Старые мужские однополые отношения

             Как он тут оказался? Севен не помнит, как так получилось, что старый друг… Друг ли? Сидит напротив него. Память помутнилась с того момента как лицо, знакомое, но такое далёкое, появилось на пороге.              Теперь тот устроился на стуле с хмурым взглядом. Глаза направлены в сторону, в окно, но тяжесть размышлений ощущается за версту. Мурашки бегут по коже. Он заставляет волноваться. Хотя кому Севен врёт — не только волнение переполняет его… Ноли и щелчком пальцем может разорвать, но 07 кажется, против и не будет — хочется вновь почувствовать знакомые когти на своём теле.              «Хватит пялится, я всё ещё не слышу объяснения», — о, великий Теламон! Он пялился! Из самоуверенного студентика с острым языком он давно превратился в добродушного дядьку. Смягчился (и в прямом и в переносном смысле), подобрел. Кто-нибудь, вроде старых админов сказали бы, что бывший хакер стал старше, мудрее. А теперь перед ним. Он… Как древнегреческий бог в робах, с короной на голове. Прикажет — ты упадешь, челом прислоняясь к полу, улыбнётся — дрогнет жалкое сердце перед силой красоты, а стоит ему указать пальцем, и Севен голову даст на отсечение.              007n7 заметно сглатывает слюну, а следом прочищает горло.              Неловко.              «У меня появился ребёнок. Ты же знаешь», — тяжело вздохнул мужчина. Устал. Как же он устал. Очки перемещаются в руку, пальцы массируют виски. И Севен готов поклясться: его взглядом сейчас почти сожрали. Но проверить нет и секунды:              Удар по столу. Ваза летит вниз.              «Ты бросил м3ня! Бр0сил р4ди эт0г0… эт020... Ч3рт3nк4! — помехи нарастали в голосе «друга». Больше чем друга? — п0сле всего, что я сделал для тебя… Я… Я был твоим всем, я слыш4л это с твоих поганых уст! И что в итоге?! Почему, Севен?! Отв3чай, мн3, ублюд0к!» — больно. Бедная его спина ноет, когда хватают и силой вжимают в стол. Он давно уже не тот, не в форме, чтобы экспериментировать так с гибкостью или крепкостью костей. Севен шипит, следом — поднимает глаза. И ойкает уже не он, а сердце.              Грусть? Сожаление? Нет. Это обида. Обида на лице… Ноли.              «То, что мы делали… Это неправильно и неправильно было бы втягивать малыша в это. Но неправильно было и… Было оставлять тебя», — бывший хакер прошептал, на что получил лишь сильнее впишиеся в его шею когти. Чёрт. А хватка как хороша! Он заслужил, врать не будет…              «Что был0, то пр0шло, С3в3н! — незванный гость рявкнул, казалось задушит, сломает шею. Нет, он прекрасно регулировал силу и тут… — посм0три на меня! Во чт0 я превратился, погрязнув в н3нависти, в тв03й лжи, в тв0ём пред4tельстве… Чем я ст4л без… тебя рядом…» — …хватка ослабла, лицо 07 приобрело розоватый оттенок… Нет, это был яркий красный.              Без него.              Разве это не месть? Разве Ноли не здесь чтобы убить, казнить хакера?              Разве Ноли всё ещё помнит о них?              «Я никогда… никогда не переставал думать о тебе»              «Зам0лчи»              «Я боюсь, я никогда не забуду наш первый поцелуй»              «З4м0лчii!»              «Но, моя тьма, ты не стал ни капли уродливее с нашей первой встречи. Ты… идеал», — губы 07 завороженно шепчут. Может его и в правду приворожили к этому неотразимому хакеру? Вот только подумать об этом нет времени: чужой язык уже пробился в рот, ласкает, исследует все внутренности будто пытаясь сожрать, а не поцеловать.              Севену так нравится.              Так и должно быть.              Пусть Ноли отыграется на нём за все обиды.              Постаревшие руки, теперь толще, крупнее врезаются в робу, тянут, прижимают.              «Для ст4рик4шкii ты слишком актiiвн0 хочешь, чтобы t3бя взяли на кухонном ст0ле».              «Всё правда, но только не на кухонном столе!» — жалобно молит Севен. Отрицать ничего не будет…              «Зануда», — от рыка на ухо с острой улыбкой, мурашки бегут по коже… Стоп, это он-то зануда?! А в колледже! А кто-?! И кулгай кто создал?! Несправедливо!              Но какое уж тут дело до справедливости? Ноли почти срывает одежду с мужчины — оголяет его тело и любуется мягкими изгибами, проводит холодными руками заставляя Севена вздрогнуть.              «У меня нет ничего для подготовки», — мужчина хрипит, щеки розовеют когда игривые пальцы обводят его соски. Дразнит. Что за чёрт! Бывший хакер рвано вздыхает, подаётся навстречу. Хочется прижаться ближе, оказаться в объятиях тьмы.              «Нам не понадобиться», — усмешка заставляет «старикашку» удивится, даже впасть в небольшой ступор. Его божествок уазывает на робы, приглашая их снять. Возможно ли тут отказаться? И только тогда Севен понимает, что тот имел в виду: вместо обычного человеческого… полового органа его взору предстают два фиолетовых щупальца, уже довольно склизкие и явно заинтересованные в происходящем.              «И что это такое?»              «Ты nе м4ленькiiй, сам всё вiiдiiшь», — ему злой ответ. Видит-то видит, а вот как оно действует — это уже другой вопрос!              Тут уже нельзя не залиться румянцем. Мозолистые пальцы дотрагиваются, проводят по коже… коже ли? а глаза мужчины поднимаются вверх, ищут реакцию. Бывший друг, нынешняя любовь, глядит на него с довольством, дышит чуть рвано и подрагивет. Нужда. Севен проводит дальше, лаская оба щупальца, вслушиваясь в дыхание и легкие стоны удовольствия.              Не проходит много времени, как Ноли подхватывает тело на руки, глюки покрывают комнату, пока её интерьер не меняется на спальню Севена. Значит всё-таки хочет, чтобы было удобно. Это заставляет усмехнуться. Как можно считать кого-то столь заботливого и сентиментального злым? А ведь некоторые админы его белой ненавистью ненавидят…              Они подбирают позу удобнее — Севен боится что долго бы не смог продержаться в определённой позе, потому на боку, с Ноли приобнимающим его и толкающимся внутрь своим членом (Если это вообще можно так назвать) стало блаженством для обоих хакеров. На удивление самого себя, виновник торжества приспособился к ощущениям быстро. Сначала кончик толкается внутрь, холодный, склизкий, заставляет его сжаться и вздрогнуть: что-то успокаивающее шепчет партнер, ласкает волосы, шею, уже и забываешься, как больше длины входит внутрь. Он вздыхает тяжело, дрожаще, и стон слетает с губ, как только один из кончиков находит простату. Хорошо. Ему так хорошо.              Следом за первым толкается и второе щупальце. Севен волнуется: вдруг не войдёт? вдруг больно? На удивление, оно проходит довольно легко благодаря обильной смазке.              «Р4ссл4бьсR», — Ноли прошептал на заострённое ухо. Дрожь пробежала по спине 007n7. Но он выполнил просьбу, ойкнул — теперь мужчина полностью внутри. Останавливается, даёт привыкнуть, и только когда бывший хаккер кивает, движение возобновляется.              Склизкие звуки, шлепки кожу об кожу, мокрые поцелуи: голова Севена идёт кругом. Ему хочется больше, ему нравится. Они наконец-то вместе. Чёрт возьми.              «Ноли, я… — он задыхается в стонах и удовольствии, стыде и раскаянии. Пытается выговорить такие простые слова, — люблю тебя».              Движение останавливается. Он сказал что-то не то? Обидел?              «R т0ж3, Сев», — его божество почти рычит ему на ухо. Не от злобы, нет же. Он очень долго хотел услышать эти слова.              Севен не успевает отреагировать, как поза меняется: теперь Ноли нависает сверху, ритм жестче, глубже. Всё же его бедная спина будет ныть завтра. Того стоит. Чем хаотичнее становятся толчки, тем очевиднее становится: хакер близко.              Севен притягивает его и целует на последок, прежде чем тот кончает внутрь. Липкая жидкость стекает по ногам мужчины. Не то чтобы его это тревожит тогда, когда Ноли ласкает его член, доводя до конца. Всего несколько толчков, и тот изливается следом.              Долгое дыхание. Взгляд друг на друга. Сейчас слова излишни, и без того понятно: они слишком долго были порознь и не намерены снова потерять друг друга.              Последнее, что помнит мужчина: он засыпает, прижимая своего Бога ближе.