limonare?

— ...таким образом, уровень демографии южной кореи продолжает стремительно падать на протяжении пяти лет подряд без прослеживаемой тенденции роста. сообщается, что национальное собрание республики разрабатывает долгосрочный план по повышению рождаемости, который будет включать в себя увеличение доходов, программу доступного жилья, улучшение здравоохранения в родильных домах, гибкие условия труда для омег и многое другое. по прогнозам специалистов, создание безбарьерных условий для совмещения ухода за детьми и развития профессиональной деятельности положит начало решению укрепившейся в обществе проблемы. — укрепившаяся в обществе проблема — это старые шизофреники, греющие своими задницами бархатные кресла в кабинетах, — недовольно отвечает донхёк корреспондентке с национального канала. — они серьёзно считают, что именно во всём перечисленном заключается причина, почему мы не желаем находиться в вечном декрете? ни одного упоминания о том, какая работа будет проводиться с узколобыми альфами, которым лишь бы куда присунуть и свалить жить припеваючи, ища новых дурачков, — закрепляя узелок за последнем стежке, поддерживает ренджун. — удивляюсь, как нашей стае так повезло с альфами, — разливая алкоголь по бумажным стаканчикам, отвечает джисон, — у стаи на другом конце леса совсем иные порядки и законы, и альфы там тоже... иные. — ну, наша стая достаточно молодая, — снимая одну за другой виноградины с лежавшей на тарелке грозди, подключается к разговору джемин, — к тому же, когда джено потерял своих родителей, его воспитывала семья беты, поэтому те лишённые патриархальных идей ценности, которые в него вложили в юном возрасте, повлияли на устрой нашего быта в нынешнее время. он старается идти в ногу с современным ладом, не позволяя ветхим заветам иметь вес в важных вопросах стаи. джисон-и, мне не наливай. — о, хён... но это лимончелло, как ты любишь. старший Ли подозрительно смотрит в сторону омеги. — случайно, не для тебя этот план пятилетки из новостей разрабатывают? — ухмыляясь, интересуется гибрид медведя, но после, услышав не конкретный ответ, а лишь бухтение под нос, спрашивает несколько тише, а черты на его лице значительно смягчаются, — джемин-и, ты что, в положении? три выпытывающие пары глаз устремились на каракала, который только успевал натягивать ткань рукавов недавно купленного свитера на пальцы. — пока что нет, — джемин забирается с ногами на мягкий диван из эко-кожи в их гостиной, — но мы с джено уже несколько месяцев обсуждаем это и потихоньку готовимся: постепенно сдаём необходимые анализы, читаем статьи, думаем о том, каким будет запах малыша. я надеюсь, что не молочным. — странно, что тебя тошнит от него, ведь коты любят молоко, — улыбается джисон. — а также коты терпеть не могут цитрусовые, но он практически сидит у джено на голове, — отвечает ему ренджун и тянется к пульту, чтобы выключить телевизор, на который уже никто не обращает внимание. — на лице точно сидит, — сообщает старший Ли так, словно это новости о погоде за окном, — однажды они забыли погасить свет в доме, а мы с минхёном шли после речки... — хёк! — слившись цветом с томатным соком, заготовленным специально для кровавой мэри, которая так нравится самому младшему, что является гибридом летучей мыши, возмущённо произносит джемин, — мог бы и промолчать. джено потом под моим надзором каждую ночь ходил проверять выключатели в доме. — зато в тот момент вы нам с минхёном подарили замечательный настрой, — сидя нога на ногу, поделился донхёк, — так что можешь больше не терроризировать бедного джено-щи. — а можно мы уже перейдём к какой-нибудь другой теме? — практически начиная выть от безысходности, умоляет джисон. — тебе с этим тоже предстоит познакомиться, невинный цветочек, — ероша смольные волосы младшего, отвечает Ли, — ченлэ, кстати, постоянно смотрит, как ты занимаешься йогой во дворе, но я тебе об этом не рассказывал, — хитро шепчет ему, а после направляется к холодильнику. вечер обещает быть долгим и богатым на открытия.

***

джено возвращается с охоты спустя несколько часов после того, как гостиная опустела. за это время джемин уже успел привести в привычный вид обеденный стол, на котором собрались липкие пятна ликёра, спасибо донхёку, вызвавшемуся выпивать по две стопки разом за, как он сказал, «нерадивого дружочка», собрать коробки с остывшими кусками пиццы из их любимого местечка, расположенного недалеко от въезда в деревню, протереть осевшую на панель телевизора, который так и не порадовал ничем приятным за весь вечер, пыль и переодеться в мягкую пижаму, благо, резинка именно на этих штанах не сильно давила на низ живота, который тянуло ещё с самого утра. — как отдохнули? — обстукивая от налипшего снега жёсткую подошву, поинтересовался альфа. — хёк расстроился, что я не составил ему компанию в распитии лимончелло, ренджун и джисон обсуждали дела стаи и планы в оранжерее на ближайшие выходные, а мне удалось отмыть тот забитый гарью и копотью плинтус у духовки. в целом, отлично, — младший Ли тянет руки, намекая джено, чтобы тот отнёс его в спальню, — я, как ты понял, поделился с ними нашими последними новостями. — думаю, у минхёна будет долгая ночь, — усмехнулся старший и с лёгкостью поднял омегу, даря морозный поцелуй в нос. — ты о чём? — на лице блондина искреннее удивление. — ну, — начинает рассказ, попутно направляясь к кровати и выключая свет в гостиной, — на охоте мы успели не только завалить лося, но и обсудить супружескую жизнь. марк сказал, что уже третий месяц изводит хёка своими намёками о медвежатах, но тот не хочет быть единственным омегой с животом в нашей стае. вероятно, у тебя появится компания, если мы, — аккуратно ставит джемина около края их мягкого гнёздышка, успевая снять с себя футболку, которая пропиталась запахом пота, и толкаясь пахом в бедро омеги, нарочно прижимающегося к нему ближе, — продолжим стараться. говоря о гнёздышке: это действительно самое настоящее гнездо, которое младший успел подготовить для себя за те свободные дневные часы, которые провёл в отсутствие мужа. в ход шло всё, что привлекало внимание (и кончики вибрисов, если бы дома можно было обращаться) омеги внутри: недельные спортивные штаны альфы, парочка залежавшихся после спортивных дней в стае футболок и термобельё, обязательным пунктом был зимний пиджак, в котором старший ездил в город для деловых встреч, домашняя одежда, успокаивающая спазмы внутри, и что-то из мелочи. не то чтобы джемин не мог выдержать расставание длиною в световой день, но в последнее время он стал чувствительнее реагировать на любые изменения рядом с собой, если не находил руку брюнета или не ощущал его присутствия на одной очерченной территории. кажется, пора взбодрить организм, приведя его в чувства, или даже обновить метку. джено, не дождавшись ответа, цепляет зубами его нижнюю губу и крадёт полноценный и такой долгожданный после длительной разлуки поцелуй, игриво поглаживая большими пальцами ямки на спине джемина, пока тот тихо скулит ему в рот. — только не говори, что шёл домой с таким сюрпризом в штанах при марке, — насколько позволяют свободные от столкновения губами секунды, произносит бывший На, поглаживая ширинку своего партнёра. — а ты будешь ревновать? — джено бодается и одновременно с этим трётся о раскрытую в приглашающем жесте ладонь. он не против нагрянуть с визитом. — у тебя изо рта иногда такие глупости выскакивают, джено-я, — держась одной рукой за крепкое плечо мужа, пока второй пытается стянуть с себя сковывающую телодвижения ткань домашней одежды, отвечает омега. — я был бы не против, если бы ты рассказал мне, чем, в таком случае, я могу занять этот рот, чтобы он приносил пользу, — джено начинает кусать его подбородок, а после толкает на мягкий матрас, прижимаясь теснее. — весь день мечтал о том, как ты будешь меня вылизывать. достаточно полезное занятие? — словно не говорит, а воркует джемин, — давай, займись делом. мужчине не нужно повторять дважды. он ещё раз глубоко целует блондина, чтобы вкус подольше задержался на губах, а после плавно начинает спускаться вдоль всего тела, что сегодня по-особенному манило и его самого, и альфу внутри. подцепив хлопок тонкой рубашки, скрывающей красоту и лёгкий карамельный оттенок кожи, джено помогает наконец-то избавиться от ненужного барьера, который никак не давал им соприкоснуться. свою футболку, к слову, он уже успел отбросить в сторону, ещё когда так отчаянно старался осчастливить бедро джемина у кровати. несмотря на навыки терморегуляции и привычный уровень влажности дома, младшего всё равно несколько потряхивает, что заставляет брюнета насторожиться. поддевая пальцами резинку штанов и стягивая их одним движением, джено принюхивается, параллельно поглаживая небольшую выпуклость перед своим носом. если бы сейчас он был обращён, мокрый нос его волка обязательно одарил бы тазобедренные косточки омеги небольшой прохладой. — джемин-и, какое сегодня число? у тебя начинается течка, — удостоверившись в собственном вердикте после того, как рецепторы учуяли постепенно усиливающийся запах базилика и свойственные в период течки и гормональных всплесков ноты розмарина, оповещает мужа. — этого не может быть, по календарю она должна начаться не раньше следующего месяца, до которого ещё две недели, — омега привстаёт на локтях, открывая себе обзор на столь идеально смотрящегося между его раздвинутых ног мужа. и блестящий взгляд, пробирающий до костей. — почему тогда на простыни под тобой пятна, а воздух пропах хвоей? — целуя гладкую кожу тёплых бёдер с внутренней стороны и успокаивая их размеренными движениями, шепчет в ответ Ли. джемин падает на предусмотрительно подсунутые брюнетом под голову подушки, ещё не до конца понимая: сейчас им руководит смущение, или это инстинкты проснулись? собравшись с мыслями и напомнив себе о том, какими совместными планами чуть ранее удивил своих друзей, он отвечает: — ну так воспользуйся возможностью, волчонок, — раздвигая ноги ещё шире и открывая вид на влажность ягодиц, которые дома не знакомы с термином «нижнее бельё», практически указывает своему партнёру, и настойчивость в его голосе прекрасно доходит до адресата, — быть может, в этот раз всё получится? зрачки альфы вытесняют радужку, а пальцы, до этого спокойно лежавшие на ляжках блондина, начинают сжимать упругую кожу, оставляя после себя белёсые следы. картина маслом: вспотевшая широкая спина старшего, под которой перекатываются натренированные годами мышцы, возвышается над прижатым к их супружескому ложу изящному и выточенному телу омеги, более не скрывающего, как беспредельно он хочет того, с кем планирует провести не меньше вечности под одной луной, и это как минимум. джено держится на сильных руках, не позволяя прижаться пахом к паху мужа, иначе это обернётся точкой невозврата. ему хочется потомить, оттянуть интимный момент близости, возможно, даже раззадорить. сделать так, как сейчас с ним на равных играется и сам джемин. несмотря на то, как больно упирается в боксеры тяжёлый от прилившей крови член, в приоритете для него, как и всегда, расслабить и без того податливое тело напротив, которое, судя по всему, не слишком и жаждет долгих прелюдий. но слово не воробей. вылизать? да, джено с этим отлично справляется. разделив ещё один эмоциональный и терпкий поцелуй, через который младший неистово пытался передать всё желание и невозможность длительного ожидания, что осталось целенаправленно незамеченным со стороны брюнета, супруги отстраняются друг от друга не без помощи джено. если у них получится воплотить всё задуманное в жизнь, их будущий малыш определённо возьмёт от него наследственную вредность, джемин готов поставить на это всё состояние. держа в своих сильных и властных ладонях узкую талию младшего, альфа вновь прочерчивает затяжными поцелуями путь до манящих бёдер, между которыми он был бы не против находиться сутками напролёт, если такое внимание заставляло бы блондина чувствовать себя самым любимым и желанным человеком на всём белом свете. когда горячие губы едва касаются основания члена джемина, а после язык ласкает влажную от накрывающей течки головку, омега пытается пронзить тазом сгустившийся от смешения их запахов воздух, но крепкие руки по-прежнему контролируют любое его действие, заставляя испытывать самые яркие краски без возможности облегчить положение. — джено... — шепчет джемин, хватаясь правой рукой за пряди тёмных волос и, несмотря на желание свести ноги из-за оглушающей его тело стимуляции, направляет затылок старшего ближе, пока пальцами левой руки трогает свою грудь. вбирая ртом возбуждённый член целиком и одновременно следя за удовольствием, распластавшимся на донельзя красивом лице омеги, джено свободной рукой касается своей головки, собирая вязкую влагу, чтобы, отвлекая джемина жаром рта, начать растягивать его сжимающуюся от нехватки внимания дырочку. младший принимает сразу два пальца, и альфа понимает — это определённо течка. даже в моменты долгих прелюдий блондин не ощущается настолько податливым, каким ощущается сейчас спустя, буквально, несколько минут обычных ласк, которых не всегда достаточно для того, чтобы превратить его в самое настоящее желе. — милый, у тебя сбился цикл, — отрываясь от пульсирующего члена, мягко произносит Ли, — гормоны бушуют не на шутку. — так сделай с этим что-нибудь, кто здесь альфа? — пытаясь насаживаться на длинные пальцы, которые не переставали растягивать его стенки, требовательно отвечает джемин. чувствуя, что до первого оргазма мужа остаётся не так много времени, джено отстраняется и за считанные секунды переворачивает младшего на живот, раздвигая его ягодицы, и моментально прижимается языком к блестящему от естественной смазки входу. Ли вылизывает его тщательно, не забывая погружаться между сжимающихся стенок, и звуки, издаваемые джемином, насколько грязные и протяжные, что старший находится в полнейшем восторге, не говоря о сущности альфы внутри него. он готов ласкать своего омегу до потери собственного пульса, лишь бы слышать это снова и снова. лицо джено, мокрое и скользкое, примыкает ещё ближе, а сам брюнет вдыхает запах его пары, забивая все рецепторы. вкус его омеги в течке был самым притягательным, что он когда-либо испытывал. он с невероятной лёгкостью ласкает его натренированным за годы совместной жизни языком, и эти скольжения о горячие стенки блондина стоят того, чтобы его челюсть начинало сводить. младший держится за тонкую ткань простыни, прижимаясь бёдрами к лицу Ли, пока ноги отчаянно разъезжаются по их гнезду — джено дарит ему сладчайшую слабость. — о, боже... — собирает попытки произнести подобие слов, захлёбываясь в стонах, и находит в себе силы оторвать ладонь от простыни, чтобы прижать голову альфы ещё ближе к себе, одновременно с этим закатывая глаза от судорог, проносящихся по телу от приближающейся разрядки, когда муж в очередной раз обводит языком сжатое кольцо мышц. пошлость момента заставляет Ли тихо стонать, будучи зажатым между дрожащих ног джемина. звук такой неряшливый и непристойный для чувствительных ушей омеги, и вибрации от стонов брюнета, раздающиеся по поверхности его тела, достигают изнывающего от губительного возбуждения члена, что младший еле сдерживает крик. джено отрывается от окончательно намокшего входа с распухшими губами и ниточкой слюны, чтобы после вернуть в ход пальцы, подушечками которыми он начинает быстро стимулировать моментально найденную простату, из-за чего бывший На падает вниз и больше не пытается сдерживать громкие крики. — ты бы позавидовал виду, который открывается сейчас передо мной, — хриплым голосом произносит джено, пока его левая рука помогает младшему получить долгожданное удовольствие, — такой податливый, задыхающийся, скулящий и нуждающийся, чтобы о нём хорошенько позаботились и досыта накормили. старший рычит и целует его влажную спину, пока пальцы добивают остатки самообладания блондина. тело младшего обласкано крепкими и тёплыми руками джено, ведь тот его боготворит, не меньше. — я обожаю тебя, — шепчет в затылок, ускоряя движения внутри, — давай, малыш, ещё немного, — аккуратно проводит появившимися клыками по дрожащему боку джемина. — джено... — хнычет омега, — у тебя начался гон, — и стонет от идеально сложившейся картины, в которой они попытают возможность завести ребёнка, — я сейчас... — давай, котёнок каракала, покажи, какой ты замечательный омега, как хорошо чувствуешь себя от одних лишь моих пальцев, — мягкие, но не лишённые требовательности слова действуют на блондина, как спусковой крючок, и джемин наконец-то проживает свой первый оргазм за этот вечер, скуля в подушку от гиперстимуляции, пока старший продолжает медленно растягивать его стенки, приговаривая о том, какой он умница. Ли аккуратно вытаскивает пальцы и переворачивает горячее тело обратно на спину, мгновенно припадая нежными поцелуями к пахучей железе. — принести тебе стакан воды? — шепчет в ямку возле ключицы, где красуется бледный след оставленной пять лет назад метки. он старается распространить свои феромоны и запах по их спальне, чтобы успокоить не избавившееся от тремора тело омеги. — останься здесь, — тихо отвечает джемин, — мы ещё не закончили, — и его юркие пальцы накрывают болезненно стоящий член альфы, который сделал всё возможное, чтобы перенести своё внимание на удовольствие младшего, даже если для этого потребовалось стойкое игнорирование собственного возбуждения. джено хватает нескольких движений, чтобы, скуля всё в ту же ямочку, обильно кончить в ладонь блондина. — вот так, какой хороший волчонок, — джемин продолжает медленно водить рукой по горячей и скользкой головке, размазывая сперму вперемешку со смазкой, — а теперь постарайся добить до конца то, ради чего мы здесь сегодня собрались, альфа. дрожь в теле младшего постепенно утихает, и на её место приходит новый поток возбуждения, которым так пылает омега внутри него. он чувствует, как не успевший упасть после яркой разрядки член Ли вновь твердеет в его руке, а сам джено нуждающе толкается в его бедро. тело старшего начинает лихорадить, а сам он продолжает стонать, зарывшись в шею джемина, который довольно урчит от того, насколько Ли открыт для него в своей искренности, не свойственной большинству альф, что предпочитают заглушать любые звуки, говорящие об их истинном удовольствии. — ты мурлычешь, — джено целует его солёную кожу, пока рука гладит низ живота. это любимая привычка с его стороны для младшего. — мой альфа откровенен и непритворен со своим омегой, конечно же, я буду испытывать максимальное наслаждение от этого, волчонок, — бывший На не перестаёт гладить уже полностью затвердевший член, — но ещё большее наслаждение я испытаю, когда он трахнет меня в нашем гнезде, — тихим, но не без нотки соблазна, голосом так легко прижимает его вызывающими словами. джено не успевает среагировать, как младший мгновенно накрывает его губы своими, врываясь языком в податливые уста и кусая за тонкую кожицу. Ли чувствует напористость его прикосновений, и эти ощущения словно электризуют всё, что находится у него внутри. настроение поцелуя меняется с новой секундой, каждый старается вести и одновременно поддаваться. омега пытается передать через него свою покорность и жаркий пыл, в то время как альфа использует его как клятву в бесконечной преданности и доблестной защите. джено целует его во всех частях тела, пока руки оглаживают наэлектризованную кожу, и блондин практически думает, что умрёт от счастья и упоения на этих простынях. старший прижимает его своим весом к мягкому матрасу, даря ощущение наивысшей близости и защищённости. они обожают чувствовать слияние их тел, а жар, который исходит в момент трения их промежностей друг о друга, пробуждает что-то животное в обоих — как же благополучно сложилась судьба, вызвав гон и течку в самое подходящее время. младший толкается бёдрами вверх, желая испачкаться в смазке мужа, чтобы пахнуть только им в их семейном ложе. они стонут друг другу в рот, член джено, налитый и тяжёлый, ноет, будучи зажатым между их животами. несмотря на недавнее блаженство, которое разлилось в его теле, он чувствует, насколько сильно был возбуждён последние несколько минут. его желание и сгустившееся нетерпение снова начинают нарастать, и он направляет головку между мокрых от собственной смазки омеги ягодиц, распаляя и без того нуждающуюся дырочку, которая сразу же обхватывает её своими стенками. — ну же, пожалуйста, — джемин всхлипывает, смотря на него взглядом, который застелен пеленой удовольствия, — ты нужен мне, джено, — заламывая брови, толкает щиколотками ближе к себе. в себя. цепкость его влечения выбивает у старшего всю почву из-под ног, а заодно и оставшиеся молекулы воздуха. глубокий карий цвет радужки его истинного, который переливается под покровом сумерек, сдаётся темноте зрачков, что расширяются, стоит лишь джено войти в него полностью под пронзительный высокий стон, который отскакивает от стен спальни и, вероятно, становится достоянием любого, кто находится недалеко от их дома. голодный взгляд омеги пробуждает в Ли самые первобытные и дикие инстинкты, он никогда и никому не позволит увидеть это пиковое выражение лица младшего, которое кричит о том, как идеально альфа ласкает каждый его возбуждённый нерв. джено хочет раствориться в нём, слиться с ним воедино и исчезнуть со всех существующих карт, лишь бы любоваться райским наслаждением в его глазах и запечатлевать каждую секунду, в которую тело блондина натягивается, словно тетева, от приливов услады и неги внутри. видеть как его омега, его душа и целый смысл жизни, получает подлинное удовольствие, сокрушаясь под неконтролируемым жаром и сводящей с ума любовью, заставляет альфу чувствовать наибольшее удовлетворение от самого себя, которое говорит о том, что он всё делает правильно, что его муж испытывает исключительно восторг от каждого движения под верным углом, где головка члена вбивается в чувствительную простату. джено не перестаёт дарить ему самые жаркие и самые сахарные поцелуи, удерживаясь на локтях, оберегая свою пару от тяжёлого веса, как хрустального лебедя. брюнет в восторге от одной только мысли, что запах джемина надолго задержится на его коже, сколько бы раз он не проходился по ней мочалкой после. звук их тяжёлого дыхания, ритмичных шлепков кожи о кожу, частых стонов омеги и рычания альфы усиливали жжение в теле старшего, а густая смесь лимонов и розмарина, вымещающая кислород за пределы комнаты, пробуждала узел на основании члена, о котором так мечтал блондин. джено давит на правое бедро омеги, меняя его положение и поворачивая того на бок, но зажимая туловище крепкой ладонью, из-за чего угол проникновения становится ещё более удобным, а ощущения — ещё более насыщенными. этого достаточно, чтобы джемин начал выгибаться над постелью от чрезмерной стимуляции и уязвимым положением. его тело напрягается, а давление внутри нарастает с шокирующей скоростью. он поджимает пальцы на ногах и кричит от эмоций, которые заглушают его чистый разум. однако, джено ещё не закончил с ним, из-за чего стоны младшего превращаются в скуление и всхлипы, и со слезами на глазах от неожиданной лихорадки перевозбуждения он умоляет альфу дать ему несколько секунд отдыха. брюнет приходит в себя, справляясь с животными инстинктами внутри, и останавливается ради безопасности и комфорта мужа, позволяя тому успокоить свою природу и привести мысли в порядок. Ли шепчет ему в висок успокаивающие слова и целует ушко, на котором в период, когда он обращён, красуются очаровательные кисточки. решив, что этих минут перерыва достаточно, старший переворачивает их обоих, ложась на спину и располагая на себе разгоряченное тело омеги, руки которого сразу же находят опору в виде массивной шеи, за которую так удобно держаться. — я хочу твой член внутри себя, такой большой и такой идеальный для меня, — джемин едва касается губами его губ, одновременно с этим скользя мокрым входом вдоль очертаний вен, — ты же сможешь сделать так, чтобы твой омега носил звание самого фертильного в этой стае, волчонок? джено, оглушённый этими провокациями и самым настоящим вызовом, тяжело дышит, собирая остатки самообладания, а после входит в блондина с отработанной лёгкостью, не размениваясь на минуты привыкания и начиная безжалостно трахать его, словно это был их первый секс после тысячелетия целибата. и джемин чувствует себя на седьмом небе от счастья. он громко и развратно стонет, от чего у альфы закладывает уши и начинает набухать узел. омега буквально поглощает в себя его член, как изголодавшийся после долгой спячки зверь. он столь отчаянно пытается вобрать в себя каждый сантиметр, что у старшего не остаётся другого выбора, кроме как продолжать яростно вбиваться внутрь, заставляя стенки принимать форму его члена, а омегу — трогать себя за живот. — ты чувствуешь? потрогай здесь, милый, — заходясь в сдавленных стонах и еле держась за крепкую шею одной рукой, джемин направляет ладонь старшего на низ своего живота, — ты настолько глубоко, это видно невооружённым глазом. так правильно и явно, — джено не уверен, говорит это его муж или уже омежья природа, но он скулит в ответ и мысленно виляет хвостом от гордости за самого себя. от новых толчков младший щекочет его кожу, зарапая отросшими ноготками, из-за чего альфа порыкивает в густоту горячего воздуха. он чувствует мягкость бёдер омеги у себя на бёдрах, представляя, как они округлятся, когда тот забеременеет их щенками или котятами, а, быть может, повезёт вдвойне, и чуть не умирает от переизбытка чувств. он оглаживает сгибы его коленей и выпуклости икр. всё в джемине заставляет его трястись от накрывающей лавиной любви и искреннего восхищения. джемин — это настоящее пламя, которое может вспыхнуть, если кто-то осмелится приблизиться к нему чересчур близко, но также он — вода, способная унести все переживания и смыть тревогу. джено благодарит судьбу за то, что связала их жизни воедино и доказала, что жизнь заслуживает того, чтобы проживать её полной грудью. альфа заканчивается там, где начинается его омега. и наоборот. дрожащим голосом и пересохшими он многочисленных попыток увлажнить их языком губами блондин произносит: — вот здесь, ещё немного, джено, — он всхлипывает, брови сдвигаются друг к другу, когда брюнет несколько раз подряд попадает по страдающей от гиперчувствительности простаты, — я так скучал по этому чувству, — выдыхает он со сломленным стоном, — скучал по тебе, ощущению тебя внутри, твоим властным, но таким нежным рукам на себе, — голос джемина дрожит. — мой чудесный омега, который так хорошо справляется. ещё немного, малыш, — поддерживает его брюнет, от чего бывший На ловит звёзды перед глазами. для него старший является крепостью, но не снаружи, к которой нельзя подобраться, а внутри — с ним ему не страшны невзгоды и угрозы, всё в джено уютно и безопасно, притягательно и тепло. он — его идеал настоящего альфы, достойного мужа и, джемин сильно в этом надеется, примерного отца их будущих детей. ему становится тихо в мире, где брюнет держит его в своих надёжных руках. глаза мужа, что превращаются в полумесяцы, когда он улыбается, его успокаивающая улыбка, в искренности которой он ни разу за всю их совместную жизнь не сомневался, родинка, смягчающая черты лица, что так не свойственно для тех альф, образы которых пытаются рисовать в головах общества. быть на сто процентов очарованным джено, его джено, знать о нём абсолютно каждую деталь, радоваться за его маленькие и не совсем победы — для джемина это сравнимо с базовыми потребностями. это так естественно, что он и не желает иного. — я люблю тебя больше, чем могу выразить это словами, — шепчет, целуя альфу в лоб и издавая тихие стоны от приближающихся к завершению толчков, — мы предназначены друг другу судьбой. он поднимает руку Ли, прижимая её к своей груди, к тому месту, где так оглушительно громко бьётся его сердце, под которым, они очень постараются, в скором времени он будет носить новую жизнь. джено поднимает голову, чтобы подарить ему целомудренный поцелуй, и от этой нежности и трепетности момента узел внутри омеги расширяется ещё сильнее, не давая им отстраниться друг от друга. — твои бёдра так дрожат, — джено сглатывает вязкую слюну и еле дышит из-за того, насколько красив сейчас его омега, заходящийся в предоргазменной неге. — тебе нравится? — справляясь со сбитым дыханием, спрашивает джемин. — да. и ты сам мне тоже очень нравишься. ты моя жизнь, моё счастье, моя судьба. у меня на сердце без тебя метель. оно всегда там, где ты. это не надолго, это навсегда, — Ли заправляет распушившиеся от влажности в воздухе волосы за его ухо, а у джемина сердце расцветает от любви. он задыхается, когда муж ласкает пальцами его талию, а после они ловят дыхание друг друга губами, и одновременно испытывают один из самых ярких оргазмов за всю историю. джемин кончает, лёжа на большой груди джено и сжимая его плечи, пока альфа вонзает клыки в метку, глубоко погружаясь и обновляя её, от чего блондин заходится в пробивающей тело дрожи и громко скулит ему в шею.

***

— прости, малыш, но нам предстоит провести в таком положении не меньше часа, пока узел не спадёт, — джено целует его в плечо. — если нам будет не о чем поговорить на протяжении этого часа, — младший проводит ногтями по влажной от пота и других их телесных жидкостей груди альфы, — мы всегда можем, не знаю... начать целоваться, например? брюнет поддевает его нос своим, чтобы подарить эскимосский поцелуй. — как думаешь, у нас получилось? — тихо спрашивает он. — ну, это нужно у тебя спрашивать. ты хорошо старался, волчонок? — блондин хитро улыбается, удобно располагаясь на его теле. — думаю, у нас неплохие прогнозы, закрепим результат? — старший аккуратно подаётся бёдрами вверх и слегка шлёпает ладонью по обнажённой ягодице омеги. — да ладно? узел ещё не спал, а ты уже возбуждаешься внутри меня, Ли, — цокает языком джемин, — мы давно не студенты в пубертате. — не знаю, твой вкус совсем не изменился со времён университета, — мечтательно отвечает джено, за что получает тычок в бок и красные щёки от мужа, — как только твоя задница будет свободна от оков, мы можем попробовать пойти на второй заход, допустим, в природном обличии, что думаешь? джемин сверлит его взглядом, пока старший едва сдерживает смех. — ну знаешь, типа... все мои демоны — это твои демоны, и всё такое, — он действительно нарывается. — ты иногда такой балбес, тебе об этом говорили? — уши младшего сливаются с его же щеками, — у нас здесь вообще-то современный быт, а ты предлагаешь обратиться в зверей и навести полнейший бардак. — я бы полизал тебе за ушком, как ты любишь. точнее, как любит твоя кошка, — заигрывая, прочерчивает ногтями линии вдоль гладких бёдер. блондин молча смотрит на него и после целой минуты тщательного обдумывания отвечает: — договорились, но в этот раз не смей слюнявить мои кисточки, пёс. — я вообще-то волк! — джено надувается, словно всю его сущность оскорбили за считанные секунды. — когда не слушаешься, ты пёс, — заключает омега и прижимается щекой о его грудь. они лежат вместе ещё длительное время, старший одной рукой массирует его голову, а второй оглаживает тёплый бок. — мне уже так интересно, как начнёт меняться твоё тело... хочу делать фото живота каждые две недели, — шепчет джено в тишине. в такие моменты джемин превращается в сентиментальную тряпочку. — как думаешь, кто у нас будет? девочка или мальчик? — спрашивает он у мужа. — а кого бы ты хотел? — не знаю... счастливого ребёнка? — мягко произносит омега. — значит, так оно и будет, джемин-и, — прижимает успевшее остыть после первого прилива течки тело, накрывая обоих одеялом. — джено? — м? — отвечает, зевая. — я уже скучаю по нашему будущему ребёнку, — отзывается блондин. — знаешь, по-моему, наши попытки не проходят даром. по сравнению с несколькими месяцами ранее, ты стал таким чувствительным. кстати, тебе понадобится подушка для беременных? — ты моя подушка для беременных, — бурчит омега и прижимается ближе. в этот раз кисточки остались сухими, а джено спустя несколько минут сопел ему на ухо после вымотавшего их обоих первого раунда. они слегка переоценили свои возможности.

***

спустя пятнадцать минут прожигающего насквозь взгляда джемин не выдерживает и спрашивает прямо в лоб: — хёк, в чём дело? ты смотришь на меня так, словно я перегрыз горло всей твоей коллекции сильваниан фэмилис. — не делай вид, будто не понимаешь. тебе не стыдно, джемин-а? я хотя бы раз жмотил для тебя торт? для младшего смысл их диалога до сих пор непонятен. — я, конечно, понимаю, что в большой семье не стоит щёлкать клювом и всё подобное, но мог бы и пригласить на чай. я чувствую себя преданным, особенно тогда, когда ты съел мой любимый чизкейк в одиночку! ты ведь даже не любишь творог, — ещё немного, и над гибридом медведя появится дым. — ты случайно головой не бился сегодня? если ты забыл, напоминаю — я не ем молочку, хёк, — джемин негодует от таких глупых обвинений в свой адрес. в считанные секунды обида на лице донхёка превращается сначала в искреннее недоумение, а после — в то самое выражение, когда шестерёнки обработали информацию и предоставили заключение. оу. вердикт донхёка — токсикоз для джемина неизбежен. через несколько месяцев запах будет более детальным, как и пол ребёнка. вообще-то, не одного. стая готовится к рождению двух девочек. нектарин и чизкейк теперь являются неотъемлемой частью списка продуктов для мужа, слова в котором доминантный омега так старательно выводил ручкой с огромной любовью в сердце и под ним.