Печенье с предсказанием

Хогсмид встретил Гарри, Рона и Гермиону прохладным осенним воздухом, пахнущим жареным каштанами. Но на этот раз поход в деревню отличался от привычных. — Я забронировал нам конкретный столик! — объявил Рон, шагая так бодро, что его рыжие волосы трепетали на ветру. — У окна в «Трёх мётлах». И я обязательно попробую те печеньки с предсказаниями. Говорят, новые, китайские. Очень хочу! — Ты говорил об этом уже пять раз по дороге, — заметила Гермиона, поднимая бровь. — Что с тобой? — Ничего! Просто... печеньки же! — Рон неестественно засмеялся. Гарри переглянулся с Гермионой. Рон явно что-то замышлял. Однако перед самым входом в «Три мётлы» Рон, оглядываясь на них с маниакальной улыбкой, наступил во что-то мягкое и тёмное. — О, нет! — воскликнул он, глядя на испачканный ботинок. — Фестралы! Опять их повозки! Придётся чистить. Идите, занимайте столик, я скоро! Гарри и Гермиона, пожав плечами, вошли внутрь. Запах сливочного пива и тёплых булочек обволакивал, как одеяло. Столик у окна, как и обещал Рон, был свободен. — Ну, раз уж Рон все уши прожужжал про эти печеньки... — вздохнула Гермиона, когда они устроились. — Может, попробуем? — Не уверен, — нахмурился Гарри, но вид ожидающей официантки заставил его кивнуть. — Ладно. Два сливочных пива и... тарелку печенек с предсказаниями. Печеньки прибыли — золотистые, в форме ромбиков. Гарри взял печенье, щёлкнул пальцами. Бумажка внутри была крошечной. Он развернул её и замер. Уши мгновенно налились краской. — Что там? — спросила Гермиона. Гарри молча передал записку. Гермиона прочитала и покраснела не меньше него. На бумажке четким почерком было выведено: «Тебя поцелует Гермиона в ближайшие сутки». — Это... глупость, — пробормотала она, отводя взгляд. — Совпадение. Попробуй ещё одно. Гарри, чувствуя нарастающую неловкость, разломил второе печенье. То же предсказание. Третье, четвёртое, пятое... Из семи печенек все семь предрекали поцелуй с Гермионой. — Должно быть, в партии брак, — выдавил Гарри, избегая смотреть Гермионе в глаза. Она кивала с такой серьезностью, будто сдавала экзамены по истории магии. В этот момент в кафе ворвался Рон. Ботинки его блестели неестественным блеском, но лицо было бледным. Увидев на столе груду разломанных печенек и смущённые лица друзей, он замер, а затем издал душераздирающий крик: — НЕЕЕТ! В «Трёх мётлах» воцарилась тишина. Все студенты обернулись. — Ты попробовал печеньки?! — завопил Рон, забыв о всякой осторожности. — Они же для меня только были! — Да что с тобой такое? — строго спросила Гермиона, но было поздно. Слух разнёсся по кафе быстрее, чем сплетни о Снейпе. К вечеру о «предсказании Гарри и Гермионы» знал уже весь Хогвартс. В замке их у входа уже поджидала профессор Трелони. Её огромные глаза были расширены за толстыми линзами. — Дорогие мои! — прошептала она, хватая их за руки так, что костяшки побелели. — Я видела... вернее, мне сообщили... Предсказание печенья! Оно обязательно сбудется! Если вы попытаетесь сопротивляться воле вселенной, последствия могут быть катастрофическими! Непостижимыми! Будьте благоразумны! — Профессор, это просто печенье, — возразила Гермиона, высвобождая руку. — Ничто не «просто» в мире предзнаменований! — воскликнула Трелони и растворилась в сумраке коридора, звеня браслетами. Гарри и Гермиона посмотрели друг на друга и дружно закатили глаза. Но зерно сомнения, глупое и нелепое, было посеяно. Ночь в гриффиндорской спальне стала для Гарри пыткой. Рон ворочался, всхлипывал в подушку и периодически бормотал: «Да как так-то?! Я же всё продумал! Гениальный план! Все печенья с одной надписью! Я должен был их взять. А теперь... теперь...» Под утро Гарри сдался. Он спустился в пустую общую гостиную, где огонь в камине догорал тихим румянцем. К его удивлению, там уже сидела Гермиона, укутанная в плед, и смотрела на угли. — Не спится? — спросил он тихо. Она вздрогнула, но, увидев его, слабо улыбнулась. — Мне... мне всю ночь снилось, что я тебя целую, — выпалила она, тут же покраснев. — Прости. Это смешно. Влияние массового психоза... Гарри сел рядом. Усталость и абсурдность ситуации накрыли его волной. — Знаешь, я бы тоже не прочь такой сон увидеть, — признался он с усмешкой. — Но Рон с его страданиями не давал. Они сидели в тишине, слушая, как потрескивают угли. — А знаешь что? — вдруг сказала Гермиона решительно. — Чёрт со всем этим. Чёрт с Роном, с печеньками, с Трелони и её катастрофами. Надо просто сделать это и избавиться от этих дурацких мыслей. — Сделать... что? — не понял Гарри. Но Гермиона уже наклонилась. Её губы коснулись его губ — легко, нерешительно, всего на секунду. Она отстранилась, алое лицо выражало полную панику. — Прости! Я не знаю, что на меня... Это была ужасная идея... — Нет, — перебил её Гарри, и его рука сама потянулась поправить её непослушные волосы. — Мне кажется, для верности, чтобы уж точно вселенную спасти... надо, чтобы и я тебя поцеловал. Так, на всякий случай. В её глазах мелькнул огонёк, знакомый по спорам на уроках зельеварения. — Строго логически... это звучит разумно. Для баланса. — Именно, — согласился Гарри и на этот раз поцеловал её сам. Уже не так робко, уже не для вселенной, а просто потому, что это было правильно. Их отвлек только душераздирающий вопль на лестнице. Рон, застывший на полпути, смотрел на них с выражением величайшей несправедливости мира, развернулся и убежал обратно, причитая: «Ну вот! Ну вот!» Гарри и Гермиона посмотрели на захлопнувшуюся дверь, потом друг на друга и рассмеялись. Печенья, как выяснилось, иногда всё-таки говорили правду. Пусть и с небольшой помощью одного рыжего "гения".