Say Yes to Heaven

Стив лежал, бесстыдно развалившись посреди кровати. Джонатан готовил им кофе — кофе в постель! Стив был бесконечно доволен тем, как за ним ухаживали. Он прикрыл одеялом колено, оставив на виду все остальное для игривого настроения. Хотелось поддерживать это состояние настолько, насколько было возможно, чтобы их страсть вдруг не утихла как у взрослой семейной пары. Этого, конечно, не могло случиться. Они виделись очень редко. Чаще всего именно Стив прилетал к Джонатону в Нью-Йорк, и они сразу начинали жрать друг друга прямо с порога — иногда вообще в лифте. В этот раз ничего не изменилось, и обычно тихий скромный парень Джонатан так сильно его трахнул, что у Стива ненадолго в голове стало совершенно пусто. Обычно Джонатан был приземленным в самом начале, как будто боялся сделать что-то не так. Стив брал на себя инициативу, толкая его к стене и целуя или с улыбкой опускаясь на колени. Джонатан легко заводился — мгновенно. И Стив обожал, когда он терял голову. Ему нравилось, как Джонатан хватал его, вертел в постели и нетерпеливо брал. Однажды Джонатан вжал его лицом в подушку, и Стив вообще отлетел, кончая так обильно, что, наверное, мог умереть. Но вот он, живой и довольный, лежал на кровати в крошечной комнате Джонатана. Он снимал квартиру с каким-то парнем, и каждый раз договаривался с ним, что приведет кого-то. Стив однажды спросил, знал ли его сосед, что он приводит парня, на что Джонатан покраснел и отвернулся. Он становился таким милым, когда смущался. А потом долго изнурительно доказывал Стиву, что он не какой-то неудачник, а парень, с огромным будущим и членом, которым можно было достать до небес… До небес пока доставал только Стив, когда чувствовал Джонатана в себе. У него изо рта вырывалось всякое пошлое дерьмо каждый раз, когда он был на грани, а Джонатан, набирая обороты, двигал членом глубоко в нем, как поршнем, и этот фактор позволял ему отбросить смущение — он просто уничтожал Стива, и Стив ничего не мог с ним поделать. Оказалось, что Стив был слаб до милых парней, которые могли вытрахать из него душу. Если бы он знал это раньше, то подло увел бы Байерса у Нэнси до того, как их отношения — всех троих, — стали невыносимыми. В любом случае ему повезло. Джонатан был джентльменом и не заставил его долго ждать. Теперь у Стива был кофе сразу после умопомрачительного секса. Джонатан вернулся на кухню и принес тарелку с печеньем — видимо, к кофе, — и Стив едва не разрыдался. — Есть ощущение, что я немного влюблен, — вздохнул Стив. Джонатан посмотрел на него огромными глазами, в которых читался вопрос. После того, как его яйца пустели, он начинал туго соображать, но Стив никуда не торопился. Он терпеливо ждал, с улыбкой глядя на его потерянное выражение лица. — А! Ты про меня, что ли? — спросил Джонатан. Стив его просто обожал. Они нелепо сошлись после выпускного ребят. Немного алкоголя, откровения и правильной атмосферы, и вот они уже целуются на крыше, а через несколько минут Стив чувствует наглую руку на своем члене. Но это оказалось так здорово, что им захотелось повторить. А потом еще раз. И еще. Стив честно заявил, что подсел на него. Джонатан, как и сейчас, затормозил, но затем плотоядно улыбнулся. У Стива крыша поехала, когда Джонатан потом доказывал ему, что это все были лишь цветочки. И вот Стив летал в Нью-Йорк чаще, чем видел собственных родителей. Но этого было недостаточно для полноценных отношений с Джонатаном. Они встречались, может, раз в квартал, но это были несомненно самые горячие ночи в жизни Стива. Он как будто снова стал подростком. Было приятно ощущать себя живым, молодым и горячим. Поэтому Стив брал от этого все, что мог. Он валялся голым, специально выставлял задницу и дразнил Джонатана, который достаточно долго приходил в себя после первого оргазма. Так становилось всегда, и это было немного забавно. В такие моменты Джонатана хотелось сильнее дразнить. Но пока они мирно пили кофе. С печеньем! Стив шевелил ногой в подобии поглаживания-трения о бедро Джонатана. Тот смотрел на Стива, открыто, с улыбкой. — Дай мне немного времени, пожалуйста, — попросил Джонатан. — Ну, если ты настолько вежлив, — кивнул Стив. — Но совсем немного. Джонатан медленно подобрался ближе и наклонился к нему, целуя открытое плечо. Стив мелко вздрогнул от удивления. Джонатан становился нежнее — тоже после первого оргазма, но иногда после второго. И от этого у Стива правда разрывалось сердце. — Я, кстати, не шутил, когда сказал, что влюблен, — пояснил он. Стив и сам почему-то засмущался, спрятал лицо за кружкой с кофе. Зато Джонатан чувствовал себя отлично, давя своей неизвестно откуда выросшей аурой. Возможно, услышав о чувствах Стива, Джонатан отрастил крылья… Но выглядел он уверенно. — Я понимаю, — ответил Джонатан. — Но ты не ответил мне, — заметил Стив, — до сих пор! И почему-то Стиву было легче с ним. С Нэнси он боялся сказать лишнее слово, а с Джонатаном он был честнее. Он откровенно говорил о том, чего хотел, и их желания всегда совпадали. Поэтому он просто признался ему. Это было логичным продолжением всего, что между ними было. Они никак не называли это серьезно, но Стиву нравилось говорить, что они были тайными любовниками. Раскрываться пока никто не спешил. Счастья любит тишину. Стив не верил, что в этот раз Джонатан ему откажет. Это было бы нелепо и неправильно. Он ясно помнил, как Джонатан вылизывал его шею, крепко держа за бедра, чтобы Стив не шевелился и не мешал ему доказывать свое искреннее желание. Параллельно он шептал ему на ухо, какой Стив замечательный, сладкий и нежный, как он соскучился, как сходил с ума. Это все могло быть адресовано исключительно заднице Стива, но что-то подсказывало, что все было не так. Потому что Джонатан не был таким человеком. Он нежно улыбнулся, когда понял, что Стив ему признался. Он отводил взгляд в первую минуту, потом, окрепнув, смотрел Стиву в глаза. Стив и сам почему-то начал смущаться, но продолжал обороняться. Он отложил кофе и тарелку, чтобы провести рукой по бицепсу Джонатана. Тот ушел на кухню одетым, лишив Стива удовольствия наблюдать за его телом, но это можно было пережить, ведь Джонатан вернулся и теперь сидел рядом, слегка склонившись в его сторону, позволяя поглаживать себя. — Я очень рад, что ты приехал, — сказал Джонатан — это было слишком официально, а Стив оставался полностью голым. Стив тихо рассмеялся. — Вот так да? Решил меня бросить, пока я грею твою постель? Стив шутил, конечно. Но ему хотелось услышать, что Джонатан тоже без ума от него, чтобы потом они упали в объятия друг друга, забылись бы на всю ночь, а утром печально вздыхали, думая, как им дальше с этим жить. У Стива грудь разрывало от чувств. Почему-то, когда он заговорил об этом, они словно стали реальнее, стали давить на его и без того хрупкое сердце. Картинка слегка плыла перед глазами, но он четко видел силуэт парня, который мялся, сидя рядом, и все не мог подобрать слова. — У меня нет слов. В смысле я планировал что-то сказать тебе сегодня, как-то выразиться, но это все не то, — честно ответил Джонатан, — я чувствую больше, чем то, что могу сказать. Стив часто закивал. Он понимал, прекрасно понимал все то, о чем Джонатан говорил. У него слегка кружилась голова, но он продолжал дышать и смотрел на то, как Джонатан застенчиво, но нежно улыбается ему. Стив убрал кружку из рук Джонатана, подумав, что им не стоит пачкать постель кофе. Он, все еще голый, встал на колени и потянулся к парню, от которого был без ума. И дело было не только в сексе. Хотя в нем тоже. Секс был шикарным, но Стив был уверен на тысячу процентов, что не смог бы испытать такие чувства просто к парню, с которым он трахался. Они многое пережили. Они прикрывали спины друг друга, хотя ругались буквально каждый раз, когда оказывались рядом. И это было важно — это ключевая часть их истории, которая развивалась так, как никто не ожидал. Стив в жизни не подумал бы, что будет торопиться на самолет к Джонатану Байерсу с мыслями о том, как заснет в его объятиях через несколько часов, как они проведут в постели примерно все то время, что он будет здесь, и, возможно, они наконец-то пройдутся по городу, отлипнув друг от друга. Это ощущалось как острая зависимость. Когда Стив находился в другом городе, дома, то ощущал только безграничную тоску. Джонатан гладил его спину, уткнувшись ему в шею. Он тяжело дышал, и Стиву показалось, что плакал. Стив не мешал ему, продолжая просто обнимать его и слегка покачивать в руках. — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — пробормотал Джонатан. Он осип, говорил немного в нос, и от этого у Стива у самого защипало в глазах. — Я тоже не хочу. Давай воспользуемся твоими сексуальными наручниками, и ты просто заставишь меня жить в твоей душной спальне, свяжешь мне руки, оставишь прикованным к кровати, — предложил Стив. Это была его защитная реакция, но он уже почти и сам мерзко разрыдался. Джонатан все же рассмеялся и крепче прижал его к себе. — Тогда я не смогу ходить на учебу и работу. Я не смогу тебя оставить. — Тогда мне придется уехать. Ради твоего будущего, — прошептал Стив. Он почувствовал влажное касание губ Джонатана к своему плечу. — Нашего? Не знаю. Думаю, у нас есть будущее. Станем этими дядями-геями, которые живут в Нью-Йорке и приезжают навестить детишек на Рождество с кучей подарков. Джонатан хрипло рассмеялся, но потом как-то поутих. — Хочешь переехать? — осторожно спросил он. — Наверное? Хоукинс слишком мал для меня, — снова отшутился Стив. — Еще там нет тебя. Он зажмурился от того, как приторно это звучало, но Джонатан облегченно вздохнул. — Я подумаю, — уже серьезнее сказал Стив. — В смысле, мне нужно решить вопрос с работой. Детишки разбежались по стране, и, конечно, у меня есть новые детишки, но они справятся, наверное. Джонатан совсем успокоился. Он ровно дышал, но не отпускал его ни на мгновение. Стив и не хотел выбираться из этого клубка рук и уже ног, потому что они потихоньку заваливались на кровать, и Стив перетащил Джонатана на себя. Ему нравилось ощущать тяжесть его тела. Это его согревало и позволяло тревоге отступить. Поэтому они остались так. Стив не знал, сколько они пролежали, просто сцепившись, но бесконечно это продолжаться не могло, как бы ему это ни нравилось. Но именно Джонатан нарушил тишину. Он начал целовать Стива, касаясь губами каждой родинки. Стив таял, расслабляясь настолько, что в голове снова блаженно опустело. — Я слышал, у тебя где-то была видеокамера, — вспомнил Стив. Джонатан не останавливался, спускаясь с поцелуями в опасную зону. — Нет. Никакого секса на камеру. — Я хотел бы обновить свою фильмографию, — капризно протянул Стив. Джонатан укусил его за бок и тут же зализал след. Стив выгнулся от ощущений. — Я в тот раз едва не принес наше видео на просмотр, — проговорил Джонатан между поцелуями. — Ты же не идиот! — Стив не поверил ему. Но Джонатан поднялся на руках и строго взглянул на него. Они молча смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша, и молчали. — Идиот, когда дело касается любви, — сказал Джонатан, и Стив пнул его — несильно, но пнул его, откидываясь на бок и прикрывая лицо руками. — Придурок! Не не говори такие вещи, глядя мне в глаза! Джонатан освободил его лицо, целуя каждый палец его руки. — Почему? Не только тебе меня смущать. А Стив не был смущен! Он был крутым! Он оставался крутым, наверное, пока дело не касалось любви. И это было приятно признавать.