Stupid, sadistic and suicidal

Я смотрю на тебя, и мне хочется плакать от горя

Ты так и умрёшь, никого никогда не любя

Это самая грустная в мире история

Жаль, что она про тебя

Перед глазами звездочки пляшут, сердце бьется о ребра, капельки слез текут по щекам, рот рвется в наигранной улыбке, пока с губ срываются вздохи. Кто бы мог подумать, что весь этот неизведанный мир такого прекрасного чувства как любовь закончится у чьего-то изголовья. «Должна же быть справедливость какая-никакая – он все, а я ничего?» Снова на плечах тяжкий груз ответственности тянется за опрометчивое решение лезть кому попало в штаны – ну, сам виноват, что теперь в пояснице выгибается, трясущимися руками сжимая простыни. Под тонкой кожей дрогает кадык, где-то в горле застревает болезненный вскрик, теплая кровь льется из ранки на губе. Сам виноват. Чужой язык проскальзывает между зубами: снова целуют взасос. Слюни текут по подбородку, мозолистыми пальцами по-небратски треплют за ухом, словно пса какого-то. Может, это извинение за грубость? Да какое там извинение, становится только больнее с каждой минутой новой. Он знает ведь, чувствует, блядь, как мальчик его слезами заливается, скуля, как шавка дворовая. Еще десять минут и спустит уже наконец. А он не спускает – продолжает мучать тело под ним, заставляя выгибаться сильнее, кричать громче, будто еще остались соседи, не осведомленные о педофиле, который все рамки общественных норм на хую сейчас вертит. Утрами приличный студент колледжа – заучка в очках, сын маминой подруги, пример для подражания; ночами пятнадцатилетку ебет – что дальше? 10? 12? Дядя с конфеткой, красивыми щенками в черной машине, милыми котятами в квартире, которым дом требуется? Нет-нет-нет, он никогда на детей руку не поднимет. Он не монстр же, чтобы без согласия трахать. Сначала, как человек порядочный, сигареты предложит, потом алкоголь, затем бы такими темпами наркота пошла, но кончилось всего-лишь сексом. Он ведь лучше, чем таблетки? Пацан не против – и это главное. Пацан на седьмом небе от счастья – стоит ведь? Стоит. А значит все идет правильно. Так нужно. Часть естественных отношений. Законы природы там, инстинкты, признанные наукой ложью, гормоны… Пиздеж. Нормальные люди так не поступают, но вопрос встречный – может ли быть он нормальным? Хуевые друзья, хуевая жизнь, батя алкаш – тут пару шагов всего до черты нормальности. Пацан сам сделал выбор ее пересечь, сам, своими ногами, перешагнул порог квартиры, своими руками под рубашку лезть стал, своими руками нажрался до беспамятства. Утром для парнишки начнется ад, и как хорошо, что к тому времени студентик послушный уже на парах будет. Вечером он вернется, слабо улыбнется, передаст сигарету, приобнимет за плечо и их ужасно веселая игра под названием «отношения» начнется по-новой. *** Ключ поворачивается в замке, из коридора доносится гулкое эхо, хриплое приветствие, рукопожатие ленивое и вот они снова друзья закадычные. Ненависть гундит в висках головной болью, мышцы неприятно сводит, спина болит – да он, инвалид ебучий, даже ответить нормально не может. Какое-то агрессивное бурчание режет уши, прежде чем голова недовольного не оказывается на чужой груди. Сдавленный мат слетает с губ, худые пальцы врезаются в предплечья – всем своим видом отталкивает от себя мелкий. Он орет, что ненавидит урода, который сейчас рядом, проклинает его всеми возможными словами, а сам расплывается под широкими ладонями, невольно льнет к обжигающему телу, голос повышает, чтобы докричаться, а сам в агонии бьется, отказываясь принимать все происходящее. Он замирает, но не успокаивается, каждой клеточкой тела чувствуя боль, пронизывающую до костей, ласкающую бледную кожу, вырисовывающую мурашками свой особенный узор. Слов не хватит для описания этой эйфории – мании истеричного мозга, изголодавшегося по легкому дофамину. Еще одно движение – одним трупом, изувеченным в лесополосе, станет больше. Он – мелкая язва на внутренней стороне разбитой щеки, кровавая корочка в ямке между костяшками, ноющий шрам под ребрами, незаживающий месяц фингал под глазом. Он – причина всех ночных кошмаров, бессонниц, болей и страданий. Любовь – ложь, но стоит ли унижаться ради нее? «Хочешь убогое дрыщавое тело увидеть? Д…да, конечно, подержи мое пиво и помоги стянуть джинсы с худых бедер» Снова. Заново. И еще раз сто...