Цветы в музыкальной темнице

      Это соцветие, окрашенное под стать снегу люди считали древним посланником невинности чувств — Клематис. О них и начнётся первый раунд битвы, где ты потеряешь всё, лишь бы не жить как скот с ошейником затянутым туго на шее.       Мир, где люди верили в бога, рухнул на глазах нескольких юных обитателей Земли. Мир, что нёс в себе веру. Таким местом чтили дом больше полутора тысяч детей и подростков столкнувшись с жестокой реальностью, что постигла мир, погрузив их на бой за жизнь, чтобы вера если не в бога, то в самого себя и своего личного божественного лика перед глазами не меркла. Им было шестнадцать, скорее всего самый рассвет юности, в глазах несокрушимой веры и желания жить, плескавшихся в ярких золотых глазах девушки, всматривающейся в отдалённый лик той, что даровала ей новую веру, в её личного бога. О мой, Клематис, Ты из бездны ввысь стремись.       Тёмные короткие локоны, ласково развевал теплый весенний ветер. Длинное, белоснежное платьице обвивало тонкие ножки, сливаясь с белоснежной кожей, оставляя в тусклых фиолетовых глазах блик пурпурного позднего заката, отражаясь в линзах овальных очков в тонкой оправе. О мой, Клематис, Быть со мною поклянись.       Рядом сливаясь с закатом встала высокая девушка, с длинными неестественно розовыми волосами, излучая солнечный свет в золотых глазах и мягкой улыбке, всё в том же белоснежном платье, что оттеняли желтизну её кожи. Их смех хором разил поляну, усеянную этими прекрасными цветами, в которых листва благословляла и благоволила этому союзу. Чистый, нежный цветок, Ты надежды мой росток.       Они верили, однажды, бог услышит их детские мечты, спасёт их от гнета смерти. Безмятежные лица, что когда-то сияли от радостной улыбки, стали собраннее, взрослее. Заставляя понять реальность происходящего, их выбор без выбора и общую потерю. Россыпь, тысячи звёзд, Отразит твой лепесток!       Девушки встретились вновь на сцене. В их руках микрофон судья, взгляды тысячи чудищ и детский ужас в серых глазах мальчишки с волосами цвета сакуры и тёмных омутах безразлично взирающего темноволосого мальчишки. Счётчик запущен. Песня должна продолжаться. Беспросветна темнота, Ей не скрыть твой аромат.       Сердце пробило первым ударом. Мальчишки с присущей детской наивностью надеялись на жизнь своих сестёр, но это было бы слишком очевидно, слишком легко. Глаза обеих закрываются, они смыкают ладони в замок продолжая мягкую мелодию песни. Если кончен путь мой земной, Не оставь меня и тогда!       Нацу вздрагивает, касается пальцами своих розовых волос, вслушиваясь в девичий хор перебивки песни, сжимая миниатюрные ладошки в кулак. Грей внешне спокойно реагирующий на это, неотрывно, с ужасом всматривался в голоса на табло обеих, буравя свою сестру взглядом. О мой, Клематис, Ты из бездны ввысь стремись.       Голоса уравнивают счёт. Мальчишки жадно вдыхают в лёгкие промозглый, слюной взбунтовавшихся чудищ, воздух нервно возвращая из лёгких наружу остатки самообладания на выдохе. О мой, Клематис, Быть со мною поклянись.       Это было неизбежным. Голоса скакали как сумасшедшие, сбивая мальчишек с толку. Мизи отпускает ладонь девушки, та закрывает глаза, нежно улыбается подруге, и та непременно ей отвечает, закрывая золотые очи в счастливом безметежье. Выстрел. Громкий, оглушающий, пачкающий её лицо в алую, ещё тёплую, кровь. Кровь той, что стала её личным богом; той, кому она вверила собственную жизнь. Слёзы катятся градом из темных глаз мальчика, он тянет ладошку к почившей сестре с громким, писклявым: «Суа!», упав на колени. Песня должна продолжаться. О мой, Клематис, В недрах бездны вмиг погиб.       Мизи опадает на колени, сжимая тёмную оборку сценического наряда. Золотые глаза меркнут в свете фанфар, а последние строки стихают под радостными воплями чудовищного зрителя. Нацу плачет вместе со всеми, сжимая в объятиях яростно рвущегося на сцену Грея. О мой, Клематис, Я молю ко мне вернись...       Она склоняет голову, розовые локоны, подобно закатным облакам развевает рев зрительских трибун. Тяжёлый шаг, под дрожащий хор голоса девушки, приближается со спины, натягивая на шею железный ошейник с основным датчиком. Мальчишка вздрагивает. Последний слог будет допет. Мо-о-ой, Кле-ма-ти-и-и-ис!       Сцену застилает пелена белоснежного тумана. Дети не видят ничего, даже блика волос их сестёр сбегая прочь. Им нужно было время. Шаг тяжёлых ботинок за спиной девушки смолкает в коридорах, слышится грохот, после довольный девичий хмык, когда прибор в её руках открывает ненужный на данный момент атрибут, на убитой горем певице. Мизи даже не сразу это понимает, идёт по вспомнившемуся пути обратно в зеркальную коробку, на что девушка позади задумчиво кивает. — Ещё не время, Мизи, — её голос ровным тоном обрамляет её путь, рассматривая удаляющуюся фигуру своими, по родному похожими на очи Суа, глазами. — Ещё не время.