4. Общая цель.
20 февраля 2026 г., 08:00
На рассвете Чимин — а точнее, теперь уже Чимина — пробудился в объятиях своего парня. Чонгук, уткнувшись в его плечо, тихонько посапывал. Желая не потревожить возлюбленного, Чимин попытался высвободиться из его горячих объятий — что оказалось делом непростым, особенно с его новыми, непривычными формами.
Но после нескольких осторожных попыток ему это удалось, и, тихо поднявшись с постели, он почти бесшумно устремился в душ.
Струи воды, горячие и резкие, ударили по его коже, и Чимина замер, прислушиваясь к новым ощущениям.
Тело отзывалось иначе: где-то чувствительнее, где-то мягче, изгибы и выпуклости, к которым его рука невольно тянулась, были чужими. Он закрыл глаза, пытаясь мысленно собрать себя по кусочкам, как разбитую вазу.
Но осколки не складывались в прежний узор — они образовывали что-то новое, хрупкое и незнакомое. Мыльная пена стекала по изменившимся контурам, смывая не только сон, но и последние призрачные надежды на то, что всё это — лишь странный сон.
Выйдя из душа, он натянул на себя футболку оверсайз Чонгука, которая немного прикрывала бёдра и нижнее бельё своей младшей сестры. В зеркале над раковиной его ждало отражение, которое всё ещё заставляло сердце замирать.
Большие чуть растерянные глаза смотрели на него из-под влажных прядей волос. Он медленно провёл пальцем по скуле, по контуру губ. Это было его лицо, и одновременно — нет. Чужое и своё в одном флаконе. Чимин отвернулся, не в силах долго выдерживать этот молчаливый диалог.
Собрав свои длинные волосы в подобие пучка он прошёл на кухню, чтобы приготовить завтрак на двоих. На кухне царила утренняя тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов. Чимин двигался автоматически, доставая яйца и хлеб.
Каждое движение требовало осознания: теперь, чтобы дотянуться до верхней полки, нужно было встать на цыпочки, а вес тела распределялся иначе, заставляя слегка переставлять ноги для равновесия. Он разбил яйца на раскалённую сковороду, и шипение масла заполнило комнату, став единственным знакомым, успокаивающим звуком в этом новом мире.
Аромат жареного хлеба и кофе медленно пополз в сторону спальни. Вскоре Чимин услышал сонные шаги. Чонгук появился в дверном проёме, его волосы взъерошены, а глаза ещё мутные от сна. Увидев у плиты фигуру в своей футболке, он на мгновение замер.
А когда Чимин потянулся к полке, ткань задралась, и глазам Чонгука открылось кружевное бельё. Он шумно сглотнул, затем подошёл сзади, обнял его и прижался подбородком к его влажным волосам.
Привыкнуть к новым формам своего парня было пока непросто, но в этом виде он был чертовски, до одури сексуальным.
— С добрым утром, — прошептал Чонгук, и его губы коснулись виска Чимина.
Голос был хриплым от сна, а объятия — тёплыми и уверенными, словно он пытался этим жестом склеить хрупкую реальность. Чимин на мгновение застыл, чувствуя, как сквозь тонкую ткань футболки передаётся жар другого тела. Потом осторожно, почти невесомо, прислонился спиной к его груди, позволяя этой опоре стать на время якорем.
— Пахнет потрясающе, — прошептал Чонгук, и его голос, низкий и бархатный, отозвался в тишине кухни.
Чимин перевернул яичницу, сосредоточившись на чётких, простых движениях. Лопатка в его руке — знакомый вес, знакомый звук, царапающий тефлон. Чонгук не отпускал его, будто боялся, что если ослабит хватку, всё это рассыплется.
— Всё в порядке? — спросил Чонгук, и вопрос повис в воздухе, густой от аромата кофе.
Чимин вначале кивнул, не в силах сказать что-то существенное, но ровно через секунду его прорвало.
— Гук, какой к чёрту может быть порядок? Я же парень, а теперь… девчонка. Мне сложно делать даже то, что всегда давалось легко. Как я пойду в универ? — Чимин вспыхнул, срываясь, жаждая выплеснуть всё, что накипело.
Чонгук мягко развернул его к себе.
— Малыш, успокойся. Мы справимся. Найдём эту ведьму и вернём всё, как было. Обещаю, ты не останешься в этом теле.
Чонгук взял его лицо в ладони, большие пальцы нежно провели по влажным ресницам, он наклонился и оставил лёгкий поцелуй. Когда он отстранился в его взгляде не было ни тени смущения или сожаления — только решимость, твёрдая, как гранит. — Но сначала завтрак, — сказал он тихо, но так, что в голосе зазвучал приказ. — Потом будем думать. Подключим Юнги и Тэхёна.
Они сели за стол. Чимин ковырял вилкой яичницу, почти не чувствуя вкуса. Каждый кусочек становился комком в горле. Чонгук ел молча, но его нога под столом нашла и мягко прижала его ступню — немой сигнал: «Я здесь». Этот крошечный контакт стал нитью, связывающей Чимина с реальностью, где он всё ещё был собой, а не девушкой в зеркале.
— Сегодня никуда не пойдёшь, — заявил Чонгук, отодвигая тарелку. — Позвоним в универ и скажем, что заболел. Засядем за поиски. Всё, что помнишь о той девушке, каждую мелочь.
Чимин закрыл глаза, пытаясь прорваться сквозь туман в памяти. Тот вечер теперь был размытым пятном: ночной клуб, длинные волнистые волосы, резкий запах духов, смешанный с дождём, и её глаза — холодные, словно стеклярус. Он описал причёску, голос, тонкую подвеску на её шее — серебряный полумесяц с крошечной звездой-фианитом, мерцавшей, как осколок забытого неба.
Чонгук слушал, сосредоточенно хмуря брови, и записывал всё в телефон, его пальцы быстро скользили по экрану. Пока Чимин говорил, он сам не заметил, как съел всю яичницу. Практичность тела, требовавшего энергии, оказалась неожиданным союзником. Чонгук отложил телефон и посмотрел на него оценивающе.
— Полумесяц со звездой. Это хоть какая-то зацепка. Юнги с его связями в андеграунде должен что-то знать о таких… персонажах.
Он встал, собрал тарелки и подошёл к раковине.
— А пока я позвоню в деканат, ты попробуй вспомнить, что она говорила. Дословно.
Чимин прижал ладони к вискам. Шум клуба, давящая музыка, её голос пробивался сквозь гул, как ледяная игла. Она что-то говорила о любви с первого взгляда, о судьбе, о лунном свете…
— Я отшил её довольно резко, сказав, прости, но я не заинтересован. Совсем. Она вспыхнула, прошипела что-то про: «Ты ещё пожалеешь» и ушла. Больше ничего. Лишь усмешка и прикосновение её холодных пальцев к запястью.
Он озвучил это Чонгуку, и тот, не оборачиваясь от раковины, лишь кивнул, зажав телефон между ухом и плечом, уже набирая номер университета. Его спокойная деловитость действовала лучше любых успокоительных.
Чонгук говорил с секретарём деканата ровным, убедительным голосом, выдумывая симптомы желудочного гриппа.
Чимин слушал этот разговор, обхватив себя за локти, и чувствовал, как внутри медленно закипает беспомощная ярость. Он всегда сам решал свои проблемы, а теперь был вынужден прятаться и лгать из-за какого-то проклятия. Когда звонок закончился, Чонгук повернулся, вытер руки и без лишних слов обнял его. В этом объятии не было страсти — только крепкая, незыблемая поддержка.
— Дали неделю на восстановление, думаю, нам хватит. Юнги уже в курсе, я ему написал — сообщил Чонгук, отойдя к столу и открыв ноутбук. — Он копнёт в сторону оккультных кругов. А Тэхён, как только проснётся, займётся поисками по соцсетям. Если у неё была такая подвеска, она наверняка её где-то засветила. — Нам нужна твоя помощь. Попробуй набросать её портрет. Неважно, как получится.
Чимин взял блокнот и карандаш, которые протянул Чонгук. Линии выходили неуверенными, дрожащими, но постепенно на бумаге стал проступать овал лица, разрез глаз, завиток волос. Рисование, это старое, забытое увлечение, оказалось якорем. Пока карандаш скользил по бумаге, его собственное новое тело отступало на второй план, становясь просто неудобной оболочкой, в которой он временно застрял.
Тем временем Чонгук методично строчил сообщения, сверялся с картами города, отмечая район того клуба. Его сосредоточенность была почти осязаемой. Иногда он вставал, чтобы налить Чимину чаю, или просто клал руку ему на плечо и целовал, но не отвлекая от работы.
Эта тихая деятельная забота создавала вокруг них защитный кокон, внутри которого паника понемногу отступала, уступая место решимости.
Чимин закончил набросок, с него смотрело холодное прекрасное лицо с высокими скулами и насмешливым прищуром. Он отложил карандаш, чувствуя внезапную пустоту. Длинные волосы упали ему на лицо, и он машинально откинул их назад. Это движение было уже чуть менее чужим.
Через час в дверь раздался настойчивый звонок. Чонгук открыл — на пороге стоял Юнги, а за ним, сжимая пакет с вещами, Тэхён.
Юнги вошёл первым, его острый взгляд мгновенно оценил ситуацию, скользнув по Чимине в чужой футболке и по блокноту с рисунком на столе.
Без лишних слов он кивнул, бросил на пол сумку с лэптопом и устремился к столу. Тэхён, напротив, застыл на пороге, его обычно беззаботное лицо застыло в маске шока. Пакет с одеждой зашуршал в его дрожащих руках.
— Чимин, не думал, что ты можешь быть таким сексуальным в этой футболке и… — выдохнул Тэхён, и в его голосе прозвучала смесь изумления.
Эта интонация заставила Чимина внутренне сжаться. Но Юнги резко обернулся.
— Не пялься, — его голос был резким, как удар хлыста. — Он всё тот же. Думай головой, а не… Мы нашли кое-что по твоему описанию. — Он щёлкнул мышкой, выводя на экран размытую фотографию из какого-то закрытого паблика.
На снимке у девушки в толпе была видна тонкая цепочка с серебряным полумесяцем. Тэхён, будто очнувшись, положил пакет на диван.
— Извини, хён. Это от Рин… она не стала спрашивать лишнего, просто дала самое необходимое, — пробормотал он, избегая прямого взгляда.
Чонгук взял пакет и, вынув оттуда простые джинсы и тёплый худи, молча протянул их Чимину. Та одежда, в которой он был, вдруг показалась невыносимо уязвимой.
— Малыш, ты сам справишься или помочь? — подмигнул Чонгук.
— Сам справлюсь, — залился краской Чимин.
— А как же, — Чонгук едва заметно кивнул в сторону его груди.
Чимин проследил за его взглядом, он почувствовал, как жар разливается от щёк к шее, а затем опускается ниже, туда, куда был направлен этот красноречивый похотливый взгляд. Он машинально скрестил руки на груди, хотя под свободной футболкой ничего не было.
Юнги и Тэхён делали вид, что очень заняты поиском девушки и не встревали, они знали какой Чимин в гневе.
— Чон, ты придурок! Можешь хотя бы сейчас меня не раздевать взглядом?
— Ты не представляешь, как это сложно, — голос его прозвучал притворно-страдальчески.
— Да пошёл ты, извращенец! — Чимин выхватил из его рук пакет с вещами, которые принёс Тэхён, и, вспыхнув от досады, почти побежал в спальню, стараясь скрыть смущение.
— Всё-таки поэкспериментировали, — усмехнулся Юнги, и в его улыбке мелькнула тень любопытства.
— Как ощущения? — медленно приподнял бровь Тэхён, и в его взгляде застыл немой вопрос.
— Так, мы собрались не для обсуждения нашей с Чимином интимной жизни… — осадил друзей Чонгук. — Но… всё было просто супер.
— И с кем же секс ярче? — почти хором выпалили Юнги и Тэхён.
— Скажу так: меня не покидало чувство, будто я изменяю Чимину. Поэтому мой малыш — самый лучший, и я сделаю всё, чтобы поскорее найти ту девушку, что наложила на него чары. Вернуть всё, как было.
Чимин забежал в спальню и закрыл дверь с тихим, но решительным щелчком. Оставшись один, он на мгновение прислонился лбом к прохладной поверхности. Потом, отстранившись, сбросил футболку Чонгука.
В комнате было тихо, и только приглушённые голоса доносились из-за двери. Надевать лифчик снова, оказалось унизительно сложной головоломкой, застёжки упрямо не желали сходиться за спиной. Он стиснул зубы, чувствуя, как от бессилия подступают слёзы.
В конце концов, ему пришлось застегнуть его спереди и затем с провернуть на себе. Материал плотно обтянул грудь, и это ощущение — одновременно и ограничение, и поддержка — было настолько чуждым, что вызвало мурашки.
«К этому, можно, скоро и привыкнуть», — подумал Чимин, но через секунду отбросил эту мысль, сморщив свой носик.
Он быстро натянул мягкий худи, и его складки скрыли новые контуры. Джинсы сидели непривычно узко в бёдрах, но хоть пояс можно было застегнуть.
Когда он вышел, все трое сидели за ноутбуком, и разговор резко оборвался. Юнги лишь бросил на него оценивающий взгляд и кивнул, словно отметив факт: «одет, функционален».
Тэхён на этот раз старательно смотрел в экран, уши у него горели. Чонгук поднялся и, подойдя, поправил капюшон, взгляд его был тёплым и одобряющим.
— Так-то лучше. Теперь можешь думать головой, а не о том, как всё держится, — сказал он тихо, только для него.
Пальцы Чонгука на мгновение коснулись его шеи, и это прикосновение пустило мурашки по коже. Юнги тем временем развернул ноутбук. На экране был открыт профиль.
Юнги прокрутил ленту друзей и подписок, его пальцы быстро мелькали по тачпаду.
— Вот что мы имеем, — голос Юнги был сухим и деловым. Он ткнул пальцем в экран. — Ли Миджин. Двадцать три года. Фрилансер-дизайнер, ведёт закрытый блог по эзотерике. Активна в нескольких полузакрытых сообществах по современному колдовству. Последний пост — три дня назад. Геолокация совпадает: она проживает в пяти кварталах от того клуба.
Он переключил вкладку, показав скриншот профиля в социальной сети. Фотография была чуть чётче найденной ранее. Девушка с холодной, отстранённой улыбкой, тот самый полумесяц на шее. Чимин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она смотрела прямо в камеру, будто знала, что её будут искать.
— Нашёл её по базе данных одного из сообществ, — продолжил Юнги. — Она выкладывала работы — обереги, амулеты. В комментариях хвасталась «продвинутыми практиками». Включая наложение форм. Последний активный диалог был о «последствиях для неосторожных». Всё сходится.
Тэхён, наконец оторвавшись от экрана, провёл рукой по лицу.
— Значит, это она. Что теперь? Пишем в личку? «Здрасьте, верните моё тело, а то парень расстраивается»?
— Слишком прямо. Спугнём, — покачал головой Чонгук.
Он обдумывал информацию, его взгляд стал острым, сосредоточенным.
— Она явно любит внимание, признание. И чувствует себя в безопасности в своей нише. Нужно подойти с её языка. Создать легенду.
Он повернулся к Чимину.
— Ты нарисовал её. Значит, можешь описать не только лицо. Какое у неё выражение? Что за человек это мог бы быть?
Чимин задумался, снова глядя на свой набросок. Холодная красота, высокомерный прищур, идеальная укладка.
— Надменная, — медленно сказал он. — Уверенная в своей исключительности. Любит, когда её боятся или восхищаются. Её магия — не для помощи, а для демонстрации силы. Она… наслаждается контролем.
— Идеально, — тихо произнёс Юнги. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Значит, нам нужен подход ученика. Жертвы её же «искусства». Кто-то, кто видел её в клубе, был поражён, хочет учиться. Просит о встрече.
Они быстро распределили роли. Тэхён, как наиболее активный в соцсетях, создал фейковый профиль — страницу впечатлительной девушки, увлечённой оккультизмом. Юнги подобрал архивные фотографии и написал первое сообщение, выдержанное в почтительном, восторженном тоне. Чонгук же тем временем начал изучать карту района, вычисляя возможные места для встречи — не у неё дома, а на нейтральной, но достаточно уединённой территории.
Чимин слушал, наблюдая, как работает этот отлаженный механизм. Его собственная ярость и беспомощность медленно кристаллизовались в нечто твёрдое и острое — в решимость. Это было уже не его личное проклятие. Это стало их общей задачей.
Он поймал взгляд Чонгука и увидел в нём не просто поддержку, а полное доверие. Они не просто помогали ему — они включали его в операцию.
— Хорошо, — сказал Чимин, и его голос, всё ещё непривычно высокий, прозвучал твёрдо.— Давайте найдём эту стерву.
