Записки с детского дома

Выстрелы один за другим летели в Олега, и тело его громко ударилось о пол. Он даже не хрипел, он уже ничего не мог сделать или сказать. Лужи крови разливались океанами по плитке пола, и он постепенно холодел. А я ничего не мог сделать, ведь руки сделали эти выстрелы за меня. Когда я проснулся, Олежа лежал рядом. По всей видимости, он снова успокаивал меня от кошмаров, так здесь и уснул. Это помогает — до тех пор, пока он не уснёт сам. Очень милая картина, но время вставать. Сегодня он показывал мне свои любимые группы. Это не мой жанр, но почему-то было приятно слушать их вместе. Его плеер такой маленький, синего цвета, зато сколько песен умещает одна маленькая коробочка. Я показывал Волкову книгу с картинами великих художников. Он сказал, что искусство не понимает, но красиво. А Венеру сравнил со мной...Не похоже, я думаю. По моим попыткам самозащиты Олег понял, что драться я либо не люблю (что правда), либо не умею (это тоже правда). Этот разговор состоялся пару дней назад, а сегодня он всё-таки повёл меня учиться. Было холодно, снег лежит, а мы сняли куртки. Мне дали указание — защита от удара. Промах — я в снегу. Второй раз, и… снова снег. Да какого чёрта! Олег долго показывал приёмы Серёже, попутно роняя того в снег. Правда, после обучения приёмам тот всё-таки справился с заданием. Олег — в снегу. С дикой детской радостью Разумовский подбежал к Олегу и начал его закапывать в сугробе, громко смеясь. Урок закончен, они замёрзли. Я, кстати, даже и забыл, что завтра Новый год. Напомнил Волков, который выглядел максимально подозрительно. Что-то мнётся с ноги на ногу, рожи смешные корчит. — Олежа, ты сейчас лопнешь, если так сильно продолжишь надувать щёки. Тот расхохотался и, сев рядом, задал интересный вопрос: хочу я подарок завтра на Новый год или сейчас? Я растерялся, ведь у меня ничего не было взамен. Ему невтерпёж, хочет отдать подарок. — Стой, не нужно подарков, у меня ничего нет взамен. Волков улыбнулся и всё-таки протянул небольшую коробочку, забавно украшенную красивой бумагой. Там были новые карандаши. — Не особо хорошее воспоминание, но теперь у тебя есть новые, и они круче. А если тебе так уж неловко, ты можешь просто нарисовать мне что-то. Вот нарисуй мне Волчов…Ой! Олег запнулся в слове. Мне было смешно, и я пообещал, что буду его так теперь называть, только немного изменил слово. «Волче».