Again, again, again
24 февраля 2026 г., 11:39
Примечания:
ПБ включена, хорошего прочтения.
1.
15
Неделя в Портовой Мафии.
Это был не первый, и уж точно не последний раз, когда Чуя лежал на своей кровати. Можно ли было её так называть, если до недавнего времени “своя” была та самая кровать, которую и кроватью было сложно назвать, грязный футон лежащий на полу который тоже не отличался чистотой. Правда, кровать, в маленькой квартирке выданной Мафией, стоит на четырёх ножках, всяко удобнее того подобия, вот только всё так же не содействовала приближению сна. Чуя ворочался с бока на бок в надежде хоть на секунду пропасть из этого мира, да вот только мозг всеми своими клеточками воспротивился дать хоть каплю отдыха после всех событий, к которым ему не давали прикасаться столь длительное время.Ведь столько всего произошло, правда, Чуя?
Тот только с раздражением выдохнул, понимая, что царство снов ему этой ночью не светит и мозг очень настойчиво хочет заставить парня разобрать по полочкам всё, что творится в последнее время. Гетерохромные глаза устремились в потолок в надежде что тот снизойдёт и наконец-то обрушиться на своего нового владельца. Тот в общем-то отказался сделать это, пришлось вставать. Ноги нехотя ступали по холодному полу, что хорошо отрезвляло, забирая последние надежды на сон в эту ночь. На кухне загорается яркий свет, который больно режет по глазам, заставляя прищуриться.Щелчок электронного чайника, скрип ножек по полу и тихий стон в сложенные руки на маленьком столике. Нет, сегодня он определенно не уснет, может завтра?
Как оказалось не завтра и даже не послезавтра. Ни через день, ни через два.
Бессонница решила накатить незаметно, быстро и разрушительно. Чуя уже как неделю не мог нормально спать, иногда вообще не мог спать, не говоря уже про нормально. На протяжении всей этой недели он только и делал, что пытался уснуть. Впрочем, синяки под глазами, которые с каждым днём всё сильнее наливались цветом, четко указывали на то, что в этом предложении главное слово “пытался”. Вместе с бессонницей пришел гнев, который настойчиво запрещал даже пытаться скрыть тот факт, что всё идёт не так уж хорошо, как хотелось бы. А после недели скитаний по зданию Портовой Мафии зомби, по другому Чуя себя назвать не мог, пришло осознание – ни черта это не простая бессонница, а бесовщина редкостная, под названием Арахабаки. Казалось бы такой простой вывод, раз уж бог заточенный под кожей не мог посылать своему сосуду кошмары, так давайте вознаградим того бессонницей. Момент ещё такой подходящий, ну грех не воспользоваться. Бесило до жути. Чуя довольно быстро прошёл шаг отрицания, решив сразу перейти к гневу. Этот гнев почувствовали на себе как манекены в тренажёрном зале, так и Дазай, который за последнюю неделю отхватил на несколько месяцев вперёд. Босс и Ане-сан оставалось только смотреть на это и удивляться, казалось Чуя так зол не был даже в период, когда его насильно в Мафию затащили, хотя может осознание просто долго доходило?На часах четыре утра, все нормальные люди спят перед рабочим днём. Все, да не все, правда, Чуя?
Щелчок электронного чайника, скрип ножек по полу, удар кулаком об стол и сдавленный крик злости в руки.
Чуя не верует, правда, но прямо сейчас он готов молиться одному единственному божеству, лишь бы то сжалилось и дало чуть больше, чем три часа сна с подъёмами каждые двадцать минут. Чуя готов на всё ради законных восьми часов сна, ладно, хотя бы четырех, только без пробуждений, ну пожалуйста. Горячий, травяной на минуточку, тот который дала Ане-сан, тревожащаяся о состоянии своего подчинённого, чай стоял на столе зажатый между ладоней. Чуе, смотря в него и видя своё измученное лицо, хотелось только кинуть чашку в стену, в надежде, что это станет решением всех его проблем. Он, честно говоря, не знает сколько просидел над этой чашкой в прострации, но очнулся только тогда, когда из коридора послышались шаги. Из коридора. Дверь была заперта. Нахмурившись, парень начал вглядываться: шли тихо, точно стараясь не побеспокоить хозяина квартиры, который должен был в такое время спать, да не тут то было. Тело натянулось, как струна, при знакомом чувстве угрозы и тут же расслабилось. Губы скривились в отвращении, до чего он дошёл, чувствует себя в безопасности рядом с “этим”. — Ну и ну… — Ленивый голос разрезал тишину. — Чуя, а ты знал что ночью вырабатывается гормон отвечающий за рост? Я то думал, почему ты такой коротышка, а ответ был ближе чем казалось. — Раздражающий человек, ну прям до белого каления. Чуя честно пытается дышать, считать до десяти, всё как учила Ане-сан, всё как учила… — Чуя, нельзя так, послушная собачка должна сразу откликаться на зов хозяина. — Тянет красиво, нараспев.. Это просто невозможно. Чашка с грохотом разбивается об пол, когда Накахара резко поднимается, задевая бедром стол. Впрочем, не сильно она ему помешает, когда единственная цель сейчас — придушить это дьявольское создание, которое смеет называть себя человеком. — Да ты совсем охренел! Врываешься в мою квартиру, взламываешь дверь! — Парень обходит стол, намереваясь выполнить ту самую цель, ногти впиваются в ладони, сжимаясь в кулаки. Дазай, паскудное сознание, видит это и с насмешливой ухмылкой начинает путь с другой стороны стола, решив поиграть в догонялки. — Стой на месте и я обещаю тебе, сверну шею быстро и безболезненно, прям как ты мечтаешь. — Как мило с твоей стороны! — А тому только в радость, видно по пружинистой походке, как сильно его забавляет вся ситуация. — Да, понимаешь, я пришёл сюда, думал посмотрю хоть, в какую будку пристроили мою собачку.. — Так и скажи, что пробрался чтобы порыскать в моих вещах, ублюдок! — Ну, — пожал плечами тот, — одно другому не мешает. — Чуя на это только кричит, переполненный чувством гнева. Уже и осколки под ногами не чувствуются, и стол – не преграда. Тот быстро окутывается красным контуром и отлетает в сторону, открывая путь к Дазаю. Руки быстро находят путь к шее, сжимая ту что есть силы. Осаму продолжая тянуть насмешливую улыбку наблюдает как плещащуе гневом, красивые глаза загораются как только достигают своей цели. — Сдаюсь, сдаюсь — Тянет Дазай, поднимая руки вверх, полностью показывая свои намерения. Чуя не обращает на это внимания, тяжело дышит и сжимает руки сильнее от злости, пробравшую каждую часть его тела, начинает потрушивать. — Сколько можно?! В мафии тебя терплю. На миссиях тебя терплю. Так теперь ещё и в своём же доме приходится! — Чуя прижимает того сильнее к стене, тяжело выдыхая. — Клянусь богом, я тебя, ублюдка, придушу прямо здесь и сейчас.. — Обещания, обещания — Нараспев тянет Дазай, перебивая. Глаза задумчиво прищуриваются. Сам Чуя может и не чувствует, но хватку ослабил, да и гнев поубавил. Так и порывает докинуть дров в костёр гнева, но интерес берёт своё. — Да меня всей мафией боготворить должны будут, за то что я их от такой мерзости избавил.. — Слова выходят слишком тихими, уставшими. Чуя моргает, один раз, второй и понимает: чувство напряжённости, которое было всё время пока он страдал от бессонницы, пропало. На её место приходит усталость, которая давит на всё тело, заставляя мозг перейти в режим отключки. Дазай только склоняет голову вбок, с интересом наблюдая, как Чуя, казалось, в считанные секунды расслабился всем телом. Тот поднимает голову и смотрит прямо в глаза, Осаму отвечает тем же и успевает только удивлённо вздохнуть, когда на него резко всем своим весом обрушивается тело. Парень удивлённо моргает, смотря на рыжую макушку, прислоненную к его плечу, руки автоматически заключают тело в объятия не давая упасть. — Чуя? — Дазай недоверчиво хмурится, когда в ответ получает тихое сопение. Да быть того не может. — Нельзя спать на хозяине, плохая собачка! — Он отклоняет от себя тело, так и не получив ответа на свой подкол. Чуя расслаблено дышит и не падает на пол, только за счёт удерживающих его рук. Из его рта вырывается тихий смешок, вот так умора.Щелчок электронного чайника, звук метлы, которая собирает осколки чашки, шелест простыней, которые сминаются под нервно мечущемся на кровати теле, тихий скрип кровати, которая прогинается от ещё одного тела, мирное сопение.
— Ну точно пёс, сразу успокоился, как пришёл хозяин. Ничего страшного, Чуя, это мой долг, быть хорошим, заботливым хозяином.На следующий день Чуя просыпается один в квартире, выспавшись. Бессонница отступила.
Зато появилось ощущение, что кто-то снова влез ему под кожу – и остался там.
2.
16
День похорон Флагов.
В Йокогаме наступил сезон Цую. Очень вовремя. Мало того что произошло за последнее время, так ещё и дождь способствовал сонливости. Половина города ходила как в тумане, сонная, заторможенная. Чуя тоже был таким, вот только не из-за сезона. Тупой страх засел в грудной клетке, заставляя дыхание сбиваться, а глаза держатся открытыми. Этот период не был таким неожиданным, как раньше, теперь Чуя мог понимать закономерность: сильное потрясение - ослабление - бессонница. Арахабаки мог чувствовать своё господство только в такие моменты. Те самые, после которых снятся кошмары на протяжении месяцев. Стоит Чуе закрыть глаза и все воспоминания всплывают как наяву – мёртвые Флаги, доктор N, Порча. Иногда складывалась впечатление, что он всё ещё слышит отголоски криков в своей голове, что заставляло напугано оборачиваться вокруг в поисках источника. Мори, с удовольствием в глазах, дал ему “заслуженные” три дня отдыха после пробуждения конечной формы способности, как вознаграждение: “Молодец, Чуя. Теперь ты принесёшь организации ещё больше пользы”. Не то чтобы Чуе сейчас было не плевать, похороны ещё не прошли, они должны состояться только завтра, а может уже и сегодня. Он потерялся во времени, сколько прошло с того момента как он очнулся от Порчи? Сколько прошло с того момента, как его отправили домой на отдых? И сколько прошло со смерти Флагов? Он не знает, бессонница забрала последние силы на попытки ориентироваться в пространстве и времени. Некоторое время Чуя ходит с чёткой уверенностью что скоро Альбатросс постучит по полу в чётком ритме, пританцовывая весь путь до ванной комнаты. Только вот ритма нет, а квартира над ним находится в тишине, которую наверное отродясь не слышала с тех пор как Альбатросс туда заселился. Чуя не знает как очутился на кухне, но стоя перед огромным, пустым пространством, с трудом осознаёт, что ему нужно одеваться. Похороны проходят сегодня. Не то чтобы там будет много людей, которые его увидят, но первое чему научила Ане-сан – выглядеть хорошо всегда и при любых обстоятельствах.Звук капель ударяющихся о землю, и могильная тишина вокруг.
Дальше всё было как в тумане. Чуя не помнит как оделся, как вышел из квартиры и как добрёл до места проведения похорон. Как те самые похороны проходили он тоже не помнит. Знает точно – не было ни священника, ни молитв, ни слов прощания. Просто пять гробов, которые поочерёдно закапывали, тишина и звук дождя. Он не знает сколько простоял над могилами – по одному букету на каждую. Он не помнит как покупал их: из-за погоды течение времени отследить было практически невозможно. Он полностью промок, не взял с собой зонт, может забыл, а может просто наплевал на сезон дождей. В мыслях была тишина, только редкие воспоминания, мелькавшие тут и там: вот он впервые приходит в свою новую квартиру и осознает какой ад его ждёт от постоянного шума сверху – он хочет опять услышать этот шум –, вот он приходит в тот самый бар и впервые знакомиться с Флагами, они такие раздражающие – ещё один вечер за бильярдом, пожалуйста –, вот Липпманн, со своей сверкающей улыбкой актёра – пусть он улыбнется ещё раз –, вот Пианист и Док, такие странные и такие навязчивые – хочу увидеть их ещё раз –, вот Айсмен, холодный, молчаливый, он пугал некоторое время – хочу ещё раз получить напиток, который он приготовит –, Альбатросс, неугомонный, он как маленький ребёнок в теле взрослого – пусть ещё раз устроит вечеринку, в этот раз я присоединюсь. Словом, время шло, а он так и стоял под дождём, наблюдая за могилами, как будто на них резко изменятся имена и те резко оживут. Дождь перестал ударяться об тело, и только это вывело его из транса. Чуя повернул голову, заметив что над ним резко появился зонтик. Осаму стоял рядом, безмолвный как статуя, держа зонтик над ними тот тупо уставился на могилы, не обращая никакого внимания на него. Накахара не имел никакого желания сейчас спорить или кричать, он просто отвернулся, продолжая своё молчаливое прощание, Дазай так и остался стоять, дожидаясь конца. Через некоторое время Чуя пошевелился. Он полностью повернулся в сторону парня, заставляя того обратить внимание. – Почему ты здесь? – хриплый после долгого молчания голос практически полностью заглушился дождём, который только усиливался. Казалось, погода горюет вместе с ним. – Разве мог я бросить своего напарника в такой момент? – Дазай повернул голову в сторону. Голос был тихим, спокойным, лишённым издёвки или насмешливости присущей ему. Это заставило Чую усмехнуться. Он всматривался в лицо напротив, в попытке понять что происходит, а в ответ получал только взгляд наполненный вселенским спокойствием. Это заставляло расслабиться. – Пошли.Звук капель ударяющихся об окно, и запах медового виски.
Чуя никогда в жизни не смог бы объяснить что и почему сподвигло его на это. Почему Дазай сейчас сидит на диване в его квартире, почему он сидит рядом, почему они сейчас пьют виски на двоих – он даже виски не любит, просто хотелось напиться и лечь на кровать в попытках уснуть –, почему сидят так близко. Они даже не разделись толком, только скинули обувь, сидят в мокрой одежде на дорогом диване. Чуя знает, что надо было сходить в душ, переодеться, дать Дазаю сменную одежду – выгнать того из квартиры, почему он сидит здесь –, но в моменте стало абсолютно безразлично всё. Сидя в тёплой квартире, рядом с человеком, которогоЗвук затихающего дождя и тихого сопения.
3.
17
Год затишья
После первого использования Порчи прошло много времени, тихого и мирного. Как будто жизнь, после двух невыносимых лет изменений, решила дать час на раздумья, переосмысления и привыкание. Привыкание интересная штука, люди быстро привыкают к чему-то, можно быстро привыкнуть к тому, что тебе вставать на работу в семь утра, или что по утрам ты в первую очередь завариваешь себе кофе. Можно быстро привыкнуть к людям, и от того их труднее терять. Чуя быстро привыкнул к двум вещам за этот год: он и Осаму Дазай партнёры, – читайте как парни – он может расслабиться на некоторое время. Сперва эти мысли проскользали украдкой, со страхом что вот-вот это время закончится, но почему-то оно шло, первый месяц, второй, третий и уже практически год минул, а оно так и не закончилось. Нет, конечно, в Мафии время не может быть спокойным, но в жизни Чуи – да. Хоть за весь этот год он и использовал Порчу, несколько раз, в крайних случаях. В Мафии ещё приглядывались к этому, как к оружию. Возможная потеря столь сильного эспера останавливала от необдуманных действий. Были лёгкие тренировки, были проверки. Чуя, за этот лёгкий год, бог знает сколько оказывался на постельном режиме из-за сломанных костей и внутренних разрывов, но это было не зазря: они узнавали новое о возможностях и ограничениях Порчи, это было на пользу, в первую очередь Чуе и Дазаю, ведь теперь они знали сколько времени есть у Дазая до летального исхода миссии. И не сказать, что Чуя был недоволен, ладно? Редкий, но отдых, со своим партнёром? Полностью одобренный боссом? Дайте два. Так сказал бы Чуя, но не Осаму. Именно Дазай Осаму, партнёр, часть Двойного чёрного, скумбрия, называйте как хотите, это не отменяет сути, был наблюдающим. Каждый раз он наблюдал за разрушающимся на части Чуей, видел, как тот всё время ходил в воспоминаниях, и сомнениях. Именно он обрабатывал раны того, накладывал бинты – Смотри, чиби! Мы похожи! – и был живым напоминанием о человечности Чуи. Он был глазами, которые наблюдают, ушами, которые слушают и руками, которые утешают в периоды бессонницы из-за Арахабаки – которых стало намного меньше, спасибо сну в одной кровати – в любом случае, Дазай Осаму был поддержкой. Опорой, на которую можно опереться, не без своих трещин и недостатков. Сказать, что опора стоит криво, было бы упрощением. Но Двойной чёрный, в первую очередь, команда. Дуо, которое не может существовать без одного из них, поэтому Чуя отвечал тем же – он был точно такой же опорой, со своими трещинами, но наклоненной в другую сторону, заставляя держатся, хоть и криво, но без падений. И так, переходя к точке повествования?Тусклый свет гирлянды, запах глинтвейна, шум телевизора.
Первое, что они создали вместе, был не Двойной чёрный, не репутация и ничто другое. Первое что они создали была – безопасная точка, дом, проще говоря. После смерти Флагов, первое, что сделал Чуя – купил новую квартиру. Она была в районе близком возле Порта, но не находилась на нём. Она была меньше, чем его прежняя, она была пустой. Он был предоставлен сам себе и эта квартира была его. Он мог делать с ней что угодно. И первое, что он сделал в своей квартире – привёл туда Осаму. Узнать в каких условиях живёт твой партнёр было ужасно. Чуя некоторое время даже испытывал злость, прежде чем перешёл к действиям. На протяжении года они были заняты делами. И впервые эти дела были не связаны с Мафией. Они были связаны с ними. Они ходили и выбирали мебель для квартиры, декорации и, конечно, спорили над тем, какой диван подойдёт больше, – за кровать у них был отдельный бой – они покупали продукты и готовили, – Чуя готовил, Дазай – жалкий нахлебник. Не подпускайте его к кухне, если хотите остаться живыми – и спали на своей новой кровати в обнимку после очередной тренировки с Порчей. В этом доме у Арахабаки не было власти, даже после самых сильных потрясений, или ссор, Дазай всегда был рядом. Они оба впервые получили место, где могут быть собой, где они в безопасности и они заботились о нём. Этот дом был наполнен теплом, доверием, воспоминаниями и мечтами. Не все воспоминания были радостными, и Чуя предпочёл бы не вспоминать, что в этом доме есть тайник, о котором знает только он, специально отведённый для сильных медикаментов, которые легко могут превратиться в передозировку.Свет гирлянд, шорох упаковочной бумаги и смех.
Это был первый Новый год в их доме. Это был первый Новый год, который оба праздновали. Дазай сидел на диване, завёрнутый в плед и улыбающийся, ему было до одури холодно: зима в Йокогаме в этом году выдалась на диво холодной. Чуя сидел рядом и усердно корпел над тем, чтобы подарочная бумага завернулась так, как нужно, но видимо та решила сегодня быть паскудой. Из его груди вырвался раздражённый вздох, когда третий за час лист был порван, а подарок для Ане-сан так и не упаковал. – Клянусь, упаковку подарков придумал Дьявол! – Чуя откинулся на спинку дивана, принимая свою беспомощность перед этим занятием. – Просто у слизня недостаточно мозговых клеток, чтобы понять это занятие – тихий голос, с присущей ему долей насмешки, раздался рядом. Чуя повернулся к нему с сердитым выражением лица и только хмыкнул. – Вот как? Ну, так пусть наш всезнайка покажет как это делается! – коробка была грубо всунута в руки Дазаю, заставляя того удивлённо моргнуть. – А?! С чего бы мне это делать?! Это твой подарок Ане-сан! – Осаму с возмущением кинул коробку обратно. Теперь Чуя удивлённо моргнул, уж точно не такой реакции он ожидал.. – Подождика. – из рта Чуи вырвался тихий смешок – Ты тоже не знаешь как это делается! – Я знаю! Но почему я должен делать за Чую, его работу? – Чуя только насмешливо улыбнулся, заставляя Дазая обратить внимание на то, как красиво он выглядит. На нём была его любимая толстовка, – чисто красная, серьезно Чуя, что за бзик на однотонные вещи – а волосы были завязаны в лёгкий пучок на голове. Его глаза искрились весельем, заставляя как будто быть ярче, чем они есть, – самые красивые глаза, что видел Дазай. Пошли нахер те люди, кто скажут что гетерохромия это отвратительно – и всё это в купе создавало комфортное ощущение дома, принадлежности. Но вернёмся к теме.. – Да-да, я понял. – Чуя вернулся к попыткам запаковать подарок. И, казалось, у него наконец-то что-то получалось. – В любом случае, что ты хочешь на ужин, Скумбрия? – Чуя готовит новогодний ужин? – Дазай внимательно следил за движением рук Накахары, любопытно наклонив голову – Краб. – Не ешь себе подобных, Осаму. – одно имя вызвало всплеск румянца она ушах и задней стороне шеи. Чуя научился запретной технике, и у Дазая не было контратаки. Благо хоть он и снял большинство бинтов, но на шее оставил. – Чуя глупый! Рыба и ракообразные – это разное! – единственное, что он мог ответить на этот удар – это обвинение. – Ладно-ладно, краб так краб. – следом из уст Чуи вырвался радостный крик победы: коллекция самых разных чаев из всех уголков мира, теперь была красиво упакована и ждала времени передачи своему получателю.Свет гирлянд, тихая музыка, запах чая
Они полулежали на диване в гостиной, попивая чай из своих новых чашек. Распаковка подарков прошла в хаосе и суматохе, первый Новый год они решили отпраздновать с размахом и надарили друг другу кучу всего. На Дазае была надета подаренная толстовка голубого цвета с изображением мультяшного краба посередине, а у Чуи на голове были закреплены две заколки в форме винных бутылок. В руках у обоих были парные – по чистой случайности – чашки, с изображениями слизня в шляпе и скумбрии в бинтах. Чашки ещё и часа не были использованы, но у обоих были выбраны любимыми. На столе лежали несколько фото сделанных на полароид. В доме слышался тихий смех. Этот год был самым спокойным в их жизни и самым счастливым. Новые воспоминания позже были повешены на стену к остальным.В этом году Чую уж точно не мучила бессонница. А Осаму кошмары.
4.
18
Неделя со “смерти” Дазая
Когда Чуя уезжал на заграничную миссию он не думал что всё закончится так. В тот день они с Дазаем виделись в последний раз. Это был обычный вечер, с утра у Чуи был самолёт и они решили не “праздновать” его отъезд. В тот вечер они лежали сомкнутые в темный комок конечностей и готовились к предстоящему расстоянию, это был довольно долгий срок во время которого они не будут видеться. Такого не было давно и они пытались насытится друг другом перед этим. В тот вечер они играли в глупые видеоигры, отдыхали от прошедшей хорошо миссии, пили чай из полюбившимся им чашек. Утром Чуя поцеловал спящего Осаму в лоб и тихо вышел за дверь, с чувством лёгкого предвкушения, как обычно бывает перед миссиями. Когда Чуя вернулся его встретила пустая квартира, пропахшая пылью и сыростью, от того что в ней долго не убирались. Его встретили пустые полки в шкафу и не вымытая чашка Дазая в раковине. Его встретили слова: “Дазай-кун стал предателем, покинув Портовую Мафию”. Эти слова встретили его ударом поддых и перехватившим дыханием. После этих слов Чую как ни в чём не бывало поздравили с окончанием миссии и дали отпуск на неделю в сопровождении слов похвалы. Он не слышал ни слова, только обречённо кивал в ответ, в надежде что всё это глупый розыграш.Запах пыли в воздухе и тишина квартиры
Чуя не знает в какой момент их квартира, их дом, превратился в его клетку. Ему чётко дали приказ не пытаться найти Дазая, но сошедшему с ума разуму было всё равно. Чуя на протяжении недели только и делал что искал, искал, искал. Он обошёл всю Йокогаму по три раза, но Дазая не было, он не смог его найти. И тогда преисполненный безумием от продолжительной бессонницы разум подсказал одну вещь: “Дазай Осаму – мёртв”. Это набатом звучало в его голове, это звучало как неисправимая истина: “Чуя Накахара опять потерял близкого человека”. Он опять остался наедине с самим собой и Арахабаки в голове. Он не мог ничего изменить, очевидно, Дазай Осаму – мёртв. И так, что сделал Чуя? Он поминал, дорогое вино которое он пил в первые дни поминок быстро сменилось на самое дешёвое, из магазина под домом. Зачем пить что-то дорогое, если цель не смаковать, а скорбеть? Никто не мог ему помешать. Босс и Ане-сан наблюдали со стороны, но никак не мешали Чуе оплакивать потерю своего мужа, частицу своей души. Ни для кого в Мафии их отношения не были секретом. Когда период скорби закончился, его – их – дом выглядел даже хуже чем было по его приезду. Пыль осела на каждой плоской части мебели, по полу были разбросаны бутылки с под вина и несколько бутылок виски, грязная одежда скопилась в стиральной машине, а Чуя был полностью опустошен. Он не спал нормально вторую неделю, бессонница начала прогрессировать ещё на последней неделе его миссии и он надеялся вернутся домой, в объятья к своему Осаму, – теперь мёртвому, покойся с миром, ублюдок, твоя мечта исполнилась – но никто его не ждал. И так, пройдя период скорби и принятия, Чуе ничего не оставалось как смириться.Запах свежего воздуха и бытовой химии
Вся квартира была очищена до блеска, все вещи как либо напоминавшие Дазая были спрятаны и это помогло. Чуя лежал на свежих простынях и размеренно дышал, на тумбочке стояла маленькая баночка. Его “отпуск” официально закончен и никто не будет давать ему поблажек дальше, Чуя и не хотел, ему правда стоило взять себя в руки. Завтра он выходит обратно на работу и его единственная цель это показать всем вокруг что он в порядке. Ему не нужны жалостливые взгляды, или слова сожаления. Ему нужно взять себя в руки, он всё таки руководитель и даже с учётом того что ему дали неделю на скорбь, от него так же ожидают многого и он не собирался отказаться от данного ему титула или рушить их ожидания. Арахабаки в голове не затихал, он понимал что сейчас у него отбирают власть, то, что он так долго ждал. Дазай больше не мог спасти его. И ничего не могло, но решения всё равно были. Босс любезно прописал ему сильнодействующие снотворное и те сейчас тихо действовали на его организм, заставляя тело расслабиться, а Арахабаки умолкнуть.Вкус соли на губах и лёгкая дрожь в теле
Теперь у Арахабаки была власть в этом доме, а Чуя был заключённым.
+ 1
20
Два года со “смерти” Дазая
Этот день был помечен у всех красным кругом в календаре, не из-за важности события, а из-за банального страха. Удивительно как прекрасный руководитель, способный и самое главное хотящий защитить своих подопечных, в этот день был готов перебить всю Портовую Мафию если он только услышит или почувствует что сказали что-то не то и не в том месте. В этот день все ходили вокруг на цыпочках, иначе и не скажешь, в страхе сказать что-то не то, в этот день имя “Дазай Осаму” или прозвище “Демонический вундеркинд” было под запретом, с угрозой в виде смерти если ты нарушишь запрет. В этот день у Накахары не было официального выходного, хотя большая часть Портовой Мафии были готовы на коленях молить босса об этом, – в прошлом году они уже пробовали – и тот ходил в состоянии адской гончей, что босс удачно использовал на миссиях по зачистке. Сам Чуя мучился не только в этот день, ухудшение состояния начиналось за три дня до и три дня после, в общей сумме он мучился от бессонницы целую неделю, сидел на снотворном которое не так уж и помогало, но при этом отбивало всякий аппетит и заставляло отказываться от большинства видов еды. В эту неделю квартира превращалась в офис, потому что звуки начинали раздражать, а Арахабаки в голове становился громче. Было легче сосредоточиться на отчётах дома, без страха быть замеченным когда он в панике оборачивался по сторонам из-за особо громкого крика. В эту неделю Чуя пил исключительно медовый виски, – и он будет всеми силами отрицать из-за кого – был супер продуктивным и отдыхал заслуженные десять часов, – хей-хей, мы в Мафии, тут нет выходных – из-за сделанной сверхурочно работы. В эту неделю на кухне стоял букет красных камелий, а во всём доме проводилась генеральная уборка в надежде отвлечься. В эту неделю кровать была расправлена ни разу.На этой неделе Чуя мог заснуть только под конец седьмого дня.
Арахабаки так и не затих, он больше никогда не молчит.
5.
22
Два часа с новости
Вы когда-нибудь были в ситуации когда ваш мёртвый супруг оживает? Нет? Что же, до этого момента Чуя тоже никогда не был. Он похоронил его четыре года назад, оплакивал каждый год и сохранял верность даже после смерти чтобы что? Чтобы через четыре года этот ублюдок появился в подвале Портовой Мафии как ни в чём не бывало, как будто он не был мёртв четыре года. Чтобы через четыре года предатель объявился. Чтобы мужчина из-за которого на него на протяжении двух лет косо косились, – хей, разве это не супруг предателя, почему он жив – и ему приходилось заново доказывать свою верность Портовой Мафии, просто вернулся. Из рта Чуи вырвался истеричный смешок. Телефон, на которой совсем недавно, пришло сообщение от любимой Ане-сан, со всего двумя словами: “Он жив.”, лежал разбитый в порыве ярости. Половина мебели была убита, на кухне не осталось ни одного целого стула. Чуя сидел посреди обломков своей прежней жизни, пытаясь осмыслить то как прошлое нагнало его, и загнало нож под рёбра. Удивительно как складываются обстоятельства. Когда в прошлый раз он вернулся из-за заграничной миссии, Дазай был объявлен предателем. Сейчас после возвращения из-за заграничной миссии, он возвращается. Тихие смешки переросли в смех. Чуя истерично ухватился за столешницу, оставляя на той трещины из-за слишком сильного сжатия. Глубокий вдох, выдох. Пытаясь восстановить самообладание он осмотрел разрушенную кухню. Руки опустились вниз глядя на разрушение. Возле стены была разбита ваза, на полу лежали цветы. Красные камелии, годовщина смерти. С воскрешением, ублюдок.Звук шагов, и захлопнувшаяся дверь
35 часов с воскрешения.
Сказать что первая встреча с чудесного воскрешения прошла хорошо, было бы огромным преувеличением. Чуя лежал на огромной кровати глядя в потолок, бессонница набрала обороты и таблетки не помогали. Он конечно поглядывал на баночку, но суицидником не был, – в отличии от некоторых, – и дозировку свою прекрасно знал. Перед глазами всё ещё стоял образ Осаму. Тот повзрослел, стал ещё выше и чего грех таить, ещё привлекательнее. Он определённо похудел, всё таки этот ублюдок никогда ничего не ел, если это не приготовлено Чуей. Он был одет в светлую одежду и повязка на глазу отсутствовала, в Чуе проснулась странная ревность от осознания что то, что было позволено видеть только ему, теперь видели все. Осаму выглядел хорошо, более живо, в глазах появился лёгкий свет удовлетворения. Чуя был доволен, Арахабаки – нет. Тот разбушевался и наполнил мысли нескончаемым криком. Никакие таблетки, чаи, медитации или попытки вымотать себя не помогали. Ничего не заглушало этот крик, зато крик заглушал все мысли в голове. Чуя лежал в прострации, слушая крики как фоновый шум, который очень сильно бил по больной голове, наверное поэтому сперва и не услышал.Звук открытия двери, тихие шаги
Чуя наклонил голову в сторону двери спальни и приподнялся на кровати, заставляя себя сесть. В проёме двери стоял знакомый силуэт подсвеченный светом луны из окна. Чуя даже не рассердился, только устало вздохнул. – Что ты тут забыл? – Он откинул голову на быльце кровати, всё так же не отводя взгляда от силуэта. Сам силуэт с интересом оглядывался, подмечая изменения в их спальне. – Это и мой дом тоже, Чуя, – тихий хмык вырвался из его груди, когда он осмотрелся и остался неудовлетвореным от того что увидел. – Неужто, забыл? – Ты бросил этот дом, – тихий, усталый смешок. Голова раскалывалась, Арахабаки определённо чувствовал присутствие единственного человека, который мог заставить его замолчать, – Он больше не твой, неужто забыл? Осаму перевёл взгляд на парня, тот казался до смерти уставшим, как будто вся тяжесть мира осела на его плечах. Под глазами у Чуи залегли тёмные тени, а сам он устало прикрыл глаза не в силах держать те открытыми. – Раз так, не предложишь гостю чаю? – даже говоря это, Дазай, со всей манерой хозяина дома, просто развернулся и побрёл на кухню. Это заставило Чую напоследок тяжело вздохнуть и всё таки подняться следом.Звук кипения чайника и запах трав
Осаму удовлетворённо хмыкнул приняв чашку, – ту самую, со скумбрией, его –и поднял взгляд. Чуя развалился на стуле напротив и только смотрел в окно, его глаза затуманились, как будто он находился не тут. Это заставило Дазая протянуть руку и дотронуться до оголенного запястье Накахары. Чуя вздрогнул когда резкая тишина обрушилась на него и метнув взгляд на парня, отдернул руку. – Не прикасайся, – практически прорычал тот, смотря с яростью в глазах. Только не сейчас, не тогда когда он наконец-то начал справляться сам и с бессонницей и с Арахабаки. – Тебе не место тут, предатель. Убирайся. Дазай только улыбнулся, своей фирменной насмешливой улыбкой. Той самой которая так и кричала: “Я всё знаю” – Несколько минут назад ты был более вежлив, Чуя. Накахара никак не отреагировал на насмешку. Он только пристальнее вглядывался в лицо напротив. – Я не буду повторять в третий раз, – Чуя встал, оперевшись ладонями на новый стол, – Убирайся, пока я сам тебя не убрал. У тебя есть две минуты. Парень последний раз взглянул на такое знакомое, но одновременно забытое лицо и развернувшись побрёл обратно в спальню. Дазай проводил того взглядом, нахмурив брови. Как только дверь спальни была закрыта он перевёл взгляд на чашку. В глазах появилась искра удовольствия, допив, одним махом, чай, он поднялся.Шаги, звук захлопнувшейся двери.
Чуя лежал на кровати переведя взгляд на закрытую дверь спальни. Арахабаки никак не утих, после прикосновения Дазая, он стал ещё злее. Чуе оставалось только смирится.+1
63 часа с воскрешения.
Чуя лежал на кровати свернувшись клубком, подушка лежала на голове, пока руки прижимали её к ушам в надежде что крики приглушаться, что Арахабаки замолкнет. Но он не замолкал, он не замолкал, не замолкал. Таблетки не действовали и Мори только развел руками со словами что дать более сильное снотворное он не может, они и так уже подняли дозу до максимума. Чуя издал крик ярости и боли в подушку, уже ни на что не надеясь. Он ничего не слышал, только крики, крики, крики. Он не мог понять кричит ли это Арахабаки, или он. Он не мог понять где он находится. Он так долго не спал, он хочет спать, он хочет чтобы Арахабаки замолк.Звук взлома двери, шаги, крик
Когда Дазай пробрался в их дом, он уж точно не думал что первое что его встретит будет крик. Это заставило в панике приблизиться к спальне, на ходу распахивая двери. Картина перед ним не предвещали ничего хорошего. Чуя буквально изворачивался на кровати забившись в крике. Его руки царапали уши, лицо и цеплялись за волосы натягивая те так сильно что казалось ещё пара секунд и он выдрет своиТихий звук сопения, и тишина.
Чуя очнулся только спустя день, рядом лежал знакомый силуэт, а холодные руки привычно прижимались к оголенному животу под футболкой. Чуя проснулся с тишиной в голове и болью в ней же.А ещё со стойким ощущение что тот кто когда-то пробрался к нему под кожу, теперь намерен остаться там навсегда.
