достаточно качественную стирку для такого пальто, как у него. — Лучше просто угостите чем-нибудь, — как удобно, когда желудок урчит чётко вовремя. Котоха улыбается коллеге, когда тот отходит с их заказом. — Вы уверены, Доума-сан, что этого будет достаточно? — для неё немного странно перейти на имена, но Котоха не придаёт этому значения, ведь ему так удобнее. — О да, даже не переживай. Наоборот, благодарю, что последовала моей просьбе выбрать на свой вкус, — девушка смущённо еле заметно поджимает плечи. — М-мы уже на "ты"? — У Доумы становится искренне удивлённое лицо, и прекрасная девушка теряется от собственного абсолютно логичного вопроса. — Я... прошу прощения. Не хотела... Вас задеть. — Ну что ты! — и снова на лице её собеседника появляется добродушная улыбка, — Ой, то есть, Вы... — Нет-нет! — Котоха даже привстаёт, опираясь на стол, — прошу, как Вам удобно! — Тогда на "ты"? — Она готова поклясться: его глаза, в которых, казалось, собрались все цвета мира, прямо сейчас сверкнули. — То-тогда на "ты"... — Котоха садится на место, растерянно смотря на Доуму. — Итак, Котоха-чан, ты тут работаешь? Наш официант обратился к тебе по имени, — девушка складывает пальцы вместе, отводя взгляд и кивая. Лёгкий румянец на щеках выдавал её смущение вопроса и ответа, и так Доума перешёл от неудобной для неё темы на все интересующие его. Казалось, они потеряли счёт времени, пока разговаривали. И хотя у Доумы была вся информация о ней, он хотел узнать всё от неё лично.

***

— Только поняла! — Иноске вопросительно поднимает глаза на свою мать. — Я же совсем ничего не узнала у него... — У кого? — Ребёнок хмурится, почти агрессивно откусывая от мороженого и сжимая руку Котохи чуть сильнее. — Э? А... м, у нового... друга, — девушка неловко улыбается, заставляя сына напрячься ещё сильнее. — Какой друг? А ну покажи его! — Котоха смеётся, останавливаясь на светофоре. Её Иноске — самый милый. — Хорошо, хорошо. Но не сейчас же? Сейчас мы идём с тобой гулять, правильно? — Иноске кивает с горящими глазами и тянет мать по пешеходному переходу.

***

Доума расплывается в улыбке, наблюдая, как лицо Иноске искривляется. Вроде такой маленький, а такой выразительный... — Иноске! Что- — Ничего-ничего, Котоха-чан, — Доума машет левой рукой, успокаивая девушку, ведь правая должна была подпирать подбородок, упираясь в колени. — Его можно понять. Ты же всегда была только с ним... М-м-м, не совсем верно, — он поднимает глаза на Котоху, — он был только с тобой одной. А теперь появился я. Конечно, он будет ревновать. — Ревновать к чему, Доума-сан? — Котоха сокрушённо выдыхает и садится перед сыном на корточки, как и Доума, чтобы быть с Иноске на одном уровне глаз. — Ты же сам просил вас познакомить, малыш. — Он мне не нравится! И не малыш я! — мальчик надувает щёки и хмурится. — Малы-ы-ыш, — Доума не скрывает довольной улыбки. Ему нравится смотреть на общение Котохи с сыном. — Вон, смотри, какой маленький, — Доума встаёт в полный рост и кладёт руку на макушку Иноске, наклоняясь. А ребёнок дёргает Доуму за упавшие со спины локоны. — Я ещё расту! Ма-а-ам- — Иноске! — В голосе Котохи читалось чистое непонимание и даже что-то похожее на испуг. — Ты как себя ведёшь?! Отпусти. — И Доуме доставляло безумное удовольствие это её выражение лица. — Всё в порядке, Ко-то-ха-чан~, — он специально нараспев произносит её имя, косясь на надувшегося будто рыба фугу Иноске. Ох. — Котоха-чан? — Доума удивлённо поворачивается обратно к девушке, когда та аккуратно и ощутимо нежно убирает руку сына от чужих волос. Но... было так приятно. — Я, правда, прошу прощения, Доума-сан... думала, что, раз вы оба мальчики, то поладите, и Иноске будет не так скучно, — ах, глупая, глупая Котоха-чан. Конечно же, твой маленький, маленький сын бы ревновал. Доума щурится, не спуская глаз с девушки, которая пальцем журила Иноске. — Ничего страшного, говорю же, — он привыкнет, — это нормально...

***

Доума смотрит на смеющуюся девушку, которая прикрывает свою улыбку ладошкой. — И зачем? — Он и сам не заметил, как сказал то, о чём думал. И в ответ на вопросительный взгляд Котохи Доума тоже улыбается, слегка щуря глаза. — У тебя волшебная улыбка, Котоха-чан. Не прячь, хорошо? — Доума просто не может не видеть её. Котоха тихо и неловко посмеивается, поправляя волосы. — Спасибо, Доума-сан... Твои глаза тоже... — Но она не успевает договорить. — М? Мои глаза? Что с ними? — Он наклоняется к ней слишком близко, но так, чтобы глаза были на одном уровне. И Котоха не может ни вымолвить хоть одно слово, ни отвести от него взгляд. Гетерохромные глаза, переливающиеся цветами радуги, завораживали её. Абсолютно ненормальное количество оттенков смешивались в его радужках также, как чувства в её сердце прямо сейчас. — Котоха-чан? — Его нижние веки слегка приподнимаются, а длинные ресницы делают глаза только выразительней. А эти морщинки в уголках... Он улыбается. — Ко-о-то-о-ха-а-чан?~ — Девушка бы проклинала себя за молчание, если бы могла оторваться от его невыносимо прекрасных глаз. — Хм.-м-м~ — улыбка Доумы становится шире, а прищур сильнее. — Так нравятся мои глаза? А только глаза? Котоха приходит в себя просто от неловкого для неё вопроса и наконец концентрирует внимание не на глазах, а на взгляде. Лучше не становится. — О... Ах... Д-доума-сан... — Прекратила бы она уже так называть его, да вот только почему-то ему очень нравится такое обращение. — М-мы же на улице, — она бурчит это так тихо, что Доуме приходится напрячь слух, чтобы её услышать. — И? Что с того, Котоха-чан? — Он оглядывает проходящих мимо людей, не поднимая головы. — Никому нет дела до нас с тобой. — Доума чуть понижает голос, и по спине Котохи пробегают мурашки. — П-пожалуйста, отодвинься! — Она упирается руками ему в плечи и отодвигает от себя несопротивляющегося парня. А Доума смеётся. Как ребёнок чисто и довольно. Потому что у Котохи лёгкий румянец и такое милое замешательство на лице. Да... глупая, глупая Котоха. Конечно же, она не поймёт, что чувствует, а потому щёки будут не достаточны яркими...

Кажется, это было впервые... Во второй раз.

***

Доума отодвигает ото рта стакан с горячим кофе и улыбается машущей ему Котохе. — Здравствуй. — Её лицо словно озаряет этот скучный мир. — Ты говорил, что я могу тебе помочь? — Можешь, — Доума выбрасывает недопитый напиток в мусорку при кофейне и предлагает Котохе локоть. — Но сначала кое-что сделаем, ладно? — Котоха неуверенно смотрит на его согнутую руку, но берёт под неё, слегка хмурясь. А разве друзья так ходят? Доума закидывает ногу на ногу, скрещивает пальцы и сцепляет их за коленом. — Не то... ей не подходит. — Его брови чуть сводятся вместе, а консультант волнительно поджимает губы. — Д-доума-сан? — Котоха оглядывает себя в явно дорогущем платье. — А это... точно надо? — Он кивает, жестом подзывая к себе работника. Девушка взволнованно смотрит на что-то говорящего Доуму и ёжится под его изучающим взглядом. Слишком некомфортно. — Будь добра, Котоха-чан, примерь ещё одно, — его улыбка злая. Не в плане она плохая, она просто оказывает слишком большое влияние. Котоха неуверенно кивает, сжимая ткань платья и прячется в примерочной, а Доума пару раз цокает каблуком по полу, привлекая внимание консультанта. — Ещё раз так на неё посмотришь — и будешь гнить в канаве, — его улыбка злая, даже не смотря на то, что подпирающая подбородок рука прятала её половину, а взгляд уничижителен. Продавец покрывается в одно мгновение холодным потом, потупив глаза в пол. Да, так-то лучше. — Намного... — Лицо Доумы отрывается от руки, а веки раскрываются. Бархатно-атласное, нежное платье глубокого зелёного оттенка аккуратно садилось по её фигуре, открывая шею, плечи и заигрывающе мало декольте. Без рюш и украшений, с рукавами, что свисали длинными лентами. — Д-доума-сан? — Терял ли Доума самообладание из-за женщин? Да никогда.

Кажется, это было впервые... В третий раз.

***

У Котохи спирает дыхание, когда ей открывает дверь машины шофёр. Это не то, что впервые, она даже во снах такого не представляла... Неловко цокая каблуками, девушка всё же садится на заднее сидение, удивлённо моргая большими невинными глазами. — Доума-сан... — Парень посмеивается с её выражения лица, хлопая своего водителя по плечу. — Иноске спит? — Глупая, глупая Котоха, которая так удивляется его положению. Да, он никогда ей не говорил прямо, но их совместное времяпрепровождения всегда было дорогим. А маленькая, наивная девушка этого даже не замечала... — Угу, — она с интересом осматривает салон машины, — еле заставила лечь. Говорил, мол, — Котоха хмурится, сжимая кулачки перед собой, пародируя своего сына с лицом как у неё самой, — "мама, этот дядя плохой!" — Она трясёт рукой а воздухе, — "оставь его! У тебя же есть я!" Дурачок, ха-ха, — Котоха звонко смеётся, — прости его, пожалуйста, — и виновато смотрит на Доуму, — он ещё мало что понимает. — Парень снисходительно улыбается, а после треплет Котоху по голове. Но здесь только она мало что понимает, только она дурочка... Потому что её сын прав и Котоха просто отвратительно разбирается в людях. Если сажал в машину Котоху шофёр, то помогал выйти уже Доума, элегантно подавая руку. Девушка принимает его помощь, и её буквально вытягивают из салона, приобнимая за обнажённые плечи, когда она спотыкается. — Аккуратнее, Котоха-чан, — и снова улыбка. Котоха отвечает тем же, при этом смущённо поджимая губы. — Спасибо... — Она чуть поправляет платье, осматривая теперь огромный особняк в традиционном стиле. — Ого... — М-м, благотворительная вечеринка. Я, кажется, не успел тебе рассказать, да? — Дождавшись, когда она возьмёт его под локоть, Доума двинулся ко входу. — Семьдесят пять процентов прибыли с этого вечера пойдёт на помощь детским домам, — Котоха быстро кивает, гордо смотря на парня, — благодарю~, — а ему всё и без слов понятно. Атмосфера внутри заставляет девушку съёжиться: громкая для её ушей музыка, непроходимая куча народу, запах алкоголя и парфюмов, от которых кружит голову. — И... и зачем здесь я? — Она неосознанно прижимается к Доуме несколько сильнее. — Чтобы предстать как мой партнёр. — По бизнесу? — Столь простой вопрос и невинный взгляд заставляют Доуму на мгновение потеряться, а после засмеяться во весь голос. Вот это точно в самый, самый первый раз. — Чт-что? — Ха-ха-ха, Котоха-чан! Ты прекрасна! — Нет, не по бизнесу. Глупая, глупая Котоха, — да, ты... Ха-хах, прости... — Доума выставляет перед собой раскрытую ладонь, — ты... ты права. — А почему тогда ты так смеёшься? — Тебе не нравится? — И его глаза, вновь переливающиеся всеми цветами эмоций и чувств, заставляют её млеть, а улыбка — вздрагивать. — Н-нравится, конечно, — Котоха надувает щёки, почти обиженно смотря в сторону. — Просто твоё лицо было очень смешным и милым. Кстати, спасибо. За комплимент, — добавляет Доума в ответ на вопросительный взгляд. Но Котоха перестаёт дуться, только когда они выходят во двор, ибо её снова захватывает окружение: традиционный сад, узоры на камнях, прудик с кувшинками. Девушка приходит в почти что детский восторг от этого вида, украшенного ночным небом и яркими огнями вечеринки. — Доума-сан, это невероятно! — Её глаза горят, а плечи расправляются. — Правда? Я рад, — его губы растягиваются, и Котоха понимает: именно это самое красивое, что здесь можно увидеть — его улыбка. Но почему он всегда улыбается? Однако девушка не успевает подумать над этим вопросом и ответом на него, потому что её сразу же затягивает в атмосферу хаотичной вечеринки, наполненную деловыми разговорами. Котоха облокачивается поясницей на забор, чуть запрокидывая назад голову, чтобы взглянуть на чистое небо с горящими на нём звёздами, иногда прячущимися за тёмно-серыми облаками, а Доума упирается предплечьями, тихонько посмеиваясь. — И как тебе? — Он поворачивает голову в сторону Котохи, подпирая подбородок ладонью. — Ужасно выматывает! Но я даже не знала, что ты... М-м-м, такой серьёзный человек. Ты просто невероятен, — его смех раздаётся вокруг них и гаснет в играющей музыке. — Сколько раз я тебя благодарил сегодня? — Доума щурится, когда Котоха вздрагивает, а по её задней стороне шеи бегут мурашки. — О, я придумал! Теперь твоя очередь, в таком случае.~ — Он отодвигает её за плечо от забора и накидывает на Котоху своё пальто. Девушка отворачивается, запахиваясь посильнее. — ...ибо. — Чего? Не слышу, Котоха-чан~, — ему и не надо, конечно. Он и так понимает. Но вот чего даже он не понимает, это почему она смущена именно сейчас? Доума снова упирается щекой на ладонь, локтем в верхнюю часть забора, а вторую руку ставит на талию. — Тебе идёт. — Его глаза опять хитро щурятся, отражая звёзды неба. — Пальто. Пфт-, ха-ха! — То, как часто Котоха заставляет его смеяться, поражает его самого. — А чего греха таить, — он запускает пальцы себе в волосы, пока не ложится на руку полностью, — щёки, цвет которых ярче самой ночи, тоже.~ И Котоха зарывается в его пальто, резко запахивая одежду над головой. Друзьям же так говорят? Вроде бы... Ах, глупая, глупая Котоха, которая всё не может понять... Доума хмыкает, поворачивая голову в сторону сада. И даже не замечает, как уголки его губ сейчас находятся выше, чем обычно. Котоха выглядывает из своего укрытия одним глазом, но задумчивость на лице Доумы беспокоит её больше смущения. А ещё она должна признать — ему чертовски идут водолазки. — Ты первая, кто так смело и просто прикоснулся ко мне, — Доума косит взгляд на Котоху, но видит лишь своё пальто — девушка стоит сзади, взяв в руки длинные, ухоженные волосы парня, и проводя по ним ногтями, будто расчёсывая. Котоха посмеивается, не придавая его словам никакого подтекста. Почему его вообще нужно кому-то бояться? — Кстати, Доума-сан, тебе самому не холодно? — Он чувствует, как пряди на его спине то падают, то словно подлетают. — У тебя были очень холодные руки. Даже на улице почувствовала. — Хм-м~, а что, согреешь? — Его голос так сильно пропитан неподконтрольной ему сейчас хитростью, что даже Котоха это замечает, на секунду замешкавшись. — Ну... Могу пальто вернуть... — Плечи Доумы содрогаются всё чаще и сильнее, пока он не начинает смеяться столь искренне, что не верит сам. — Ах, глупая, глупая Котоха... — шепчет он сквозь смех. — Что? — девушка наклоняется к его лицу, услышав только своё имя, и кладёт косичку ему на плечо вперёд, довольно улыбаясь.

Кажется, это было... в последний раз.