квартира 404

В квартире царила редкая, почти звенящая тишина. Маша и Полина ушли на ночной сеанс в кино, Зоя — на долгожданную прогулку с Артемием (они «просто друзья», конечно же, просто гуляли до трех ночи у набережной). Ева осталась одна, и это был ее священный час. Она заперла дверь в свою комнату, хотя кроме нее никого не было. Ритуал требовал уединения. Сначала она создала атмосферу: приглушенный свет настольной лампы, огромная подушка под спину, тяжелый плед. Потом — запасы. Не бургер на этот раз, а что-то более подходящее: плитка шоколада с морской солью и большая кружка чая с молоком. Потом она взяла в руки планшет. Ее обычные закладки — учебные порталы, сайты с мангой — были нетронуты. Вместо этого пальцы сами вывели в поиске знакомый адрес. Archive of Our Own. Пароль был вбит на автомате. Она не просто любила фанфики. Она обожала конкретный, особый, волнующе-стыдный жанр. Омегаверс. И не по любому фэндому, а по строго определенному — по «Магистру дьявольского культа». Ева, отличница и главный голос разума в их квартире, тайно сходила с ума по историям, где могучий, холодный и безупречный Магистр Вэй Усянь был не просто могущественным заклинателем, а омегой. Той самой, что испытывала жар, нуждалась в защите и притягивала к себе альф, как магнитом. И где его вечный противник, сдержанный и праведный Ханьгуан-цзюнь Лань Ванцзи, был альфой. Не просто альфой, а его судьбоносной парой. Она сделала глубокий вдох и открыла новую длинную работу, помеченную тегами «Забота», «Рут М», «Альфа/Омега» и «Тоска по судьбоносной паре». Заголовок гласил: «Запретный аромат лотоса». И вот она погрузилась. Ее мир сузился до экрана планшета. Она закусывала губу, читая, как во время ночной охоты на нежить на Магистра Вэя неожиданно накатывает жар. Как его собственный ци шибается в панике, выдавая его сокровенную природу всем вокруг. Как он, всегда такой дерзкий и неуправляемый, пытается спрятаться, испытывая жгучий стыд и немыслимую нужду. Но Лань Ванцзи уже рядом. Он всегда рядом. «Вэй Ин». Его голос, всегда такой ровный и холодный, теперь звучал как низкий гул приближающейся грозы. «Хватит бежать». «Убирайся, Лань Чжань! — выдохнул Вэй Усянь, прижимаясь спиной к холодной скале. Его пальцы судорожно впились в камень. — Не смотри на меня… не сейчас…» Но Лань Ванцзи уже сделал шаг вперед. Запах сандала и морозного утра, чистый и подавляющий, альфа-аромат, окутал Вэя, смешиваясь с его собственным, пьянящим запахом лотоса и грозой. Это было невыносимо. И единственное, что могло принести облегчение. Ева замерла, ее щеки горели. Она отхлебнула чаю, пытаясь привести в порядок дыхание. В этом был какой-то странный, запретный кайф. Видеть этих безупречных, почти божественных персонажей в состоянии такой… биологической уязвимости. Видеть, как гордый Магистр терял контроль, а сдержанный Ханьгуан-цзюнь обнаруживал в себе первобытный, собственнический инстинкт заботиться, защищать, помечать. Она пролистывала дальше, поглощенная сюжетом. Вот Лань Ванцзи, нарушая все правила приличия, уносит беспомощного Вэя в Гусу, в свою обитель. Не для суда, а для ухода. Вот он с невозмутимым видом игнорирует косые взгляды старейшин, потому что его альфа не может терпеть страданий своей омеги. Вот он готовит для Вэя особый успокаивающий чай, его большие, умелые руки, обычно сжимающие рукоять меча, нежно поправляют одеяло… — О мой бог, — прошептала Ева вслух, прижимая планшет к груди. — Это так… интенсивно. Она обожала эту динамику. Конфликт между силой воли и инстинктом, между общественным положением и зовом природы. Как автор расписывал «тягу» — эту всепоглощающую физическую и эмоциональную потребность омеги в своей альфе. И как Лань Ванцзи, этот эталон самоконтроля, постепенно этот контроль терял, потому что Вэй Ин был его судьбой. Ключ в двери щелкнул так неожиданно, что Ева вздрогнула и чуть не уронила планшет. На пороге стояли Полина и Маша, розовощекие от ночного воздуха. — Ева, мы принесли тебе чизкейк! — весело объявила Маша, размахивая кондитерской коробкой. — Ты чего одна в темноте сидишь? — Полина щурилась, пытаясь разглядеть ее лицо в полумраке. — Опять фанфики читаешь? Ева молниеносно выключила планшет и сунула его под подушку, делая вид, что поправляет плед. — Да просто… отдыхала. Чизкейк, говорите? Здорово. Я как раз чай допиваю. Полина, с ее звериным чутьем, уловила что-то в ее голосе. Она подошла ближе, игриво приглядываясь. — Евочка, а у тебя уши красные. Что это ты такое читала, а? Опять про своего эльфа-пекаря? Или что-то… поинтереснее? — Оставь ее, Полин, — засмеялась Маша, уже накрывая на кухне стол. — У каждого должны быть свои маленькие тайны. У тебя же ягер в шкафу за вешалками, а у меня — палетка теней, которую я у тебя стащила. — Это не тайна, это — святотатство! — возмутилась Полина, тут же отвлекаясь. — Ладно, Ева, выруливай, будем чаевничать. И делись впечатлениями. Я хочу послушать какую-нибудь эпичную драму с любовным треугольником. Ева, все еще чувствуя жар на щеках, вышла на кухню. Ее мир — мир жарких запахов, судьбоносных пар и первобытных инстинктов — остался там, под подушкой. Он был ее личным, смущающим и бесконечно увлекательным убежищем. И она знала, что как только квартира снова погрузится в сон, она вернется к нему. Чтобы дочитать, как Лань Ванцзи наконец-то произнесет те самые слова, а Вэй Усянь перестанет сопротивляться зову крови и логике сердца. Ведь даже отличнице, живущей по расписанию и учебникам, иногда нужно было место, где царил полный, ничем не ограниченный, сладкий и порочный хаос чувств.